← Назад к обзору

Хз

Сытость и доверие

Спустя полчаса квартира наполнилась густым ароматом свежевыпеченного теста, расплавленного сыра и пряных пепперони. Пицца приехала быстро, словно сама судьба торопила их продолжить этот странный, но такой затягивающий эксперимент. Миша и Паша сидели на полу в гостиной, прислонившись спинами к дивану. Коробки лежали прямо перед ними, и они, почти не разговаривая, уничтожали кусок за куском.

– Знаешь, – прожевав, начал Паша, – я никогда не думал, что еда может быть частью... ну, этого всего.

Он неопределенно махнул рукой в сторону своего живота, который под тонкой тканью домашней одежды становился всё более круглым и тугим. Миша усмехнулся, отправляя в рот последний кусочек корочки.

– Ты сам это придумал, Паш. «Покушай плотно», «пупок втянется»... Ты прямо как эксперт рассуждал в той переписке.

Паша густо покраснел, но не отвел взгляда. В полумраке комнаты его глаза блестели азартом.

– Я просто читал об этом. Говорят, когда живот полный, кожа натягивается, и ощущения становятся... другими. Более острыми, что ли. Чувствительность повышается.

Миша почувствовал, как внутри снова зашевелилось то самое приятное волнение. Его собственный живот, набитый пиццей и газировкой, давил на пояс штанов. Рубашка, и без того короткая, теперь едва прикрывала нижнюю часть груди, оставляя всё остальное пространство торса на виду.

– Ну что, – Миша отставил пустую коробку в сторону и повернулся к другу, – проверим твою теорию? Ты же обещал, что во второй раз будет интереснее.

Паша медленно кивнул. Он выглядел почти торжественно. Не говоря ни слова, он дотянулся до края своего топика и снова потянул молнию вниз. Ткань разошлась, обнажая его живот, который теперь выглядел еще более внушительным. Кожа натянулась, стала глянцевой в свете торшера, а пупок превратился в глубокую, четко очерченную воронку.

– Смотри, – прошептал Паша, кладя руку себе на живот и слегка надавливая. – Он прямо каменный.

Миша придвинулся ближе, его дыхание сбилось. Он протянул руку и сначала просто коснулся ладонью центра живота Паши. Кожа была горячей, почти обжигающей. Живот под его пальцами был упругим, и Миша почувствовал, как внутри Паши что-то тихо заурчало от перевариваемой еды.

– Ого, – выдохнул Миша. – Ты действительно серьезно подготовился.

– Теперь твоя очередь, – Паша перехватил руку Миши и направил его указательный палец точно к своему пупку. – Давай. Как тогда, но глубже.

Миша медленно погрузил палец в узкое, глубокое отверстие. Из-за того, что живот Паши был полон, стенки пупка плотно обхватили палец. Миша начал медленно вращать им, чувствуя каждый изгиб внутри. Паша тут же издал тихий, гортанный звук и откинул голову на подушки дивана, прикрыв глаза.

– Боже, Миш... – проговорил он, прерывисто дыша. – Это... это совсем не так, как на пустой желудок. Я чувствую каждое твоё движение где-то глубоко внутри, прямо в позвоночнике.

– Тебе не больно? – заботливо спросил Миша, хотя сам уже вошел в кураж, продолжая крутить пальцем и слегка надавливать на дно пупка.

– Нет, – Паша выгнулся навстречу его руке. – Наоборот. Это как... как будто ты трогаешь меня самого изнутри. Не останавливайся, пожалуйста. Поиграй с ним.

Миша начал действовать смелее. Он вытащил палец, а затем снова резко погрузил его, имитируя быстрые толчки. Паша вскрикнул, его живот мелко задрожал. Затем Миша начал водить пальцем по краям пупка, растягивая кожу в разные стороны, наблюдая, как меняется форма этой маленькой ямки.

– Ты такой отзывчивый, – прошептал Миша, наклоняясь ниже.

Он вдруг почувствовал непреодолимое желание почувствовать эту натянутую кожу не только пальцами. Он склонился и прижался щекой к теплому, вздутому животу Паши. Тот вздрогнул, но не отстранился, а наоборот, запустил пальцы в волосы Миши, прижимая его голову к себе.

– Миша, что ты делаешь? – голос Паши дрожал от восторга.

