← Назад к обзору

хз

Точка невозврата

Максим подхватил её под талию и буквально швырнул на широкий кожаный диван в гостиной. Маша вскрикнула, скорее от неожиданности, чем от боли, и попыталась сесть, но мир вокруг неё продолжал вращаться в бешеном ритме клубных стробоскопов. Голова кружилась, а во рту пересохло от выпитых коктейлей, названия которых она уже не могла вспомнить.

– Макс, ты ведешь себя как... как дикарь! – Маша попыталась придать голосу твердости, но слова выходили смазанными и тягучими, как патока. Она упрямо вздернула подбородок, глядя на него снизу вверх.

Максим медленно стянул через голову черную футболку, обнажая рельефный торс. В полумраке гостиной его мышцы казались вылитыми из бронзы, а на груди тяжело вздымалась кожа — он всё еще пытался обуздать ту первобытную ярость, что клокотала внутри.

– Дикарь? – Он сделал шаг вперед, нависая над ней всей своей огромной фигурой. – А как должен вести себя мужчина, когда узнает, что его женщина выставила себя на посмешище? Маша, ты хоть понимаешь, что там могло произойти, если бы Артем не позвонил? Ты стояла там, полуголая, пьяная в стельку, и позволяла этим подонкам трогать себя!

– Они просто танцевали рядом! – Маша взмахнула рукой, едва не задев вазу на столике. – Ты преувеличиваешь! Ты всегда всё преувеличиваешь, потому что ты собственник и параноик!

Максим резко наклонился, упираясь руками в спинку дивана по обе стороны от её головы. Его лицо оказалось в сантиметрах от её лица. Маша почувствовала запах его парфюма — терпкий, мужественный, смешанный с запахом бензина и ночного ветра. И еще она почувствовала опасность. Настоящую.

– Я параноик? – Его голос стал пугающе тихим. – А ну-ка, встань.

– Не хочу.

– Маша, встань. Сама. Пока я не потерял остатки терпения.

Она, пошатываясь, поднялась, чувствуя, как короткое платье предательски задралось еще выше. Максим смотрел на неё тяжелым, немигающим взглядом. Его ладонь легла ей на талию, и он резко развернул её спиной к себе, к большому зеркалу в золоченой раме.

– Смотри, – приказал он, прижимая её спиной к своей горячей груди. – Смотри на себя.

Маша подняла затуманенные глаза на отражение. В зеркале она видела хрупкую девушку в лоскутке ткани, который едва прикрывал то, что должно быть скрыто. Тонкие бретельки, открытая до поясницы спина и... пустота под подолом. Она выглядела вызывающе, почти вульгарно в этом свете, а рядом с ней Максим казался огромным темным стражем, который вот-вот сломает её хрупкость.

– Ты вышла так на улицу, – продолжал он, и его дыхание обжигало её ухо. – Ты знала, что на тебе нет белья. Ты знала, что это платье поднимется при первом же шаге. Ты сделала это специально, Маша. Чтобы задеть меня? Чтобы проверить, насколько далеко ты можешь зайти?

– Мне просто... просто хотелось почувствовать себя красивой... – прошептала она, и в глазах защипало от подступающих слез. Алкогольная бравада начала медленно улетучиваться, оставляя после себя липкий страх и осознание содеянного.

– Ты и так красивая. Ты моя. И я не позволю никому смотреть на тебя так, как смотрели те псы в клубе.

Он резко развернул её обратно к себе и, подхватив под бедра, усадил на высокий комод, стоявший рядом. Маша охнула, вцепляясь в его плечи.

– Макс, пожалуйста...

– Молчи, – отрезал он. – Ты неделю назад обещала мне, что такого больше не повторится. Ты клялась, когда я вез тебя домой на байке. И что я вижу сегодня? Ты превзошла саму себя.

Он потянулся к её плечу и одним резким движением сдернул тонкую лямку платья. Ткань затрещала. Маша вскрикнула, пытаясь прикрыть грудь руками, но Максим перехватил её запястья одной рукой, фиксируя их над её головой.

– Это платье – мусор, – повторил он, и его глаза потемнели до черноты. – Ты больше не наденешь ничего подобного. Никогда.

Второй рукой он просто разорвал тонкую ткань по шву. Маша замерла, парализованная его силой и собственной наготой. Она чувствовала себя беззащитной и одновременно странно возбужденной от его доминирующей ярости. Максим смотрел на неё так, словно хотел присвоить каждую клетку её тела, выжечь на ней свое имя, чтобы ни один другой мужчина даже не смел поднять глаз.

– Теперь ты понимаешь, что я чувствую? – спросил он, отбрасывая обрывки платья на пол. – Я чувствую, что ты не ценишь ни меня, ни наши отношения. Ты играешь с огнем, Маша. И сегодня ты обожглась.

Он отпустил её руки и отошел на шаг, тяжело дыша. Маша сидела на комоде, обхватив себя руками, и дрожала. Хмель почти выветрился, сменившись тяжелым похмельем и осознанием того, что Максим действительно в ярости. Такой ярости она еще не видела.

– Иди в душ, – скомандовал он. – Смой с себя запах этого места и чужих взглядов. А потом жду тебя в спальне.

– Макс... – Она посмотрела на него умоляюще.

– В душ. Сейчас же.

Маша спрыгнула с комода и, не оглядываясь, побежала в ванную. Холодная вода немного привела её в чувство, но руки всё еще дрожали. Она понимала, что разговор не закончен. Максим никогда не оставлял непослушание без последствий, а сегодня она перешла все возможные границы.

Когда она, завернутая в огромное махровое полотенце, вошла в спальню, Максим сидел на краю кровати. Он уже переоделся в домашние штаны, но его взгляд оставался таким же жестким.

– Подойди сюда, – сказал он, похлопав по своим коленям.

Маша сглотнула. Это был её любимый и одновременно самый пугающий ритуал. Когда он сажал её на колени, она чувствовала себя его маленькой девочкой, защищенной от всего мира, но