← Назад к обзору

Хуцня полнейшая

Адреналиновый лабиринт и вкус тишины

Последние недели перед дипломом в университете ландшафтного дизайна всегда напоминали филиал ада. Студенты с красными глазами носились с тубусами, в коридорах пахло дешёвым кофе, аммиаком из мастерских и общим, едва сдерживаемым психозом. Вару, разумеется, чувствовал себя в этой атмосфере как рыба в воде. Хаос его подпитывал.

– Слушай, Ромашка, ты выглядишь так, будто тебя пропустили через газонокосилку, – Вару бесцеремонно вырвал Ромео из толпы однокурсников прямо после лекции по дендрологии.

Ромео, чьи розовые волосы были слегка растрёпаны, а под глазами залегли тени от бессонных ночей над чертежами, лишь слабо улыбнулся.

– Вару, сейчас не время для твоих шуток. Мне нужно доделать спецификацию растений, иначе...

– Иначе мир рухнет, я знаю, – перебил его Вару, затаскивая в безлюдное крыло старого корпуса. – Но мне плевать на мир. Мне скучно. У меня внутри всё так и зудит от этой преддипломной кислятины.

Он толкнул дверь мужского туалета — того самого, в дальнем конце коридора, где вечно перегорали лампочки и куда почти никто не заходил. Здесь пахло сыростью и старым камнем. Вару практически зашвырнул Ромео в последнюю кабинку и с лязгом задвинул щеколду.

– Опять? – Ромео прислонился спиной к двери, тяжело дыша. – Вару, нас могут поймать. Скоро перемена, здесь могут появиться люди.

– В этом-то и весь кайф, – Вару уже стягивал с него очки, впиваясь взглядом в карие, подернутые усталостью глаза. – Ты стал слишком правильным, Ромео. Слишком «дипломным». Мне не хватает того Ромео, который готов был на край света ради искры в моих глазах.

Он прижался к нему всем телом, жадно целуя в шею, покусывая кожу прямо над воротником аккуратно отглаженной рубашки. Ромео вздрогнул, его руки непроизвольно легли на талию Вару, сминая ткань его безразмерной толстовки.

– Ты сумасшедший... – выдохнул Ромео, запрокидывая голову. – Мы же договорились... дома...

– Дома — это скучно, – прошептал Вару прямо ему в губы, расстегивая ремень на брюках Ромео. – Дома нет этого сладкого чувства, что нас сейчас застукают и вышвырнут из этой богадельни с позором. Я хочу тебя здесь. Сейчас. На этом чертовом унитазе.

Ромео расширил глаза от ужаса и возбуждения одновременно.

– Вару, нет... ты с ума сошел? Прямо здесь? Это... это слишком.

– А когда для нас было «слишком»? – Вару уже нагнул его, заставляя упереться руками в холодный бачок. – Расслабься, Ромашка. Просто доверься своему королю троллей.

Ромео хотел было возразить, напомнить о приличиях, о том, что они в общественном месте, но пальцы Вару, бесцеремонно и властно ласкающие его, заставили все аргументы рассыпаться в прах. Он лишь закусил губу, чувствуя, как внутри разгорается пожар, который мог потушить только этот невыносимый зеленоволосый садист.

Когда Вару, не тратя времени на долгие прелюдии, вошёл в него, Ромео едва не вскрикнул. Стены кабинки казались слишком тонкими, а звуки — слишком громкими. Каждый толчок отзывался эхом в кафельной тишине туалета.

И именно в этот момент тяжелая входная дверь в туалет распахнулась с характерным скрипом.

– ...я тебе говорю, он где-то здесь! Я видел, как он свернул в это крыло, – раздался громкий, узнаваемый голос одного из «свиты» Вару.

Ромео замер, его сердце пропустило удар. Он мгновенно прижал ладони к своему рту, округлившимися от ужаса глазами глядя на Вару. В этом взгляде читалась мольба: «Вытащи, прекрати, они сейчас нас найдут».

Но Вару... Вару лишь оскалился в темноте кабинки. Его глаза за стеклами очков (которые он успел вернуть на переносицу) блеснули опасным, торжествующим огнем. Вместо того чтобы остановиться, он, напротив, зафиксировал Ромео за бедра и начал медленно, мучительно плавно двигаться внутри него.

– Вару! Ты тут? – послышались шаги. Двое или трое парней зашли внутрь, их голоса гулко отражались от стен. – Эй, зелёный, выходи, мы знаем, что ты тут ныкаешься! Нам нужно обсудить, как мы завтра будем подкрашивать воду в фонтане.

Ромео чувствовал, как Вару входит в него лишь наполовину, дразня, заставляя мышцы сокращаться в попытке удержать его. Это было невыносимо. Каждое движение Вару было рассчитано так, чтобы не издавать лишнего шума, но при этом доводить Ромео до предела. Розововолосый парень дрожал, его пальцы впились в холодный пластик сиденья так, что костяшки побелели. Он молился только об одном — чтобы его прерывистое дыхание не было слышно снаружи.

– Да нет его тут, походу, – сказал второй голос, судя по звуку, стоя прямо перед их кабинкой. – Смотри, дверь закрыта. Эй, есть кто?

Раздался резкий стук в дверцу кабинки. Ромео вздрогнул всем телом, едва не издав стон, который Вару перехватил, накрыв его затылок своей ладонью и прижимая лицом к стене.