– Слушаю, как ты перевариваешь нашу пиццу, – усмехнулся Миша, чувствуя губами пульсацию в животе друга. – И как твое сердце колотится.

Он перевел дыхание и, поддавшись импульсу, слегка дунул прямо в пупок Паши. Тот подскочил, заливаясь нервным смехом.

– Эй! Это щекотно! Очень щекотно!

– А так? – Миша снова засунул палец в пупок и начал быстро-быстро крутить им, одновременно другой рукой поглаживая бока Паши, сминая мягкую кожу, которая не так сильно натянулась по бокам.

Паша извивался под его руками, смеясь и стоная одновременно. Его живот ходил ходуном, и Мише казалось, что это самая интимная и честная игра, в которую они когда-либо играли.

– Ладно, ладно, хватит! – Паша, задыхаясь от смеха, перехватил руки Миши. – Моя очередь. Ты обещал. И твой живот сейчас... он просто обязан быть моей игрушкой.

Миша послушно выпрямился и распахнул края своей короткой рубашки. Его живот, круглый и тяжелый после ужина и пиццы, казался ему самому огромным. Он чувствовал себя уязвимым, но это было приятное чувство.

– Валяй, – выдохнул он, откидываясь назад.

Паша не стал церемониться. Он сразу накрыл живот Миши обеими ладонями, сжимая его, словно проверяя на прочность. Миша охнул — давление было ощутимым.

– Ого, Миш, – восхищенно сказал Паша. – Ты прямо как барабан.

Он начал медленно массировать живот друга круговыми движениями, постепенно спускаясь к пупку. Миша чувствовал, как руки Паши, чуть влажные от волнения, скользят по его коже. Когда палец Паши наконец нашел цель и погрузился в пупок, Миша непроизвольно втянул в себя воздух.

– У тебя он такой глубокий сейчас, – прошептал Паша, сосредоточенно глядя на то, что делают его руки. – Я почти не вижу кончика пальца.

Он начал крутить пальцем, медленно и методично, словно заводил какой-то сложный механизм. Миша чувствовал, как внутри него всё скручивается в тугой узел. Это было странное ощущение: смесь легкой щекотки, давления и какого-то глубинного удовольствия, которое отдавалось во всем теле.

– Паш... – выдавил Миша, когда палец друга надавил особенно сильно. – Полегче.

– Тебе не нравится? – Паша на мгновение замер, испуганно глядя на него.

– Нравится, – честно ответил Миша. – Просто... это очень сильно чувствуется. Продолжай, но не так резко.

Паша улыбнулся — это была добрая, понимающая улыбка. Он начал водить пальцем вокруг пупка, описывая круги всё большего и большего радиуса, а затем снова возвращался в центр, слегка «ввинчиваясь» внутрь. Миша закрыл глаза, полностью отдаваясь этим ощущениям. Он чувствовал, как Паша другой рукой перебирает складки кожи на его талии, как он иногда слегка пощипывает его.

– Знаешь, о чем я думаю? – тихо спросил Паша, не прекращая своих манипуляций с пупком Миши.

– О чем? – едва слышно отозвался тот.

– О том, что мы могли бы делать это каждый вечер. Просто сидеть, есть, смотреть кино и... вот так играть. Это так успокаивает. И так сближает.

Миша открыл глаза и посмотрел на Пашу. Тот выглядел абсолютно счастливым. Вся та неловкость, которая была в начале, исчезла без следа. Осталась только эта странная, теплая связь.

– Я согласен, – сказал Миша. – Но с одним условием.

– Каким? – Паша вопросительно поднял бровь, продолжая крутить пальцем в его пупке.

– В следующий раз мы купим еще больше еды. И, может быть, найдем рубашки еще короче.

Они оба рассмеялись, и этот смех был самым естественным звуком в этой комнате. Паша вытащил палец из пупка Миши, но только для того, чтобы прижаться своим животом к его животу.

– Договорились, – прошептал он.

Они сидели так еще долго, переплетясь руками и чувствуя тепло друг друга, два друга, которые нашли свой собственный, ни на что не похожий способ быть по-настоящему близкими. И впереди у них было еще много таких вечеров, полных сытости, доверия и нежных прикосновений к самым сокровенным ямкам на их телах.