Хз
Незваная гостья и прерванная идиллия
Тишина в квартире Паши казалась почти осязаемой, густой и теплой, как прогретый солнечный свет. Они всё еще сидели на полу, прислонившись друг к другу. Миша чувствовал кожей живота остаточное тепло от пальцев друга, и это ощущение вызывало у него ленивую, сытую улыбку. Его короткая рубашка всё еще была распахнута, демонстрируя округлый, подтянутый штанами торс, а Паша, кажется, совсем не спешил застегивать свой топик.
– Знаешь, – негромко произнес Паша, лениво поглаживая свой собственный живот, который после двойной порции пиццы выглядел особенно внушительно, – я никогда не чувствовал себя так... спокойно. Раньше я думал, что если кто-то узнает о моих странных желаниях, то решит, что я сумасшедший. А теперь мы сидим тут, оба объевшиеся, и я просто хочу снова засунуть палец в твой пупок.
Миша негромко рассмеялся, чувствуя, как от смеха напрягаются мышцы пресса, выталкивая глубокую ямку пупка чуть вперед.
– Ну, я тоже не самый нормальный, раз согласился на всё это, – он повернулся к другу, глядя на его обнаженный живот. – Но мне нравится. Это как какая-то секретная игра, про которую знаем только мы.
Паша уже протянул руку, намереваясь снова коснуться пульсирующей кожи Миши, как вдруг тишину квартиры разорвал резкий, требовательный звонок в дверь.
Оба парня подпрыгнули на месте. Миша инстинктивно попытался запахнуть края своей крошечной рубашки, но она была слишком мала, чтобы скрыть всё, а штаны, высоко поднятые на талии, создавали довольно комичный вид.
– Ты кого-то ждешь? – шепотом спросил Миша, округлив глаза.
– Нет, – Паша лихорадочно пытался застегнуть молнию на своем топике, но та, как назло, заела, закусив ткань. – Черт, черт, черт!
Звонок повторился, а затем послышался настойчивый стук.
– Паш, я знаю, что ты дома! Открывай, у меня новости, которые не ждут до завтра! – раздался из-за двери звонкий девичий голос.
Парни замерли. Это была Лена, их общая подруга, отличавшаяся невероятной пронырливостью и полным отсутствием чувства такта.
– Если она нас так увидит, нам конец, – прошипел Миша, пытаясь натянуть штаны еще выше, хотя они и так уже доходили ему почти до ребер. – Она же разнесет это по всему универу. «Миша и Паша сидят полуголые и трогают друг другу животы» – представляешь заголовки?
Паша, наконец, справился с молнией, но его живот, всё еще раздутый от еды, натягивал ткань топика так сильно, что молния грозила разойтись в любой момент.
– Иди в спальню! – скомандовал Паша, указывая на дверь. – Я ее спроважу за пять минут. Скажу, что сплю или... или что у меня расстройство желудка, что, в общем-то, почти правда.
Миша, стараясь не шуметь, быстро перебежал в соседнюю комнату. Он прикрыл дверь, оставив лишь узкую щелку, и прислушался. Сердце колотилось в самом горле, а живот неприятно сжался от внезапного стресса.
Паша сделал глубокий вдох, пытаясь втянуть живот, что при его нынешнем состоянии было задачей почти невыполнимой, и открыл дверь.
– Лена? Привет... А ты чего так поздно? – его голос звучал неестественно высоко.
– Ого, – Лена буквально ввалилась в прихожую, отодвигая Пашу плечом. – А чего ты такой бледный? И... Паш, ты что, корсет надел? Что это на тебе за прикид?
– Это... спортивная одежда для сгонки веса, – соврал Паша на ходу, пятясь назад и прикрывая живот руками. – Я решил заняться собой.
– Сгонкой веса? – Лена подозрительно прищурилась, проходя в гостиную. – Пахнет пиццей. Паша, ты ешь пиццу в «одежде для сгонки веса»? Гениально.
Миша в спальне зажмурился. Лена была слишком умной для таких дешевых отговорок.