– Занято, придурки! – гаркнул Вару, не прекращая своих издевательских, медленных движений. – Дайте человеку посрать в тишине, или вы хотите составить мне компанию?

Снаружи раздался дружный хохот.

– О, Вару! А мы тебя обыскались. Ты чего там застрял? Съел что-то не то?

– Ага, съел ваши мозги, и теперь они просятся наружу, – Вару даже умудрился придать голосу привычную нотку раздражения. – Идите в столовку, я догоню через пять минут. У меня тут... важный процесс.

– Ладно, ладно, не кипятись. Ждем тебя на крыльце, не задерживайся!

Шаги начали удаляться, дверь туалета снова скрипнула и захлопнулась. Тишина, наступившая после, показалась Ромео оглушительной. Он всё ещё стоял, прижав руки к лицу, не в силах пошевелиться от пережитого стресса.

Вару же, почувствовав, что опасность миновала, больше не сдерживался. Он резко, до упора вошел в Ромео, заставляя того наконец выпустить приглушенный стон в собственные ладони.

– Видал, как они клюнули? – прошептал Вару, тяжело дыша ему в ухо и ускоряя темп. – А ты боялся, Ромашка. Адреналин — лучший афродизиак, признай это.

– Ты... ты чудовище... – прохрипел Ромео, чувствуя, как волны удовольствия, смешанные с остатками страха, накрывают его с головой. – Я тебя... ненавижу...

– Ври больше, – Вару ухмыльнулся, окончательно теряя контроль над собой.

***

Вечер того же дня в их квартире начался не с романтического ужина и даже не с обсуждения проектов. Едва дверь за ними закрылась, Ромео, обычно мягкий и покладистый, с силой швырнул свою сумку на пол.

– Вару, это было за гранью! – Он развернулся к шутнику, и его лицо пылало от негодования. – Ты хоть понимаешь, что могло произойти? Если бы они заглянули сверху? Если бы щеколда не выдержала?

Вару, который как ни в чем не бывало снимал кеды, лениво поднял взгляд.

– Но ведь не заглянули. И выдержала. Чего ты развонялся, Ромео? Тебе же понравилось, я видел, как ты дрожал.

– Мне не «понравилось» чувствовать себя животным в клетке под прицелом! – Ромео подошел к нему вплотную, тыча пальцем в грудь. – Ты рисковал моей репутацией, своей репутацией, нашим будущим! И ради чего? Ради того, чтобы поиздеваться надо мной, пока твои дружки стояли в метре от нас?

Вару выпрямился, его лицо стало непроницаемым.

– Я хотел, чтобы ты вспомнил, что жизнь — это не только твои розовые мечты и правильные чертежи. Я хотел встряхнуть тебя. И себя тоже.

– Встряхнуть? – Ромео горько усмехнулся. – Ты просто эгоист, Вару. Тебе плевать на мои чувства, тебе плевать на то, что я чувствовал в ту минуту. Ты наслаждался моим страхом. Это не любовь, это садизм.

Вару замолчал. Он ненавидел, когда Ромео говорил таким тоном — тоном человека, который видит его насквозь. Он подошел к окну и уставился на огни ночного города.

– Может, и садизм, – тихо произнес он через минуту. – Но я такой. Ты сам выбрал меня, Ромео. Ты сам сказал, что принимаешь меня со всеми моими закидонами.

Ромео вздохнул, его гнев начал медленно утихать, сменяясь привычной печалью. Он подошел к Вару со спины и осторожно обнял его, прижимаясь щекой к лопаткам.

– Я принимаю тебя, Вару. Но это не значит, что я буду позволять тебе уничтожать то немногое спокойствие, которое у нас есть. Пообещай мне... пообещай, что больше никаких «экспериментов» в университете.

Вару стоял неподвижно, чувствуя тепло рук Ромео. Внутри него боролись привычное желание съязвить и странное, непривычное чувство вины, которое просыпалось только рядом с этим розововолосым идиотом.

– Ладно, – буркнул Вару, не оборачиваясь. – Обещаю. В университете больше не буду.

Ромео облегченно выдохнул, но Вару тут же добавил с едкой ухмылкой:

– Но про библиотеку мы не договаривались. Там, говорят, в архивах очень пыльно и безлюдно...

– Вару! – Ромео в шутку ударил его кулаком по плечу, но в его глазах уже снова плясали искорки нежности.

– Всё, всё, сдаюсь! – Вару развернулся, подхватывая Ромео на руки. – Пошли есть свой пресный ужин, защитник морали. Но учти, за сегодняшний стресс ты должен мне сеанс чтения стихов. И чтобы никакой классики, хочу что-нибудь пошлее.

Ромео рассмеялся, обхватывая его за шею.

– Я найду для тебя что-нибудь особенное, мой ядовитый король. Но сначала — душ. С тебя всё ещё пахнет хлоркой и общественным туалетом.

– Зато это был лучший туалет в моей жизни, – подмигнул Вару, направляясь в сторону спальни.

Их жизнь продолжалась — странная, неправильная, полная битого стекла и нежных слов, сказанных шёпотом. И пока за окном шумел город, а впереди ждали экзамены и взрослая жизнь, здесь, в полумраке квартиры, зелёный и розовый снова сливались в один цвет — цвет их личного, ни на что не похожего безумия.