Хроники Академии Ашера

Глава 2. Когда шёпот звучал в моей голове… Агнесс резко дёрнула меня за руку, уводя в сторону, откуда тянулся густой дым, будто сама тьма пыталась проглотить лес. Мы брели по узкой, давно заброшенной тропе, петлявшей между почерневшими стволами ведущей через густой тёмный лес прямиком к академии. Воздух стал плотным, маслянистым — каждый вдох царапал трахею изнутри тысячей невидимых иголок, а запах жженой смолы намертво въедался в легкие. Каждый шаг отдавался фантомной болью из моего детства — о доме бабушки, сгоревшем дотла. Я снова видела перед глазами обугленные балки, и как огонь заживо поглотил плоть бабушки мне было двенадцать лет я стояла в ледяном оцепенении, не в силах пошевелиться. А когда бабушку предавали земле, я не проронила ни слезинки — её крик навсегда отпечатался эхом в моей памяти. Жизнь настолько хрупка: что в один миг человек есть, ты сидишь возле камина грея ладони и слушая бабушкины рассказы, а в следующий миг — он лишь горстка пепла на ветру… Резкий толчок в бок вырвал меня из липких воспоминаний. — Слышишь? — полушёпотом спросила Агнесс, прижимая палец к губам. Я замерла. Сквозь треск горящего дерева и завывание ветра доносились какие-то звуки: чей-то злобный смех, грубые окрики и резкие, хлёсткие удары, похожие на щелчки кнута. — Сюда, — Агнесс нырнула в бок, прямо в колючие заросли терновника. — Там кто-то есть, — выдохнула она. — Будь тише. Мы остановились в густых зарослях кустарника и затихли, стараясь даже не дышать. Туман сгущался вокруг нас, пахнущий мокрой шерстью и гнилью, но пепел всё равно лез в нос, оседая на ресницах грязными комками. Лекс рядом со мной тоже неестественно напрягся. Его жёлтые глаза сузились, шерсть на загривке встала дыбом. Он издал низкое, утробное рычание, которое я почувствовала всем телом, и плотнее прижался к моей ноге, готовый к прыжку выжидая подходящего момента. Сначала я ничего не могла разглядеть сквозь дымку. Но зрение привыкло к окружающей темноте. Вдалеке, там, где старый лес расступался, образуя поляну виднелись тёмные силуэты. От них веяло чем-то зловещим, почти осязаемым, как ледяной сквозняк из приоткрытой могилы. То, что я увидела потом, заставило кровь застыть в жилах сковывая невидимыми цепями. Группа каких-то ублюдков с особым азартом издевалась над девушкой, привязанной к огромному старому дубу в центре поляны. Где у самого края, тлел старинный дом, с узкими окнами, крутой крышей и потемневшими от времени брёвнами — огонь жадно пожирал старые доски, подбираясь всё ближе к крыше, выбрасывая в воздух снопы искр и хлопья черного снега. Девушка была привязана к нему грубой пеньковой верёвкой, которая уже пропиталась кровью врезалась в запястья. Её длинные чёрные как смоль волосы спутались и перепачкались грязью. Рубашка была разорвана на плече, обнажив бледную кожу в синяках и ссадинах. На щеке алел свежий порез. Она пыталась вырваться, но тело уже отказывалось подчиняться. Лишь одна блестящая слеза, скатившаяся по перепачканной сажей щеке, выдавала её отчаяние. Вокруг неё столпилась стая мерзких шакалов. Они смеялись, перебрасывались шутками, толкая друг друга локтями, скалили жёлтые зубы и с упоением ждали забавного продолжения представления. — Прежде чем сжечь ведьму, отрежем ей волосы! — с наглой ухмылкой объявил их главарь. Это был жилистый парень лет двадцати пяти с крысиным лицом и ржавыми ножницами в руке. — Так положено по нашему святому обычаю! А её грива станет моим трофеем! От ужаса я инстинктивно зажала рот ладонью, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Рядом Агнесс дрожала, но её взгляд стал пустым и холодным смешанным с гневом. До меня вдруг дошло осознание, что я совсем не знаю, эту Агнесс насколько сильно она изменилась, раз так спокойно реагирует на происходящий здесь кошмар. И как многое мне предстоит о ней ещё узнать. Главарь подошёл вплотную. Провёл грязным пальцем по щеке девушки: — Будет жалко портить такое милое личико… — с надменной ухмылкой прошептал он ей на ухо. — Но ради очищения можно и потерпеть. Девушка