← Назад к обзору

Хуцня полнейшая

Зелёный дым и розовые стены

– Вару, если ты ещё раз добавишь в мой соус карри свои «секретные ингредиенты», я заставлю тебя пересчитывать все лепестки на каждой клумбе в нашем дипломном проекте вручную! – Голос Ромео, доносившийся из крошечной кухни их съёмной квартиры, звучал скорее устало, чем сердито.

Вару, развалившийся на диване в гостиной, даже не шелохнулся. Он лениво подбросил в воздух зелёное яблоко и поймал его с глухим стуком. На нём была огромная, явно не по размеру розовая толстовка Ромео с надписью «L'amour est tout», которая смотрелась на худом шутнике нелепо, но чертовски уютно.

– Да ладно тебе, Ромашка! – крикнул он в ответ, скалясь в пустоту комнаты. – Я просто хотел добавить твоей пресной жизни немного остроты. Ты же сам ныл, что ландшафтный дизайн — это не только цветочки, но и характер. Вот я и придал твоему ужину характер... взрывной.

– Характер пищевого отравления — это не то, к чему я стремился, – Ромео появился в дверном проёме, вытирая руки полотенцем.

За два года их странных, колючих и порой болезненных отношений он почти не изменился, разве что взгляд стал чуть более уверенным, а в уголках губ поселилась привычка едва заметно улыбаться каждый раз, когда Вару начинал нести очередную ахинею. Он посмотрел на своего парня, который выглядел как взъерошенный зелёный куст в розовой обёртке, и вздохнул.

– Вставай, эгоист. Тебе нужно дочертить план дренажной системы для участка в пригороде. Преподаватель сказал, что если ты снова сдашь вместо чертежа каракули, имитирующие «нашествие инопланетных слизней», он тебя не допустит к защите.

Вару картинно застонал и сполз с дивана на пол, растянувшись на ковре.

– Опять работа... Ромео, ну ты же у нас гений планировки. Тебе что, сложно нарисовать пару труб? Ты же знаешь, я гуманитарий в душе! Я творческая личность, мне претит эта техническая суета.

– Ты учишься на ландшафтного дизайнера, Вару, – напомнил Ромео, подходя ближе и садясь на край дивана. – И ты сам выбрал эту тему. «Зелёный лабиринт ужаса», если я правильно помню?

– Это концептуально! – Вару приподнялся на локтях, поправляя свои неизменные очки, которые он теперь снимал только ночью (и то не всегда). – Люди должны чувствовать первобытный страх перед природой, когда заходят в мой сад. А дренаж... дренаж убивает магию.

– Дренаж убивает плесень и болото, – Ромео наклонился и легонько щелкнул Вару по носу. – Сделай это, и я, так уж и быть, почитаю тебе сегодня вечером ту книгу о французских садах эпохи Возрождения. Ты же любишь, когда я читаю вслух.

Вару фыркнул, пытаясь скрыть, как сильно у него ёкнуло сердце от этого предложения. На самом деле ему было плевать на французские сады. Ему просто нравилось чувствовать вибрацию голоса Ромео, когда тот читал, уткнувшись носом в его зелёные кудри. Это было единственное время, когда Вару позволял себе расслабиться и не строить из себя циничного садиста.

– Ладно, уговорил, эксплуататор, – буркнул Вару, поднимаясь с пола. – Но ты готовишь десерт. И чтобы никаких ягод, я хочу что-то по-настоящему вредное.

Их совместная жизнь была похожа на постоянное балансирование на краю пропасти. Они съехались полгода назад, скрывая это ото всех в университете. Для окружающих Вару всё ещё оставался популярным троллем и задирой, а Ромео — тихим романтиком, который «каким-то чудом» всё ещё терпит выходки этого зелёного монстра.

Никто не знал, что за закрытой дверью этой квартиры Вару мог часами воровать одежду Ромео, наряжаясь в самые немыслимые сочетания цветов, просто чтобы услышать смех своего короля. Никто не видел, как Ромео терпеливо вычищает зелёную краску с кафеля в ванной после очередного «гениального розыгрыша» Вару.

