← Назад к обзору

Хранитель и Стражи

Сердце в белом пламени

Вильям Баин пробил телом остекленный свод депо.

Звон сотен лопнувших витражей потонул в грохоте сминаемого металла. Отступник рухнул с двадцатиметровой высоты, пропахав спиной настил товарной платформы и врезавшись в чугунное колесо заброшенного товарного вагона. Пыль, серый пепел и ржавая крошка взметнулись в воздух плотным удушливым облаком.

Секунду на железнодорожных путях царила тишина, нарушаемая лишь шипением пробитых гидравлических шлангов локомотива. Затем из глубины оседавшей пыли донесся утробный, булькающий хрип.

Вильям пошевелился.

Титановая броня на его груди была вдавлена внутрь, разорванные силовые кабели искрили синими дугами, обжигая плоть. Из пасти волка густыми толчками текла темная венозная кровь вперемешку с розовой пеной мутагена. Его черные волчьи уши бессильно обвисли, а длинный хвост судорожно скреб по мерзлому бетону. Но в карих глазах, затянутых мутной пленкой боли, не было и тени смирения. Там разгорался фосфоресцирующий, инфернальный пожар предсмертного безумия.

– Невозможно... – прохрипел Баин, сдирая с груди искореженные куски металла и оставляя на броне кровавые полосы от когтей. – Дворняга... Жалкая лисья подстилка... Откуда в тебе... эта мощь?!

Сверху раздался мягкий, шелестящий звук.

Рубиана Кросс спрыгнула с крыши вагона.

Она опустилась на четыре точки без единого звука, словно снежный барс на охотничьей тропе, и плавно распрямилась во весь свой немалый рост. Белоснежные волосы, длинными прядями струившиеся до самых бедер, взметнулись морозным шлейфом. Лисий хвост мерно, плавно удерживал идеальный баланс тела. Левый глаз девушки, открытый после сокрушительного ментального пробуждения, полыхал чистейшим рубиновым светом, отражаясь в багровых всполохах пожара.

Разорванные в кровь ладони Руби не дрожали. Она сделала шаг вперед. Ее шаги по битому стеклу звучали как отсчет секунд на таймере бомбы. В трех метрах от нее в шпалах торчала ее коса; Руби даже не посмотрела на оружие.

– Сила никогда не принадлежала тебе, Вильям, – произнесла она.

Ее голос звучал тихо, но в нем вибрировала такая глубинная, монолитная мощь, что бетон под сапогами Баина мелко задрожал.

– Ты украл технологии у пришельцев. Ты украл жизни у тех, кого поклялся беречь. Ты запер свое сердце в железную клетку и назвал это величием. Но внутри этой клетки ты остался тем же самым жалким, испуганным волчонком, который дрожал от страха в подвалах крэнгов и ненавидел весь мир за свою собственную слабость.

– Заткнись! – взревел Баин.

Звук его голоса превратился в чудовищный механический вой.

Понимая, что его тело разрушено, отступник судорожно рванул зубами чеку аварийного инжектора на поясе. В его левое бедро с шипением вошла толстая стеклянная колба, наполненная бурлящей черной субстанцией – концентрированным мутагеном высшей очистки, смешанным с органическим ядом Технодрома.

– Я покажу тебе истинную эволюцию! – забился он в конвульсиях, когда чудовищная доза яда ударила в его кровоток.

Вены на шее и лице волка вздулись черными узлами. Мышцы разорвали остатки тактической брони, превращаясь в бугристую броню из гипертрофированных волокон. Сервоприводы на его кибернетических имплантах взвыли на пределе мощности, перегружая цепи. Его рост увеличился до девяти футов, клыки удлинились, пробив нижнюю губу, а пальцы превратились в полуметровые титановые лезвия, объединенные с живой костью.

Это больше не был воин. Это была мерзкая, слепая машина для уничтожения – воплощение всего худшего, что несла в себе скверна пришельцев.

– УМРИ ВМЕСТЕ СО СВОИМ РЕЗОНАНСОМ! – прогрохотало чудовище тремя голосами сразу, сотрясая несущие балки депо.

Мутант рванулся вперед, взметая за собой вихрь щебня и обломков шпал. Его лапа-клинок со страшным свистом рассекла воздух, целясь в основание шеи Рубианы. Скорость атаки превышала порог восприятия обычного глаза.

Но Руби не моргнула.