дернулась, пытаясь отвернуться, но он схватил её за макушку. Резкий, омерзительный хруст металла перекрыл треск огня. Рвано, пучками, оставляя проплешины сочащейся кровью кожи, прекрасная длинная копна волос упала в грязь. Девушка отчаянно застонала, давясь беззвучным криком. — Вот мой трофей! — торжествующе взвыл фанатик, поднимая окровавленный ком волос. — Пусть все видят: церковь не боится поганой нечисти и ведьм из той проклятой Академии! Меня затошнило. Желудок сжался в тугой узел. Ноги подкосились, и я осела на колени, хватая ртом отравленный воздух. Из кустов послышался треск веток. Один из бугаев, стоявших в оцеплении, развернулся на звук. Его лицо расплылось в похабной улыбке. Не успела я даже вдохнуть, как грубая рука схватила меня за локоть и рывком вытащила из укрытия. Я вскрикнула, споткнувшись о корни, и оказалась под пепельным небом, прямо посреди поляны. — О, у нас гости! радостно завопил главарь, всё ещё крутя в руках ножницы. — А ну-ка, тащите их сюда! Обожаю публику! Глаза фанатика жадно заблестели, разглядывая меня как лакомый кусок мяса на рынке. Какие сладкие ножки у блондиночки сразу видно не отсюда редкий экземпляр… он хищно облизнул губы, покрытые запекшейся слюной. — Оставим эту крошку на десерт. Когда закончу с этой тварью, развлекусь с ней напоследок, а потом она ваша. Его дружки омерзительно загоготали, пуская слюни. Один из них, долговязый и прыщавый, уставился на Агнесс: — А рыжую тогда мне отдайте! У этих диких всегда норов с перчинкой. Люблю, когда сопротивляются, это бодрит. Они обступили нас плотным полукругом, отрезая путь к отступлению. Один сплюнул в сторону, обтирая жирные руки о потрёпанный плащ: — Кажется, девочки заблудились… Но мы поможем вам найти обратную дорогу - так ведь ребята обращаясь к ним он громко засмеялся и подавился собственной слюной. Не хотите принять участие? — мы очищаем мир от поганой скверны. — ткнул главарь их банды жестом ножницами прямо на нас. Или вы тоже из той поганой академии? Я испуганно бросила вопросительный взгляд на Агнесс, ожидая её ответа. — Академия, какая академия? Она покачала головой делая вид что впервые слышит об этом. Мы только с перрона просто заплутали немного, извините, мы уже пойдем. Она сделала осторожный шаг назад, но ближайший фанатик мгновенно преградил ей путь. — Стоять, — холодно бросил он, клацнув зубами. Останьтесь на шоу мелодично протянул главарь банды дальше будет интереснее… —Я не могла на это смотреть. Что она вам сделала?! — — голос предательски дрогнул, сорвавшись на тихий писк. — Отпустите её… пожалуйста. Пожалуйста…. Толпа взорвалась животным хохотом. — Я же говорил, она милашка! главарь банды этих уродов пожирающее раздевал меня взглядом. — Не вмешивайся крошка сказал он, облепляя меня за талию своими мерзкими липкими пальцами словно тошнотворный мёд. От него несло дешевым элем и не смытым потом. —веди себя тихо если не хочешь присоединиться к ней. Он кивнул на дерево, будешь развлекать меня по-другому сладкая. Я попыталась высвободится из его объятий, но он лишь крепче сжал руку обвивая меня. Один из них, самый долговязый садист, наклонился к девушке у дуба. Нарочно медленно провёл пальцами по её щеке, будто проверяя, жива ли она ещё. — Такая тихая… — разочарованно протянул он. — Почти не кричит. Скучновато. Может, вспороть ей юбку да проверить её на вкус? Покажем девчатам урок анатомии. Он просунул руку ей за пазуху. Девушка резко дернулась, но верёвки только сильнее впились в мясо, разрывая кожу. Она сжала челюсти так, что на скулах заходили желваки, но глаза были полны животного ужаса. Садист осклабился, разрывая тонкую ткань её рубашки обнажая кружево белья и белую грудь. — Видишь? — повернулся он ко мне, тяжело дыша. — Если бы не клеймо дьявола на её душе, я бы с ней порезвился. А так — придется просто выпустить кишки. Жаль… Туман сгущался, превращаясь в тяжелый смог. Дом неподалёку трещал от языков пламени, огонь подбирался всё ближе, и в этом треске слышался какой-то первобытный, торжествующий смех. Агнесс сильнее сжала мою свободную руку. Её