Хз
Территория собственности
Солнечные лучи нагло пробивались сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя на смятых простынях золотистые полосы. Марк проснулся от ощущения тепла и едва уловимого запаха табака, который всё еще исходил от волос Маши, несмотря на вечерний душ. Она лежала рядом, уткнувшись носом в его плечо, и казалась воплощением невинности. Но Марк знал: это затишье перед бурей.
Когда он попытался осторожно выбраться из постели, чтобы успеть принять душ и сварить кофе перед работой, Маша вдруг зашевелилась. Она не открыла глаз, но её руки по-хозяйски обвили его талию, притягивая обратно.
— Куда ты собрался? — пробормотала она сонным, хрипловатым голосом, который всегда действовал на него возбуждающе.
— На работу, Маш. Вчерашний отчет сам себя не доделает, — Марк попытался мягко высвободиться, но девушка только плотнее прижалась к нему.
Она начала медленно, тягуче двигаться. Маша, на которой была только его старая футболка, едва прикрывающая бедра, начала нарочно тереться о его бедро, поднимаясь всё выше. Её движения были расчетливыми и дразнящими. Она прекрасно знала свои сильные стороны и то, как быстро тело Марка отзывается на её близость.
— Маша, перестань, — выдохнул он, чувствуя, как кровь начинает приливать к паху. — Я серьезно, мне нужно идти.
Вместо ответа она лишь хитро улыбнулась, не открывая глаз, и продолжила свою игру. Её бедро скользнуло по его достоинству, которое уже отчетливо заявило о себе. Маша почувствовала его реакцию и довольно хмыкнула, усиливая нажим. Она терлась об него, изгибаясь в спине, заставляя его дыхание сбиться.
— Ну вот, — прошептала она, наконец открыв свои темные, лукавые глаза. — Кажется, кто-то никуда не идет.
Она резко отстранилась, собираясь встать и, как ни в чем не бывало, отправиться на кухню, оставив его в состоянии крайнего возбуждения. Это была её излюбленная тактика — разжечь пожар и уйти, наблюдая со стороны. Но сегодня Марк не собирался играть по её правилам. Вчерашний гнев еще не до конца остыл, а утренняя провокация стала последней каплей.
— Куда это ты собралась? — Его голос прозвучал низко и властно.
Прежде чем она успела соскочить с кровати, Марк перехватил её за талию и одним резким движением подмял под себя. Маша вскрикнула, но в её глазах не было страха — только вызов.
— Ты сама напросилась на продолжение воспитательных мер, — прорычал он, разворачивая её на живот.
— Марк, ты чего? — Она попыталась обернуться, но он прижал её торс к матрасу.
Он не стал тратить время на долгие прелюдии. Его возбуждение требовало выхода, а её поведение — решительного ответа. Марк приподнял её бедра, и Маша вдруг осознала, что на этот раз всё будет иначе. Она почувствовала его твердость там, где еще никогда не впускала его.
— Марк, нет... подожди, я там... я тугая, — пролепетала она, и в её голосе впервые за утро проскользнула настоящая тревога.
— Будешь знать, как играть с огнем, — отрезал он.
Он вошел в неё резко и властно, не давая времени на подготовку. Маша вскрикнула, зарываясь лицом в подушку, её пальцы судорожно сжали простыни. Ощущение было настолько полным и распирающим, что ей казалось, она сейчас просто разорвется. Марк был крупным, и его напор не оставлял ей шансов на сопротивление.
— Больно... — всхлипнула она, но он не остановился, лишь замедлил темп, давая её телу возможность привыкнуть к новым, шокирующим ощущениям.
Он начал двигаться, глубоко и размеренно, заполняя её до предела. Одной рукой он крепко держал её за бедра, а другой потянулся вперед, находя её грудь. Он сжал её чувствительные соски, заставляя Машу выгнуться дугой и застонать — на этот раз уже не от боли, а от дикой, первобытной смеси чувств.