В ее сознании, за сотни ярдов отсюда, пульсировал чистый сапфировый маяк. Леонардо. Его дух стоял за ее правым плечом, направляя каждый нерв, каждое движение. Руби видела траекторию когтей чудовища за долю секунды до удара – так, словно воздух превратился в прозрачный застывший янтарь.

Она не стала уклоняться далеко. Лисица сделала всего полшага в сторону, пропуская смертоносное лезвие в миллиметре от своей белой щеки.

В ту же секунду ее правая рука взметнулась вверх. Пальцы девушки перехватили косу, выдернув ее из шпал единым текучим движением, и рукоять оружия со звонким щелчком трансформировалась: лезвие изогнулось под острым углом, выставляя вперед массивный полукруг закаленной стали.

– Ты предал Майю, – выдохнула Руби, и ее алые глаза ослепили монстра всполохом первозданного огня.

Первый удар косы отсек монстру правую кибернетическую лапу у самого локтя. Металл и плоть брызнули фонтаном черной жижи.

Вильям взвыл, разворачиваясь для удара хвостом, усеянным зазубренными лезвиями, но Руби уже взлетела в воздух. Ее тело описало идеальную дугу прямо над его головой.

– Ты предал Стражей!

Второй удар пришелся точно в позвоночный сервопривод на спине твари. Защитные пластины разлетелись с оглушительным треском, перерубая командные нервные узлы. Мутант рухнул на колени, его ноги парализовало, а из динамиков на груди вырвался предсмертный скрежет перегруженного реактора.

Руби приземлилась позади него. Она медленно повернулась, держа косу наперевес обеими руками. На ее лице не было ярости. Не было торжества. Была лишь холодная, кристально чистая скорбь лидера, исполняющего неизбежный долг.

– И ты предал самого себя, брат, – тихо закончила она.

Вильям тяжело повернул уродливую, наполовину трансформированную морду. В его угасающем правом глазу сквозь пелену мутагена на мгновение пробился прежний карий отблеск – тот самый, с которым шестнадцатилетний мальчишка-волк когда-то сидел у костра в их первом убежище, слушая рассказы Майи о звездах.

– Руби... – сорвался с его губ слабый, почти человеческий шелест. – Там... темно. Внутри... так холодно...

– Я знаю, – прошептала Рубиана.

Широкое лезвие косы описало финальный полукруг.

Голова монстра с глухим стуком скатилась на промерзшие шпалы. Огромное тело Баина качнулось вперед, задержалось на мгновение и тяжело рухнуло в кучу горящего угля, рассыпая снопы рыжих искр.

Черный дым мутагена начал медленно рассеиваться, уступая место чистому, холодному воздуху наступающего рассвета.

***

На путях позади локомотива затихли последние звуки перестрелки.

Тария Ренье стояла на груде поверженных киборгов, тяжело дыша и вытирая пот со лба рукавом. На ее песчаных волосах осела серая копоть, кисточки на ушах нервно подрагивали, но в янтарных глазах горел дикий, победный огонь. В руках девушки осталась всего одна стальная игла – остальные нашли свои цели в электронных мозгах врагов.

Рядом с ней Рафаэль с металлическим лязгом вогнал саи в кожаные петли на поясе. Его зеленый лоб был покрыт царапинами, пластрон закопчен, но на губах играла широкая, хищная ухмылка.

– Неплохо поразмялись, кисточка, – хрипло бросил Раф, пнув ногой оторванный манипулятор кибер-волка. – Хотя я насчитал двадцать семь штук на моем счету, а у тебя едва ли наберется два десятка.

– Считать научись, черепаха, – фыркнула Тара, спрыгивая с насыпи прямо перед ним. Ее рысий хвост хлестнул по воздуху. – Трое из твоих «двадцати семи» уже ползли без сервоприводов после того, как я пробила им гидравлику. Так что двадцать пять – двадцать пять. Боевая ничья.

– Ничья? Ну уж нет, в следующий раз я лично...

– Эй, голубки, оставьте свои брачные разборки на потом! – донесся звонкий, насмешливый голос с крыши соседнего товарного вагона.

Шиана Карлайл сидела на краю покатой крыши, свесив ноги и ловко крутя разряженные пистолеты на указательных пальцах. Ее длинный кошачий хвост выбивал победный ритм по листовой стали, а желтые глаза сияли неподдельным азартом.

Рядом Кейси Джонс, опершись на клюшку с дымящимся пером, срывал с лица треснувшую хоккейную маску и жадно глотал морозный воздух.

– Видали, как рвануло?! – вопил Кейси на все депо. – Бабах! И весь командный вагон к чертям собачьим! Моя фирменная термитная смесь, детка!