пальцы дрожали мелкой дрожью, но взгляд стал абсолютно пустым и ледяным. — Отпустите её, — Сейчас же, её голос прозвучал ровно, без единой истеричной нотки, словно нём вдруг проснулась какая-то древняя сила. Парни переглянулись и заржали громче. — У-ууу, а у рыженькой то прорезался голосок! – главарь отпустил мою талию и двинулся к Агнесс, поигрывая ножницами. — А если не отпустим? Что тогда? Закричите? Побежите жаловаться? — Да кому вы нужны в такой глуши, — процедил огромный бугай справа, демонстративно почесывая промежность. Здесь мы диктуем правила. Так что снимайте свои тряпки добровольно и не рыпайтесь целее будете. Хватит с ними цацкаться! – рявкнул главарь. Кончайте уже с ведьмой я устал ждать у меня яйца звенят! Кого ошарашенно спросила я. — Её, Она — поганая ведьма, — важно произнёс другой парень, выпятив грудь. — Мы вершим закон очищая город от скверны. Это наш долг. — Что за ересь вы тут несёте! — потеряв самообладание закричала Агнесс. — Вы просто кучка трусливых выблядков, которым нравится творить беззаконье и чувствовать превосходство над слабыми! Один из парней широкоплечий детина, побагровел от злости. Он шагнул к Агнесс и с размаху, ударил её ладонью по лицу зарядив ей пощёчину. Раздался звонкий, влажный шлепок. Голова Агнесс мотнулась, из разбитой губы потекла кровь. Она рухнула на колени, прижимая ладонь к горящей щеке. — Дрянь, ты ещё будешь нас учить?! — Главарь резко развернулся. Его лицо оказалось в дюйме от моего. Я почувствовала запах дешёвого табака и жженой травы. Пальцы свободной руки стальными обручами сжали мой подбородок, заставляя поднять голову. — Считаешь себя особенной? Святая спасительница? — Его пальцы сильнее клещами сомкнулись на моем подбородке, сжимая кости. — Тебе никто не давал права голоса. В этот миг Лекс, будто почувствовав, как во мне всё закипает и молнией вылетел из укрытия издавая низкий, утробный рык, от которого стыла кровь. Он вцепился всеми четырьмя лапами и клыками в лицо главаря. Бил задними лапами, полосуя кожу когтями, пытаясь добраться до глаз, словно хотел содрать саму ухмылку с его лица.. Фанатик взвыл, заливая лицо собственной кровью. Он попытался отодрать кота, но Лекс висел намертво. Тогда фанатик перехватил его за шкирку, размахнулся и с силой швырнул о ствол старого дуба. Раздался глухой, тошнотворный стук. Лекс упал в траву бесформенным комком и заскулил — тонко, жалобно, на одной протяжной ноте. Этот звук прорезал шум пожара, вонзился мне в грудную клетку, вырывая сердце. На лице главаря остались четыре глубокие, рваные борозды. Кровь текла по его шее, смешиваясь с пеплом он лихорадочно шарил руками, пытаясь унять боль, но только размазывал кровь, превращая лицо в жуткую маску. — Проклятая тварь! — заорал он, тыча пальцем в Лекса, а потом и в меня.! — Я вырву тебе кишки, мразь! — Я запомнил тебя и твою блохастую тварь! Я вырежу ему сердце и заставлю тебя его сожрать! Он рванул к поясу, выхватывая короткий нож с зазубренным лезвием. Но тьма внутри меня уже нашла выход наружу — она взорвалась. «Давай сожжем их заживо». Воздух исчез. Легкие горели, пытаясь втянуть хоть каплю кислорода, которого внезапно не стало. «Всех убьём». Во рту появился металлический привкус озона и крови. Звон в ушах от удара грома слился с собственным пульсом, превратившись в набат. Мокрая одежда мгновенно потяжелела на десяток килограммов, и тянула вниз, сковывая движения свинцовым саваном. «Ты же этого хочешь… Мы ведь не позволим им уйти». Голос звучал в голове — он был похож на мой собственный, но в то же время чужой, низкий, тягучий, будто пришедший из самой глубины земли. Мои мысли начали крошиться, рассыпаться на острые осколки, перемешиваясь с этим чужим шепотом. Больно... они сделали ему больно... пусть заплатят... пусть они захлебнулись собственной кровью... Я уже не понимала, где заканчиваюсь я и начинается эта вязкая, пульсирующая чернота. Самое страшное — в ту секунду мне казалось, что так будет правильно. Небо лопнуло. — черный бархатный саван окутал мир, поглощая последние отсветы пожара. Хлынул ледяной