— Это тебе за утренние провокации, — шептал он ей в затылок, обжигая кожу дыханием. — И за то, что не умеешь вовремя остановиться.
Маша чувствовала себя полностью подчиненной. Её ревность, её злость, её желание доминировать — всё это растворялось в его грубой силе. Она была его территорией, и сейчас он ставил на ней окончательное клеймо. Когда он достиг пика, она задрожала всем телом, выкрикивая его имя в подушку.
Спустя десять минут они лежали в тишине. Марк тяжело дышал, обнимая её со спины. Маша всё еще подрагивала, приходя в себя после первого в жизни подобного опыта.
— Ты жива? — тихо спросил он, целуя её в плечо.
— Ты чуть не порвал меня, придурок, — пробормотала она, хотя в её голосе уже не было прежней ярости. Она развернулась к нему, её лицо было заспанным и зацелованным. — Я еду с тобой.
Марк замер, натягивая одеяло.
— Куда? На работу? Маш, исключено. После вчерашнего...
— Именно после вчерашнего! — Она села на кровати, игнорируя дискомфорт в теле. — Ты думаешь, я оставлю тебя там один на один с этой овцой после того, что ты со мной сейчас сделал? Нет уж. Я еду, и это не обсуждается. Или я приеду сама на такси и устрою такой скандал, что тебя уволят.
Марк посмотрел на неё — растрепанную, с горящими глазами, в его огромной футболке. Он понимал, что она не шутит. И понимал, что если он её не возьмет, она действительно воплотит свою угрозу в жизнь.
— Ладно, — вздохнул он, сдаваясь. — Но ты ведешь себя тихо. Сидишь в моем кабинете, не открываешь рот и не куришь. Поняла?
— Посмотрим, — хитро прищурилась Маша.
Через час они уже входили в здание офисного центра. Маша надела джинсы и обтягивающую черную водолазку, которая подчеркивала её фигуру, но выглядела куда приличнее вчерашнего наряда. Тем не менее, она всё равно притягивала взгляды.
В кабинете Марка было прохладно. Он сразу погрузился в работу, пытаясь наверстать упущенное время. Маша поначалу честно пыталась сидеть в кресле, листая ленту в телефоне, но её хватило ровно на двадцать минут. Скука и желание пометить территорию взяли верх.
Она встала, подошла к Марку со спины и обняла его за шею, прижимаясь всем телом.
— Маш, я работаю, — мягко сказал он, не отрываясь от монитора.
— А я скучаю, — она лизнула мочку его уха и уселась прямо к нему на колени, лицом к столу.
Марк попытался её отодвинуть, но она вцепилась в его плечи. Разница в росте позволяла ей удобно устроиться, практически не мешая ему видеть экран, но её близость действовала на него отвлекающе.
— Маша, ну хватит...
В этот момент в дверь коротко постучали, и она открылась прежде, чем Марк успел что-то сказать. На пороге стояла Алиса с папкой документов.
— Марк Сергеевич, я принесла правки по... — Она осеклась, увидев картину: на коленях начальника сидела вчерашняя скандалистка, по-хозяйски обнимая его за шею.
Маша не шелохнулась. Напротив, она еще крепче вжалась в Марка, демонстративно положив голову ему на плечо. Её взгляд, направленный на Алису, был полон холодного торжества.
— Да, Алиса, проходите, — голос Марка был подчеркнуто деловым, хотя он чувствовал, как Маша начинает покусывать его шею прямо над воротником рубашки.
— Я... я могу зайти позже, — Алиса заметно занервничала, переводя взгляд с Марка на Машу и обратно.
— Нет, кладите на стол, — распорядился Марк, пытаясь игнорировать то, что Маша теперь медленно проводила ладонью по его груди, скрытой под пиджаком.
Алиса подошла к столу, стараясь смотреть только на бумаги. Когда она протянула папку, Маша вдруг резко подалась вперед, почти касаясь носом щеки Марка, и глубоко вдохнула его запах, не сводя глаз с «соперницы».