– Твоя смесь едва не спалила мне усы, масочник, – ухмыльнулась Шина, легко спрыгивая вниз и приземляясь на носки рядом с Карлосом Висторией. – Но признаю: взрыв был чертовски красив.

Карлос не улыбался. Мудрый пес оперся на свое тяжелое копье, его темные уши были опущены, а лавандовые глаза с немой скорбью смотрели туда, где над телом Вильяма поднимался тонкий струящийся дым.

– Еще один брат пал жертвой гордыни, – глухо произнес Карл. – Да упокоит земля его мятежный дух.

Из тени за спиной Карлоса бесшумно выступил Асгард Блэр. Пантера методично сворачивал кольца своего окровавленного меча-кнута. Его черные глаза скользнули по обезглавленной туше предателя с абсолютным, ледяным равнодушием.

– Он выбрал свой путь сам, Карлос, – шелестящим голосом произнес Ас. – Предатели не заслуживают слез. Они заслуживают лишь быстрой стали. И Руби даровала ему эту милость.

Все замолчали, повернув головы к локомотиву.

Рубиана Кросс медленно шла к ним по путям.

Ее коса со щелчком сложилась в походную винтовку за спиной. Белый лисий хвост волочился по снегу, голова была опущена. Рана на плече снова кровоточила, руки девушки были покрыты ожогами и порезами, но она держалась прямо.

Когда она подошла к отряду, ее единственный открытый алый глаз поднялся на товарищей. Левый глаз снова скрылся под белой челкой, шрамы на лице остыли, превратившись в бледные неровные полосы.

– С ним покончено, – тихо сказала Руби.

Тария шагнула вперед и молча, крепко обняла подругу за здоровое плечо, прижавшись щекой к ее белым волосам. Рысь не говорила лишних слов – их Резонанс силы и дружбы передавал всю ту тяжесть, которую Руби только что сняла со своих плеч.

– Ты сделала то, что должна была, Руби, – прошептала Тара. – Майя гордилась бы тобой.

В этот момент воздух в дальнем конце депо вздрогнул.

Сквозь полуразрушенные южные ворота, взметая клубы пара и кроша кирпичную кладку, с ревом влетел бронированный фургон Эйприл. За ним, мигая вспомогательными фарами, мчались два тяжелых штурмовых глайдера крэнгов, перехваченных и перепрограммированных на ходу.

– Они вернулись! – крикнул Кейси, вскидывая клюшку.

Фургон затормозил с диким визгом резины, развернувшись поперек путей. Задние двери распахнулись еще до полной остановки машины.

Первым на перрон вылетел Леонардо.

Лидер черепах даже не смотрел на остовы сгоревших вагонов и тела киборгов. Его темно-сапфировые глаза лихорадочно сканировали пространство депо, пока не наткнулись на одинокую белоснежную фигурку лисицы.

Лео сорвался на бег, не замечая ноющей боли в колене. Катаны за его спиной мерно звенели в такт широким, стремительным шагам.

Руби повернула голову на звук. Ее уши шевельнулись, а губы дрогнули в едва заметной, усталой улыбке.

Они встретились посреди перрона.

Леонардо резко затормозил в шаге от нее, тяжело дыша. На его синей повязке осела копоть, зеленый пластрон был покрыт следами от плазменных ожогов, но в глазах горело такое чистое, всепоглощающее облегчение, что воздух вокруг них словно потеплел.

– Ты цела, – выдохнул Лео. Это не был вопрос. Это была констатация чуда, в которое он отчаянно верил каждую секунду этого бесконечного утра.

– Я цела, Лео, – ответила Руби.

Ее голос дрогнул. Не сговариваясь, не произнося больше ни единого слова, они шагнули навстречу друг другу.

Леонардо бережно, боясь причинить боль раненому плечу, обнял лисицу за талию, прижимая ее к своему панцирю. Руби уронила голову на его крепкое плечо, ее руки в окровавленных перчатках судорожно вцепились в кожаные ремни его перевязи, а пушистый белый хвост мягко, собственнически обвился вокруг ноги черепахи.

Их Резонанс лидерства вспыхнул вновь – не яростным призывом к бою, а тихим, глубоким, целительным сиянием.

Два вожака, две израненные души, выковавшие свое братство в снегах и огне, наконец-то нашли свой покой. Лео чувствовал биение ее сердца – частое, горячее, живое. Руби впитывала в себя его непоколебимую устойчивость, чувствуя, как ледяной холод утрат окончательно отступает перед теплом этой зеленой, несуразной, но ставшей самой дорогой на свете руки.

