Хз
Вызов принят
Утро началось с обманчивого спокойствия. Марк ушел на работу рано, оставив на кухонном столе записку: «Малыш, буду поздно, не скучай и, пожалуйста, не кури в квартире». Маша прочитала её, скомкала и метким броском отправила в мусорное ведро. Внутри неё всё еще клокотала вчерашняя обида. Да, Марк её «наказал», да, они помирились, но образ Алисы — этой идеальной куклы с конспектами — никак не выходил у неё из головы.
— Не скучай, значит? — прошипела Маша, доставая из пачки сигарету и демонстративно поджигая её прямо посреди кухни. — Ну, я тебе устрою «не скучай».
Весь день она накручивала себя. Ей казалось, что Марк специально ушел пораньше, чтобы подольше побыть в офисе, где, по её глубокому убеждению, Алиса могла «случайно» оказаться по каким-то делам. Ревность Маши была подобна бензину: достаточно одной искры, чтобы всё взлетело на воздух. К вечеру план мести созрел окончательно. Она позвонила подругам, и те, разумеется, поддержали идею «немного развеяться».
Маша подошла к шкафу с решимостью полководца. Она вытащила самое вызывающее платье, которое у неё было — угольно-черное, шелковое, на тонких бретельках, едва прикрывающее бедра. Оно облегало её фигуру как вторая кожа. Глядя в зеркало, она закусила губу.
— Без белья, — прошептала она своему отражению. — Пусть знает, что теряет, пока возится со своими бумажками и Алисами.
В клубе музыка била по ушам, а алкоголь лился рекой. Маша выпила пару коктейлей, потом еще один. Гнев не утихал, он только трансформировался в холодную, злую уверенность. Подруги что-то кричали ей, пытаясь перекричать бас колонок, но она их не слышала. Перед глазами стояла сцена: Марк и Алиса, склонившиеся над каким-нибудь отчетом.
— Сука... — выплюнула Маша, доставая телефон.
Её пальцы быстро порхали по экрану. Она написала Марку короткое и злое сообщение: «Надеюсь, тебе весело с твоей мымрой. Я еду к тебе. Жди». Не дожидаясь ответа, она подхватила сумочку, выскочила из клуба и поймала такси.
Офисное здание в центре города сияло огнями. Маша влетела в вестибюль, игнорируя удивленный взгляд охранника. Её внешний вид — экстремально короткое платье, растрепанные темные волосы и яростный блеск в глазах — явно не вписывался в деловой этикет.
Она знала, где кабинет Марка. Лифт ехал слишком медленно, и за эти секунды она успела накрутить себя еще сильнее. Когда двери открылись, она почти бегом направилась к нужной двери.
В приемной было пусто, но из кабинета доносились голоса. Маша не стала стучать. Она толкнула дверь с такой силой, что та ударилась о стопор.
— Марк, ты совсем охренел?! — закричала она с порога, не разбирая дороги.
Марк сидел за своим широким столом, заваленным чертежами. Напротив него, в кресле для посетителей, сидела Алиса. Она действительно была там. В строгом жакете, с аккуратным пучком, она выглядела воплощением благопристойности, что взбесило Машу еще больше.
Марк медленно поднял голову. Его карие глаза, обычно теплые и любящие, сейчас были холодными и полными усталости.
— Маша? — тихо произнес он, и в этом шепоте чувствовалась угроза. — Что ты здесь делаешь? И в каком ты виде?
— В каком виде?! — Маша сделала шаг вперед, пошатнувшись на высоких каблуках. — В таком, чтобы ты вспомнил, что у тебя баба есть! А не эта... конспектная моль! Ты что, думал, я дома буду сидеть, пока ты тут с ней глазки друг другу строишь?
Алиса вскочила с места, её лицо залилось краской смущения.
— Марк, я, пожалуй, пойду... Мы закончим завтра, — пролепетала она, пытаясь боком проскользнуть мимо Маши.
— Стоять! — Маша преградила ей путь, уперев руки в бока. — Куда собралась, святоша? Не договорили, как моему парню улыбаться?
