хз
Ледяное пламя гордости
Маша проснулась от того, что яркий солнечный луч бесцеремонно пробивался сквозь щель в тяжелых шторах, вонзаясь прямо в глаза. Голова отозвалась тупой, пульсирующей болью — расплата за вчерашние коктейли пришла незамедлительно. С трудом повернувшись на бок, она обнаружила, что постель рядом с ней пуста, но простыни еще хранили тепло чужого тела.
События прошлой ночи всплывали в памяти обрывочными, болезненными кадрами. Клуб, липкие взгляды парней, ярость Максима, разорванное платье и те унизительные, но в то же время сводящие с ума мгновения на его коленях. Он был суров. Слишком суров. Его ладони оставили на её коже не только жар, но и обиду, которая сейчас, в трезвом уме, разгоралась в груди сильнее похмелья.
– Значит, я для него просто вещь, которую можно шлепать и запирать на замок? – прошептала она в подушку, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.
Маша знала, что виновата. Знала, что платье без белья — это был вызов, брошенный прямо в лицо его собственническим инстинктам. Но то, как грубо он обошелся с ней, как выставил виноватой во всём, не желая слушать её объяснений, заставило её сердце заледенеть.
В дверях спальни появился Максим. Он уже успел потренироваться — на его висках поблескивали капли пота, а серая майка плотно облегала широкие плечи. В ухе привычно поблескивала сережка. Он выглядел спокойным и уверенным, как лев, который только что проучил непослушного львенка.
– Проснулась? – Его голос, низкий и хриплый, заставил её вздрогнуть. – Вставай, я приготовил завтрак. Тебе нужно поесть, чтобы голова прошла.
Он подошел к кровати и наклонился, намереваясь привычно поцеловать её в лоб и притянуть к себе. Маша видела, как его темные глаза смягчились, в них промелькнуло нечто похожее на раскаяние за вчерашнюю грубость, смешанное с нежностью.
Но стоило его губам почти коснуться её кожи, как Маша резко отстранилась, натягивая одеяло до самого подбородка.
– Не трогай меня, – холодно произнесла она, глядя в стену.
Максим замер. Его рука, протянутая, чтобы поправить её растрепанные темные волосы, повисла в воздухе.
– Маш, ты чего? – Он нахмурился, и между его густых бровей пролегла складка. – Всё еще дуешься из-за вчерашнего? Я же сказал, что это было заслуженно. Ты сама напросилась.
– Я сказала: не прикасайся ко мне, – повторила она, наконец удостоив его взглядом. Её темные глаза, обычно сияющие любовью, когда они смотрели на него, сейчас были сухими и отчужденными.
Максим усмехнулся, хотя в его глазах проскользнула тень тревоги. Он присел на край кровати, отчего матрас заметно просел под его весом.
– Ладно, я перегнул палку с платьем. Признаю. Оно было красивым, хоть и... – он запнулся, подбирая слова, – слишком откровенным. Иди сюда, маленькая вредина.
Он снова потянулся к ней, пытаясь обнять за талию и усадить к себе на колени — его любимая поза, в которой он чувствовал полный контроль над ней. Но Маша, проявив неожиданную ловкость, выскользнула из-под его рук и встала с другой стороны кровати.
– Я не шучу, Максим. Если ты думаешь, что може