— Марк, милый, ты же обещал, что мы пойдем обедать в то место, где вчера... ну, ты помнишь, — громко и отчетливо произнесла Маша, делая ударение на слове «вчера».
Алиса вспыхнула. Она явно вспомнила вчерашний погром и, судя по всему, сделала свои выводы о том, чем закончился вечер для этой пары.
— Спасибо, Алиса, вы свободны, — быстро сказал Марк, чувствуя, как ситуация накаляется.
Как только дверь за стажеркой закрылась, Марк повернул Машу к себе лицом.
— Ты что творишь? Ты же обещала вести себя тихо!
— Я веду себя очень тихо, — Маша невинно захлопала ресницами, хотя в её глазах плясали чертики. — Я же не кричала, не материлась. Просто напомнила ей, кто здесь главный. Видел, как у неё руки тряслись?
— Маша, ты невыносима, — Марк покачал головой, но не удержался и притянул её для поцелуя. — Ты понимаешь, что теперь по всему офису пойдут сплетни?
— Плевать, — она прикусила его нижнюю губу. — Пусть знают. Ты мой. Весь, от макушки до пяток. И особенно то, что ты делал со мной сегодня утром.
Марк вздохнул, понимая, что бороться с этой стихией бесполезно. Он снова развернул её к столу, удерживая на коленях.
— Сиди тогда и не дергайся. Мне нужно закончить этот раздел.
— Хорошо, папочка, — прошептала Маша, устраиваясь поудобнее.
Она действительно затихла на какое-то время, но каждый раз, когда кто-то проходил мимо двери или телефон Марка оживал, она напрягалась, как кошка перед прыжком. Её ревность была её двигателем, её способом выражать любовь.
Ближе к обеду в кабинет снова заглянула Алиса — на этот раз она была более осторожна.
— Марк Сергеевич, там звонили из подрядной организации...
Маша, почувствовав «угрозу», не просто вжалась в Марка, а начала медленно и чувственно водить носом по его шее, оставляя едва заметные следы от помады. Она видела, как Алиса сглотнула и отвела глаза.
— Передай им, что я перезвоню через час, — сухо ответил Марк.
Когда Алиса почти выбежала из кабинета, Марк не выдержал. Он отодвинул кресло от стола и посмотрел на Машу.
— Довольна? Ты её скоро до нервного срыва доведешь.
— Довольна, — Маша улыбнулась своей самой дерзкой улыбкой. — Она больше не будет на тебя так смотреть. Теперь она знает, что за этим следует встреча со мной.
— Ты маленькая террористка, — Марк шлепнул её по бедру, на этот раз любя. — Пойдем обедать, а то ты от голода совсем на людей бросаться начнешь.
— Только если ты пообещаешь, что вечером... — она замялась, её щеки слегка порозовели, — ...вечером будет так же, как утром. Только помедленнее.
Марк рассмеялся, поднимаясь вместе с ней на руках.
— Посмотрим на твое поведение, Маша. Если будешь хорошей девочкой и не выкуришь ни одной сигареты до вечера... я подумаю.
— Ради этого я готова даже бросить! — воскликнула она, обхватывая его за шею.
Они вышли из кабинета, и весь офис провожал их взглядами. Маша шла, высоко задрав подбородок, крепко держа Марка под руку. Она знала, что впереди еще много ссор, много вспышек ревности и наказаний, но сейчас она была абсолютно счастлива. Её территория была защищена, её мужчина был рядом, а впереди был целый вечер, который принадлежал только им двоим.
Марк, чувствуя её триумф, только слегка сжимал её ладонь. Он знал, что эта маленькая, курящая и ругающаяся матом девчонка — лучшее, что случалось с ним в жизни. И пусть весь мир считает их отношения сумасшедшими, для них это была единственно возможная форма любви.