дождь, но капли были острыми, как битое стекло, обжигая открытые участки кожи. Воздух затрещал от запаха озона. Я чувствовала, как меня окутывает и поглощает неведомая раньше мне тьма. с ужасом я не понимала, что происходит, но мне это нравилось. Порыв ветра невиданной силы отбросил Агнесс на несколько метров назад. Я сама едва устояла на ногах, качаясь, как кукла на нитях. Грохот грома расколол небо, молния ударила в дерево неподалёку, повалив его прямо на пылающий дом и отсекая фанатикам путь к бегству. Пламя взметнулось вверх, будто обрадовалось новому горючему материалу, и на мгновение стало так ярко, что тени от людей и деревьев заплясали на земле, как безумные марионетки. — Ведьма! — завизжал долговязый фальцетом. Надменные ухмылки стерло в один миг. Остался только животный, первобытный страх. Парни бросились бежать прочь, спотыкаясь друг о друга, слепо тыкаясь в стену тумана. Один из них поскользнулся на мокрой земле и рухнул в грязь, а когда попытался подняться, его накрыла волна пепла, будто сама земля хотела его похоронить... главарь обернулся на бегу. Его искаженное ненавистью лицо мелькнуло в вспышке молнии и крик перекрыл вой бури. — Запомни меня, дрянь! Ты пожалеешь, что твой выродок расцарапал мне лицо! Я выжгу твои глаза, слышишь?! А потом мы найдем эту шерстяную тварь, и я сниму с него шкуру заживо, пока ты будешь захлебываться собственным криком! Обещаю, мы позабавимся с тобой перед смертью, ведьма! Он растворился в черной мгле вместе с остальными. — Элет… остановись! — от ужаса закричала Агнесс, выбираясь из-под поваленных веток. Она пыталась ползти ко мне, но порывы ветра снова припечатали её к земле. Я опустилась на колени рядом с тем местом, где упал Лекс. Мои руки тряслись. Внутри всё ещё бушевала ярость, но теперь она была холодной, чужой. Голос в голове всё шептал: «Пусть они заплатят. Пусть каждый из них узнает, что такое настоящая боль». Тьма осела на плечах тяжелым мокрым саваном, впиталась в кожу, заполнила легкие вместо кислорода. Мне хотелось дышать этим мраком вечно. Внезапно что-то теплое ткнулось носом в мою ладонь. Лекс, весь мокрый, взъерошенный, с опаленными усами и глубокой царапиной на боку, подполз ко мне, оставляя на сырой земле слабый кровавый след. Он дрожал всем телом, но уткнулся носом в мое колено, и этот простой, теплый жест прорвал пелену. — Элет! — голос Агнесс прозвучал сквозь шум дождя как сквозь толщу воды. — Дыши! Приди в себя! Постепенно ярость начала медленно отступать. Буря утихала, оставляя после себя полное опустошение. Но теперь я чувствовала эту голодную сущность, что стала частью меня — она свернулась клубочком где-то глубоко внутри, как спящий хищник, ожидая следующего шанса вырваться на свободу. Я тяжело выдохнула, и изо рта пошел пар. Ливень превратился в мелкую морось. Запах гари стал невыносимым. Поднявшись на ватных ногах, я крепко прижала к себе раненого Лекса, чувствуя, как бешено колотиться его маленькое сердце. Чемодан и сумка потерялись где-то в зарослях. Сейчас это казалось мелочью. Агнесс, не теряя ни секунды, бросилась к девушке, привязанной к огромному дубу. Она упала на колени перед девушкой быстро, но осторожно проверила, не задела ли верёвка артерии, потом рванула веревки ножом. — резко, но так, чтобы не причинить ещё большей боли. — Держись, — тихо, но твёрдо сказала она девушке. — Сейчас я тебя освобожу. Верёвки наконец поддались. Девушка обессиленно пошатнулась, едва не упав, но Агнесс успела подхватить её. — Спасибо… — прошептала она, едва держась на ногах. — Я думала, они… — Всё позади, — успокоила её Агнесс. — Мы рядом. Пока я прижимала к себе Лекса и пыталась прийти в себя, Агнесс оторвала кусок ткани от своей рубашки и быстро, умело перевязала самые глубокие порезы на её запястьях. — Дыши, — сказала она, удерживая её взгляд. — Просто дыши. Мы вытащим тебя отсюда. Я наконец смогла подняться. Ноги казались ватными, перед глазами плясали темные пятна. Каждый вдох отдавался тупой болью в ребрах — последствие ударной волны. Подойдя ближе, я протянула вторую руку, чтобы