– Мы сделали это, Руби, – прошептал Леонардо ей на ухо. – Реактор уничтожен. Запасы мутагена нейтрализованы. Лаборатория под вокзалом превратилась в пепел.

– Я знаю, – закрыв глаза, прошептала лисица в ответ. – Я чувствовала тебя. Каждую секунду.

Позади них из фургона высыпали остальные.

– РУБИ-И-И! – с воплем налетел Микеланджело, и лишь Алексия Габриэль, вовремя схватившая младшего брата за панцирь за шкирку, спасла раненую лисицу от сокрушительных объятий.

– Полегче, снаряд, она ранена! – со смехом крикнула Алекс, хотя ее собственные голубые глаза сияли от слез счастья.

Белоснежный барс спрыгнула на платформу, ее круглые ушки весело подрагивали, а роскошный хвост описывал победные восьмерки. Она подбежала к Руби и Тарии, сгребая обеих подруг в охапку:

– Вы живы! О боги, вы живы! Я знала, что этот драный пес Баин не сможет вас сломать!

– Он был волком, Алекс, – слабо улыбнулась Руби, не разрывая объятий.

– Какая разница, все равно блохастый! – Майки наконец вырвался из хватки барс и протиснулся между ними, аккуратно прижавшись щекой к плечу Рубианы. – Главное, что мы все здесь! И Донни с Ви сотворили настоящее безумие! Вы бы видели, как реактор крэнгов сделал «ПФ-Ф-Ф» и превратился в гигантскую кучу бирюзового желе!

Донателло и Виринея Клэр подошли следом.

Ви уже держала наготове хирургический спрей и свежие компрессы. Ее огромные уши фенека чутко улавливали дыхание каждого раненого, а в бирюзовых глазах читалась смесь профессиональной строгости и глубочайшего облегчения.

– Рубиана Кросс, если ты сейчас же не сядешь на этот ящик и не дашь мне обработать твои ладони, я вколю тебе паралитик прямо через куртку, – безапелляционно заявила Ви, но кончик ее пушистого золотистого хвоста нервно и нежно коснулся локтя лисицы.

– Слушай доктора, Руби, с ней лучше не спорить, – с улыбкой поддержал Донни, поправляя съехавшие на лоб окуляры.

Его пластрон держался на честном слове и мотках армированного скотча, но черепаха-ученый светился от гордости:

– Наш нейтрализатор сработал на все сто сорок процентов. Цепная реакция пошла по органическим трубам крэнгов. Вся мутагенная сеть нижнего Манхэттена сейчас деградирует в обычную дистиллированную воду и растительный компост. Они больше не смогут мутировать жителей!

– И Технодром теряет подпитку, – добавила Эйприл, выходя из машины в сопровождении Самуэля.

Девушка выглядела бледной, но ее взгляд был ясным и твердым. Самуэль держал руку на ее плече, направляя остаточные потоки психической энергии, его фиалковые глаза мерцали ровным, спокойным светом.

– Крэнги в панике, – произнес Сэм, шевельнув кошачьими ушами. – Их связь разорвана. Центральный процессор захлебывается ошибками. Они стягивают все оставшиеся силы к Центральному парку, чтобы защитить посадочные модули.

Из глубины фургона, опираясь на массивный деревянный шест, медленно вышел мастер Сплинтер.

Старый крыс-мутант был укутан в чистое одеяло, его походка все еще была тяжелой, но глаза смотрели с прежней непостижимой глубиной и ясностью. Четверо братьев мгновенно расступились, пропуская отца вперед.

Сплинтер подошел к Рубиане и Леонардо, которые все еще стояли рука об руку. Старец оглядел дымящиеся руины депо, тела павших врагов, а затем посмотрел на лица двенадцати воинов – Стражей и ниндзя, людей и мутантов.

– Тьма, нависшая над этим городом, была густой и ядовитой, – негромко, но звучно произнес мастер, ударив посохом о шпалы. – Она поглотила наши дома, наши тела и едва не поглотила наши души. Но этой ночью... лед окончательно растаял.

Сплинтер положил одну лапу на плечо Леонардо, а вторую – на плечо Рубианы:

– Вы не просто победили врага. Вы вернули надежду тем, кто уже не верил в рассвет. Майя Брайтман отдала свою жизнь не за победу над железом. Она отдала ее за то, чтобы вы нашли тех, с кем ваше пламя станет вечным. И сегодня я вижу перед собой не две разрозненные стаи. Я вижу единую семью клана Хамато и Стражей Нью-Йорка.