— Маша, хватит! — голос Марка громом разнесся по кабинету. Он встал из-за стола. — Алиса, извинись за это недоразумение. Иди, я позвоню.
Когда дверь за Алисой закрылась, в кабинете повисла тяжелая, звенящая тишина. Марк медленно обошел стол. Он был выше Маши на голову, и сейчас его тень буквально поглощала её.
— Ты пьяна, — констатировал он, оглядывая её наряд.
— И что?! — Маша сорвалась на крик, в её глазах заблестели слезы. — Имею право! Ты меня бросил одну, ты торчишь тут с ней! Ты её защищаешь!
— Я работаю, Маша. Алиса — стажер, и она помогала мне с проектом, который нужно сдать завтра утром, — он подошел вплотную. — А ты пришла сюда, устроила скандал, выставила себя в худшем свете и... Боже, ты что, без белья?
Он заметил, как тонкая ткань платья предательски подчеркивает каждое движение её тела. Его челюсть сжалась.
— А тебе-то что? — она вызывающе вскинула голову, хотя внутри всё начало дрожать от его взгляда. — Тебе же всё равно, ты на Алисочку смотришь. Вот и любуйся теперь! Пошел ты на хер со своей работой!
Она замахнулась, чтобы дать ему пощечину, но Марк перехватил её руку в воздухе. Его пальцы сомкнулись на её запястье, как стальные оковы.
— Ты не смеешь так со мной разговаривать, — прошипел он, притягивая её к себе. — И ты не смеешь приходить ко мне на работу в таком виде и устраивать цирк.
— Пусти! Больно! — она попыталась вырваться, но он лишь крепче прижал её к своему телу.
— Нет, Маша. Вчерашний урок, видимо, прошел мимо ушей. Ты решила, что можешь делать всё, что захочешь? Курить, пить, оскорблять людей и приходить ко мне полуголой?
— Я тебя ненавижу! — выкрикнула она, хотя её тело уже предательски отзывалось на его близость.
Марк ничего не ответил. Он подхватил её, как пушинку, и перекинул через плечо. Маша начала колотить его по спине кулаками, выкрикивая все матерные слова, которые знала.
— Поставь меня! Ты, урод, поставь меня на пол!
— Замолчи, — коротко бросил он, направляясь к массивной кожаной двери своего кабинета, которую он запер на замок одним движением руки.
Он усадил её на край своего рабочего стола, прямо на чертежи, которые они только что обсуждали с Алисой. Маша попыталась спрыгнуть, но он зажал её бедра своими коленями.
— Ты сейчас успокоишься и выслушаешь меня, — Марк тяжело дышал, его карие глаза потемнели от гнева и желания. — Я терплю твой характер, потому что люблю тебя. Я терплю твою ревность, потому что знаю, какая ты дура. Но ты перешла черту. Ты пришла в мой офис, нахамила моей коллеге и выставила меня на посмешище.
— Она на тебя смотрела! — всхлипнула Маша, закрывая лицо руками. — Она смотрела так, будто ты её собственность!
— Мне плевать, как она смотрела! — Марк сорвался на крик, хватая её за плечи и заставляя смотреть на него. — Важно только то, как смотрю я. А я смотрю только на тебя, ты, маленькая идиотка! Но если ты думаешь, что тебе это сойдет с рук, ты ошибаешься.
Он резко развернул её спиной к себе. Маша вскрикнула, когда почувствовала холодную поверхность стола кожей бедер. Платье задралось еще выше, практически ничего не скрывая.
— Марк, не надо... Пожалуйста... — её голос дрожал.
— Надо, Маша. Ты сама этого напросилась, — он снял свой кожаный ремень. — Я предупреждал тебя вчера? Предупреждал.
Первый удар ремнем был не слишком сильным, но хлестким. Маша взвизгнула, впиваясь ногтями в край стола. Боль была резкой, отрезвляющей.
— Это за клуб и этот наряд, — холодно произнес Марк.
Второй удар последовал сразу за первым.
— Это за оскорбления в адрес человека, который тебе ничего не сделал.