помочь поддержать девушку. Та подняла на меня полубезумные от ужаса глаза, увидела мои грязные золотистые спутанные волосы, перепачканное сажей лицо и тихо, беззвучно разрыдалась. — Пойдёмте отсюда, — тихо сказала Агнесс, нервно оглядывая кромку леса. — Они могут вернутся с подмогой. Девушка кивнула, всё ещё дрожа. Агнесс поддерживала её с одной стороны, я — с другой, крепко прижимая к себе Лекса. Мы медленно двинулись прочь от догорающего дома, стараясь держаться ближе друг к другу. — Кто они? — я решила первой нарушить наше молчание, когда мы отошли на безопасное расстояние. — Ты их знаешь? — Алисия, — тихо, почти беззвучно представилась девушка. — пытаясь стереть с лица кровь и грязь тыльной стороной ладони. Её голос был тонким, как стекло. Я приехала поступать в академию со своими братьями, но я отстала и, кажется, свернула не туда… — Она сглотнула, и её голос задрожал. — Это местные перебила её, Агнесс. Она говорила отрывисто, экономя дыхание. Её щека, куда пришелся удар фанатика, начала стремительно опухать, наливаясь багровым синяком. — Церковная община. Кучка мерзких фанатиков. Они истребляют таких, как мы. — Но за что? «Что вы им сделали?» —спросила я. — Не сейчас Эл. - буркнула Агнесс— Довольно расспросов. Всю оставшуюся дорогу до академии мы шли молча, каждый погружённый в свои раздумья… Лес словно вымер после всего что произошло. Даже ветер затих, боязливо обходя стороной место, где небо только что сходило с ума. Вскоре мы услышали чьи-то шаги и замерли. «Неужели они вернулись?» — промелькнула мысль в моей голове. Но Агнесс крикнула в темноту, будто уже знала, кто это: — Эй, вы! — крикнула она нескольким ребятам в форме академии «Ашер». Из глубин темноты леса к нам выбежали пара парней. — Могли бы и раньше прийти! — рявкнула Агнесс. — Помогите донести её до академии! Быстро! — Она указала на Алисию в наших руках. Её властный тон подействовал сразу: парни подхватили раненую девушку носилки. Агнесс шла рядом, как вожак, отдавая чёткие распоряжения — было видно, что она привыкла быть лидером. Лекс по-прежнему прижимался ко мне, его дрожь понемногу стихала. Я плелась следом, стараясь не отставать, и смотрела вперёд, туда, где сквозь редеющий туман и оседающий пепел постепенно проступали очертания Академии Ашера. Она возвышалась над лесом, словно древний исполинский страж, забытый и оставленный стеречь границы между светом и тьмой. Огромные кованые ворота, покрытые тёмной патиной, были украшены витыми узорами — в переплетениях металла угадывались силуэты птиц с распростёртыми крыльями, будто застывшие в вечном полёте. Над воротами нависала каменная арка, испещрённая руническими надписями, потемневшими от времени и непогоды. За воротами вздымалось само здание Академии — исполинское шестиэтажное строение из дикого, грубо обтёсанного камня, но сложенного с такой точностью, что казалось, будто оно выросло из самой скалы, а не было построено человеческими руками. Его острые шпили пронзали небо, словно чёрные клинки, и даже в полумраке от них веяло холодной угрозой. Витражные окна, многочисленные и разных форм, тускло поблёскивали, отражая последние вспышки молний. Каждый витраж был словно отдельная история, застывшая в цветном стекле: тут виднелся силуэт дракона, там — фигуры женщин, стоящих в кругу с поднятыми к небу руками, а в одном из окон, что привлёк моё внимание я увидела мужчину с рогами демона, держащего на руках мертвую деву, мне показалось что фигу двигались словно живые картинки. В лучах солнца эти витражи, наверное, рассыпались бы на сотни красок, превращая серые стены в живой калейдоскоп. Но сейчас, в отсветах угасающей грозы, они казались глазами древних стражей — холодными, внимательными, будто следили за каждым нашим шагом. Каменные стены Академии уходили вверх, теряясь в низких тучах. Казалось, что само здание подпирает небо, не давая ему рухнуть на измученную землю. По бокам от главного фасада тянулись два крыла — одно, более старое, с узкими стрельчатыми окнами, будто выточенными в скале, другое — чуть новее, но всё равно несущее