– За семью, – тихо, но со стальной уверенностью повторил Леонардо, крепче сжимая ладонь Руби.

– За семью, – отозвалась Рубиана, и по щеке лисицы впервые за эти долгие три года скатилась чистая, светлая слеза, смывая пепел минувших потерь.

***

Рассвет над Манхэттеном пробивался сквозь рваные фиолетовые тучи.

Первые золотисто-розовые лучи солнца коснулись шпилей полуразрушенных небоскребов, окрашивая израненный город в теплые, живые тона. Где-то высоко в небе, теряя высоту и объятый клубами сизого дыма, гигантский корабль пришельцев начал медленный, неотвратимый разворот в сторону океана – лишенный мутагена, Технодром больше не мог удерживать гравитационную подушку над мегаполисом.

На крыше старого пожарного депо, прямо над пробитым остеклением, сидели двое.

Леонардо и Рубиана смотрели, как восходит солнце.

Утренняя прохлада обдувала их лица. Раны девушки были бережно перевязаны Виринеей, руки покоились на коленях. Ее белоснежные волосы трепал легкий морской бриз, а лисий хвост лежал рядом с панцирем Лео, согревая его бок. Лидер черепах держал одну из своих катан на коленях, медленно протирая лезвие белой шелковой тканью.

– Город еще не свободен, – произнес Лео, глядя на темные силуэты патрулей крэнгов, отступающих по Бродвею. – Шреддер все еще прячется в катакомбах. Его элитные мутанты зализывают раны. Когда Технодром падет окончательно, начнется последняя битва за улицы.

– Я знаю, – спокойно ответила Руби. Она повернула к нему голову, и ее алый глаз отразил первые солнечные лучи. – Но теперь мы дома. Мы не бежим по заснеженным лесам. Мы не прячемся в сараях.

Она протянула руку и коснулась эфеса его катаны:

– Знаешь, Лео... когда Баин прижал меня к крыше вагона, я на секунду подумала, что все кончено. Что его яд был правдой. Что одиночество – это единственный способ не чувствовать боли.

– А потом? – тихо спросил Леонардо, глядя на нее сквозь прорези синей маски.

– А потом я услышала тебя, – Руби улыбнулась – открыто, без тени прежней холодной настороженности. – Твой голос был громче его криков. Твой резонанс вытащил меня из бездны. Майя всегда говорила, что истинный лидер – это не тот, кто идет впереди всех с обнаженным мечом. Это тот, кто держит за руку упавшего, даже когда весь мир рушится вокруг.

Лео накрыл ее ладонь своими трехпалыми пальцами.

– Мы удержим этот мир, Руби. Вместе. Сколько бы врагов нам ни противостояло.

Снизу, со двора депо, донеслись громкие крики, смех и звуки очередной перепалки.

– МАЙКИ, ЕСЛИ ТЫ ПОЛОЖИШЬ СУБЛИМИРОВАННЫЙ СЫР НА МОЙ ЛУК, Я ПРИСТРЕbaseЛЮ ТЕБЯ К СТЕНЕ ЭТОГО АМБАРА! – звенел возмущенный, но веселый голос Алексии.

– Но Алекс, это не просто сыр, это тактический сыр восстанавливающего действия! Кейси подтвердит!

– Подтверждаю, малявка! Если намазать его на клюшку, скользит лучше машинного масла!

– Идиоты... – раздался глухой, довольный рык Рафаэля, перемежающийся сухим смехом Тарии. – Донни, дай мне ту железяку, я лично прикручу Джонсу маску к затылку, чтобы он не позорил нашу банду.

– Осторожнее с реактором, Раф! – вопил Донателло. – Ви, скажи ему!

– Рафаэль, сделай еще шаг в сторону конденсатора, и я введу тебе вытяжку мухомора в коленный сустав, – холодно отозвалась Виринея под дружный хохот Шианы и Самуэля.

Руби и Леонардо переглянулись.

Они не выдержали и рассмеялись – легко, искренне, смывая с себя остатки ночного кошмара.

Впереди их ждала долгая, жестокая война за окончательное освобождение Нью-Йорка. Впереди были схватки со Шреддером, штурм руин штаб-квартиры клана Фут и изгнание инопланетных захватчиков обратно в их измерение. Но страха больше не было.

Была стая. Была семья.

И пока их сердца бились в унисон, отражая свет Резонанса, ни одна тьма в этой вселенной не могла погасить их белое, очищающее пламя.