В университете они всё ещё играли в свою игру.

– Ты уверен, что нас никто не видел? – прошептал Ромео несколькими часами ранее, когда они заперлись в тесной кабинке туалета на третьем этаже корпуса.

Вару тогда только хмыкнул, прижимая Ромео к двери и жадно впиваясь в его губы.

– Да кому мы нужны, Ромашка? Все эти идиоты слишком заняты своими проектами. К тому же, если кто-то и зайдет, я просто скажу, что выбивал из тебя долги. Моральные.

– Ты неисправим, – выдохнул Ромео, отвечая на поцелуй и запуская пальцы в вечно спутанные волосы Вару.

Эти короткие вспышки близости в общественных местах пьянили Вару. Ему нравилось ощущение риска, нравилось, что этот идеальный, аккуратный Ромео принадлежит ему в самых неподходящих для этого условиях. Это был его способ контроля, его способ доказать самому себе, что он всё ещё главный.

Но дома всё было иначе.

Вару сидел за столом, обложенный чертежами. Он действительно пытался сосредоточиться, но мысли постоянно ускользали к фигуре Ромео, который теперь возился с тестом на кухне.

– Эй, Ромео! – крикнул Вару, не оборачиваясь. – Иди сюда, я запутался в масштабе!

Червовый король вздохнул, отложил скалку и вошел в комнату. Он подошел к Вару со спины и наклонился над чертежом, опираясь руками на стол.

– Здесь не масштаб виноват, Вару. Ты просто нарисовал дорожку через пруд, которая ведет в никуда.

– Это метафора жизненного пути! – мгновенно нашелся Вару. – Человек идет, идет, а потом — бац! И он в воде. Очень поучительно.

– Поучительно будет, когда заказчик подаст на тебя в суд за утопленных гостей, – Ромео мягко взял карандаш из пальцев Вару и начал исправлять линию. – Смотри, если мы пустим мостик по диагонали, это создаст динамику...

Вару не слушал. Он чувствовал тепло тела Ромео, запах его парфюма — смесь роз и чего-то кондитерского. Он внезапно откинулся назад, ударяясь затылком в грудь Ромео, и потянул его за край рубашки вниз.

– К черту динамику, – прошептал Вару, глядя на Ромео снизу вверх через свои спирали. – Ты слишком много работаешь. Ты вообще на меня сегодня смотрел?

Ромео замер, карандаш застыл над бумагой. Он посмотрел в зеленые стекла очков, за которыми, как он знал, скрывались самые красивые глаза в мире.

– Я смотрю на тебя постоянно, Вару. Даже когда ты этого не замечаешь.

– Врешь, – Вару дернул его за воротник сильнее, заставляя наклониться ещё ниже. – Ты смотрел на то тесто. На чертеж. На ту дурацкую герань на подоконнике. А на меня — нет. Я требую компенсации за моральный ущерб.

Ромео улыбнулся — той самой нежной, всепрощающей улыбкой, которая обычно выводила Вару из себя, но сейчас почему-то заставила его сердце биться чаще.

– И какой же будет компенсация?

– Ты доделаешь этот чертов дренаж, – Вару нагло ухмыльнулся, – а потом... потом ты пойдешь со мной на балкон и будешь смотреть на звезды, пока я не разрешу тебе моргнуть. И ты будешь говорить мне, какой я гениальный.

– Всего лишь? – Ромео коснулся губами лба Вару. – Я и так это знаю. Твоя гениальность граничит с безумием, но именно это мне в тебе и нравится.

– Фу, как сопливо, – Вару поморщился, но не отстранился. – Продолжай.

Вечер плавно перетекал в ночь. Ромео действительно закончил техническую часть проекта за Вару — его речь была поставлена лучше, а технические детали давались ему легче, несмотря на нелюбовь к точным наукам. Вару же в это время «помогал» на кухне. Помощь заключалась в том, что он пытался жонглировать мукой, что закончилось предсказуемо.