на себе печать веков: тяжёлые карнизы, каменные маски, искажённые гримасами, и тёмные ниши, в которых, казалось, прятались тени. Над центральной башней, самой высокой, висел колокол — огромный, чёрный, как застывшая ночь. Его язык был неподвижен, но я почти слышала его глухой, тяжёлый звон, который, должно быть, разносился по всему лесу, когда случалось что-то по-настоящему страшное. Академия была окружена огромным забором, оплетённым живой изгородью из тёмных лоз. Они вились по решёткам, сплетались в тугие узлы, будто сами пытались удержать что-то внутри. Лозы шевелились едва заметно, как будто дышали, и от них тянуло сырой землёй и чем-то древним, давно позабытым. Мы приблизились к воротам. Проходя под каменной аркой со странными символами, я вдруг почувствовала лёгкую волну — будто воздух перед воротами стал плотнее, а потом мягко дрогнул, пропуская меня внутрь. Это было едва уловимо: не удар, не толчок, а скорее тихий шёпот, скользнувший по коже. Я остановилась, крепко прижимая к себе Лекса. Он уже не дрожал так сильно, но прижимался ко мне всем телом, будто хотел спрятаться от этого огромного, величественного, но пугающего места. — Не бойся, — прошептала я ему, хотя, возможно, успокаивала саму себя. — Здесь будет безопасно. Должна же быть хоть одна крепость в этом безумном кошмаре. Агнесс, шедшая впереди, на секунду обернулась. В её глазах мелькнуло странное выражение — не гордость, не облегчение, а что-то похожее на горькое признание: «Да, это наш дом. И он такой же тяжёлый, как всё, что нам приходится нести». У ворот академии «Ашер» нас уже ждала встревоженная тётя Кэрол. Её обычно безупречная причёска растрепалась, а в глазах был неподдельный ужас, но она моментально взяла себя в руки — так, как умеют только те, кто привык держать лицо, даже когда земля уходит из-под ног. — Агнесс, и вы двое, — она властно указала на парней старшекурсников, нёсших Алисию. — Несите раненую в лазарет — немедленно! Там ей помогут. «Агнесс, — строго сказала тётя, тебя с докладом, ждет ректор в своём кабинете — А потом лично проследи, чтобы бедняжку как можно быстрее осмотрели». Агнесс кивнула, её взгляд снова стал жёстким и властным. — Слышали? Шевелитесь! — Её тон подействовал безотказно: парни поспешили внутрь здания вслед за ней. Тётя Кэрол перевела взгляд на меня. В нём было столько тревоги, что у меня внутри что-то сжалось. — Идём, Элет, — она мягко, но настойчиво взяла меня за руку. Её ладонь была тёплой и дрожала. — Ты выглядишь измождённой. Тебе тоже нужно отдохнуть и прийти в себя. Я хотела возразить — сказать, что со мной всё в порядке, что я должна узнать, как там Алисия, убедиться, что Лексу помогут… Но слова застряли в горле. Ноги вдруг подкосились, а мир перед глазами поплыл. Накатила такая слабость, будто из меня вытянули позвоночник. Последнее, что я услышала, был встревоженный голос тёти, обращенный куда-то в темноту холла: — Декан Шейд, будьте добры отнесите новенькую в западное крыло её спальни. Мир перед глазами качнулся. Ноги подкосились, отказываясь держать тело, истощенное выбросом магии. Чьи-то сильные, уверенные руки подхватили меня раньше, чем я успела упасть в грязь. От незнакомца пахло ночной свежестью, дорогим парфюмом и чем-то пряным, неуловимо опасным, похожим на гниющие осенние Он поднял меня на руки так легко, словно я весила не больше тряпичной куклы, и прижал к своей твердой груди. Моя голова безвольно откинулась, и щека коснулась гладкой, прохладной ткани его одежды. Я хотела запротестовать, сказать, что могу идти сама, спросить про Лекса, но веки стали невыносимо тяжелыми. Последним осознанным звуком был тихий, бархатный полушёпот прямо над моим ухом, от которого по позвоночнику вопреки слабости пробежал тревожный холодок: — Ну здравствуй, Элет Вивьян Шепард. Скоро мы познакомимся поближе. Тьма поглотила меня раньше, чем я успела понять, куда именно попала и кем является тот, кто держит меня на руках. Но даже в этой темноте я чувствовала, как Лекс прижимается к моему боку, как его тихое дыхание пробивается сквозь гул в ушах.