— Она... она сука! — сквозь слезы выкрикнула Маша, и тут же получила третий удар, сильнее предыдущих.
— За мат я прибавлю еще пять, — предупредил он. — Ты будешь учиться уважению, Маша. Если не через голову, то через то место, которым ты думала, когда выходила из дома в этом платье.
Маша зарыдала в голос. Это была смесь боли, унижения и странного, дикого облегчения. Вся та ярость, что копилась в ней весь день, выходила вместе со слезами. Каждый удар Марка будто выбивал из неё дурь, заменяя её осознанием того, как глубоко она была неправа.
После десятого удара Марк остановился. Он отбросил ремень в сторону и тяжело опустился в свое кресло, глядя на то, как Маша дрожит, уткнувшись лбом в стол.
Прошло несколько минут. В кабинете слышалось только её прерывистое дыхание и всхлипы. Марк встал, подошел к ней и осторожно обнял сзади, прижимая к себе.
— Маленькая моя дурочка... — прошептал он, целуя её в затылок. — Зачем ты это делаешь? Зачем ты нас мучаешь?
Маша развернулась в его руках и уткнулась лицом в его рубашку, пачкая её тушью и слезами.
— Я просто... я так боюсь тебя потерять, — проговорила она, захлебываясь словами. — Она такая правильная, такая чистая... А я... я курю, я ругаюсь, я вечно всё порчу...
Марк вздохнул и поднял её лицо за подбородок. Он бережно стер слезы с её щек своими большими пальцами.
— Мне не нужна «правильная», Маш. Если бы мне нужна была Алиса, я бы давно был с ней. Но мне нужна ты. Со всеми твоими сигаретами, матами и невозможным характером. Но я не позволю тебе разрушать то, что у нас есть, своими выходками. Ты поняла меня?
Маша кивнула, шмыгая носом.
— Поняла... Прости меня, Марк.
— Посмотри на меня, — потребовал он. Она подняла на него свои темные, полные раскаяния глаза. — Еще раз я увижу тебя в таком виде на улице без меня — запру дома. Еще раз услышу, как ты хамишь людям из-за своей беспочвенной ревности — накажу так, что сидеть неделю не сможешь. Я не шучу.
— Я знаю, — прошептала она, прижимаясь к его губам.
Поцелуй был горьким от слез, но в нем чувствовалось прощение. Марк обнимал её так крепко, будто боялся, что она исчезнет, если он ослабит хватку. Он любил её до боли, до безумия, и эта любовь была его личным проклятием и благословением одновременно.
— Пойдем, — он отстранился и накинул на её плечи свой пиджак, который полностью скрыл её вызывающее платье. — Я отвезу тебя домой. Работать я сегодня всё равно уже не смогу.
Они вышли из офиса молча. Маша шла, крепко держась за его руку, чувствуя, как горит кожа под тонким шелком платья. Ей было стыдно, но в то же время она чувствовала себя защищенной.
В машине она уснула, положив голову ему на плечо. Марк вел автомобиль одной рукой, а другой поглаживал её по колену. Он знал, что завтра всё начнется сначала — её ревность никуда не денется, её привычки не изменятся за одну ночь. Но он также знал, что никогда не отпустит эту темноволосую катастрофу.
Когда они приехали домой, он на руках отнес её в спальню. Маша едва приоткрыла глаза, когда он укладывал её на кровать.
— Марк... — пробормотала она.
— Спи, — он поцеловал её в лоб. — Завтра мы серьезно поговорим о твоих сигаретах. Опять.
Маша слабо улыбнулась и закрыла глаза. Она знала, что завтра будет новый бой, новая ссора и новое примирение. И в этом была вся их жизнь — неправильная, надрывная, но абсолютно настоящая.
Марк сел на край кровати, глядя на свою спящую девушку. В лунном свете, падающем из окна, она казалась почти ангелом, если не знать, какой чертенок живет внутри. Он вздохнул, понимая, что его терпение — это бездонный колодец, который она будет черпать до самого дна. И он позволит ей это делать, потому что без этой боли и этой страсти его жизнь превратилась бы в серый отчет, такой же скучный, как те, что писала Алиса.