– Вару! Ты весь белый! – Ромео со смехом пытался отряхнуть его, но Вару, увидев в этом возможность, схватил горсть муки и бросил её в ответ.

– Теперь мы оба — привидения! Бу-у-у!

Через пять минут кухня превратилась в поле боя. Белая пыль осела на волосах, ресницах и мебели. Вару хохотал, уворачиваясь от полотенца, которым Ромео пытался его поймать. В какой-то момент Ромео всё же перехватил его за талию и повалил на пол, прямо в облако муки.

Они замерли, тяжело дыша. Вару лежал под Ромео, его очки были запорошены белым, а на губах играла торжествующая ухмылка.

– Знаешь, в фильмах после такого парочки начинают целоваться, – шепнул Вару, внезапно став серьезным.

– Ты смотришь слишком много мелодрам, – Ромео осторожно снял с него очки и отложил их в сторону.

Без очков взгляд Вару всегда становился другим — менее защищенным, более глубоким. Ромео коснулся его щеки, стирая муку большим пальцем.

– Я люблю тебя, Вару. Даже когда ты переворачиваешь мой мир вверх дном.

Вару замялся. Ему всё ещё было трудно произносить эти слова вслух. Это казалось слабостью, потерей контроля. Но здесь, в их общей квартире, где никто не видел его «поражения», он мог позволить себе быть честным.

– Ты... ты тоже ничего, Ромашка. Для розового зануды.

Ромео рассмеялся и приник к его губам. Этот поцелуй на вкус был как мука и обещание чего-то вечного.

Позже, когда они отмылись и сидели на балконе, завернутые в один большой плед, Вару действительно заставил Ромео смотреть на звезды.

– Смотри, – Вару указал пальцем в небо. – Видишь ту яркую точку? Это я. А та маленькая и бледная рядом — это ты.

– Почему это я бледная? – возмутился Ромео, поудобнее устраивая голову на плече Вару.

– Потому что ты существуешь только в моем свете, – самодовольно заявил Вару. – Если я погасну, ты просто потеряешься в космосе. Так что береги меня.

Ромео закрыл глаза, вдыхая прохладный ночной воздух. Он знал, что на самом деле всё наоборот. Это он был тем якорем, который удерживал Вару от того, чтобы окончательно улететь в бездну собственного эгоизма и безумных идей. Но он не стал спорить.

– Я буду беречь тебя, Вару. Всегда.

– И завтра сделаешь мне эссе по почвоведению? – вкрадчиво спросил Вару.

Ромео тихо рассмеялся, прижимаясь к нему сильнее.

– Только если ты утром принесешь мне кофе в постель. И не подсыплешь туда соль.

– Посмотрим на твое поведение, – хмыкнул Вару, но втайне уже решил, что кофе будет. И, возможно, даже с пенкой в форме сердечка, которую он будет долго и мучительно пытаться изобразить зубочисткой, матерясь под нос.

Впереди был новый день в университете. Завтра они снова будут играть свои роли: Вару будет задирать первокурсников и громко смеяться над «розовыми соплями» Ромео, а Ромео будет тихо вздыхать и делать вид, что его это ранит. Они будут прятаться по углам и кабинкам, ловя драгоценные минуты близости, как контрабандисты.

Но вечером они снова вернутся сюда. В свой маленький мир, где зеленый и розовый цвета не спорили, а дополняли друг друга, создавая странный, но удивительно гармоничный пейзаж их общей жизни.

Вару прикрыл глаза, слушая мерное дыхание Ромео. Ему больше не нужно было богатство или мировое господство. У него был его личный поэт, его личный повар и его единственный человек, который видел его без очков и не испугался.

– Спи уже, Ромашка, – прошептал Вару, целуя его в макушку. – Завтра великий день. Я планирую разлить зеленку в фонтане у главного входа. И мне понадобится твоя помощь, чтобы смыться с места преступления.

Ромео только промычал что-то одобрительное во сне. Он знал: пока Вару хулиганит — мир в порядке. А пока Вару рядом — в порядке его сердце.