– Слушай, Лен, я правда не очень хорошо себя чувствую, – Паша попытался преградить ей путь к дивану, где всё еще валялись пустые коробки и, что хуже всего, забытая рубашка Миши, которую тот сбросил в пылу «игры». – Давай завтра поговорим?
– Да я на минутку! – она бесцеремонно уселась на диван, прямо рядом с коробками. – Мы с девчонками решили... Опа, а это что?
Она подняла ту самую маленькую рубашку Миши, которая валялась между подушками.
– Паш, у тебя появилась девушка? Причем очень маленькая девушка? Или ты начал подрабатывать моделью для подростковых каталогов?
Миша почувствовал, как холодный пот стекает по спине. Ситуация становилась критической.
– Это... это Мишино, – ляпнул Паша первое, что пришло в голову.
– Мишино? – Лена расхохоталась. – Хочешь сказать, наш качок Миша носит розовые рубашки, которые не сходятся у него на груди?
– Она не розовая, она персиковая! – не выдержал Миша и тут же прикусил язык, поняв, что выдал себя.
Лена медленно повернула голову в сторону спальни. На ее лице расплылась хитрая, предвкушающая улыбка.
– Мишенька? Ты тоже здесь? Выходите, мальчики, хватит играть в прятки.
Мише ничего не оставалось, как выйти. Он шел, чувствуя себя максимально нелепо: короткая рубашка (другая, которую он успел накинуть в спальне, но тоже не по размеру) едва прикрывала грудь, а штаны были натянуты до самого пупка, скрывая его, но подчеркивая общую округлость живота.
– Привет, Лен, – пробормотал он, стараясь не смотреть ей в глаза.
Лена переводила взгляд с одного на другого. Она видела их натянутые топики, их смущенные лица и гору коробок из-под пиццы.
– Так, – она сложила руки на груди. – Либо вы вступили в секту любителей коротких вещей, либо у вас тут происходит что-то очень странное. Почему вы оба выглядите так, будто проглотили по баскетбольному мячу?
– Мы просто много съели, – буркнул Паша, опускаясь в кресло и наконец расстегивая молнию топика, потому что дышать становилось совсем трудно. Ткань разошлась, и его живот тут же вывалился вперед, освобожденный от оков.
Лена охнула, но не от отвращения, а от какого-то исследовательского интереса.
– Ничего себе... Вы что, на спор ели? Паш, у тебя живот сейчас лопнет.
Она протянула руку, явно намереваясь потрогать его, но Паша резко отпрянул.
– Не смей! – выкрикнул он. – Это... это личное.
Лена замерла, ее брови поползли вверх.
– Личное? Живот – это личное? Парни, вы меня пугаете. Миш, а ты чего стоишь, как приклеенный? А ну-ка, покажи, что у тебя там под этой смешной распашонкой.
– Лен, уходи, а? – взмолился Миша, пятясь к стене.
– О нет, теперь я никуда не уйду, пока не пойму, в чем прикол, – она встала и начала медленно обходить Мишу. – Вы двое всегда были странными, но это новый уровень. Вы что, трогаете друг другу пупки?
В комнате повисла гробовая тишина. Угадать вот так, с ходу, самую суть их тайны – на это была способна только Лена. Паша и Миша переглянулись. Отрицать было бессмысленно, их лица горели ярче, чем пепперони на пицце.
– Ну... – начал Миша, сглатывая. – И что, если так? Это просто... эксперимент.
Лена расхохоталась так громко, что, казалось, задрожали стекла.
– Эксперимент! Ой, не могу! «Миша, давай проверим, насколько глубокий у тебя пупок после килограмма теста». Вы серьезно?
– Это расслабляет, – тихо сказал Паша, глядя в пол. – И это доверие. Ты не понимаешь.
Лена внезапно перестала смеяться. Она внимательно посмотрела на Пашу, затем на Мишу. Ее взгляд смягчился.
– Ладно, мальчики, расслабьтесь. Я не буду никому рассказывать. В конце концов, у каждого свои причуды. У меня вот есть коллекция пробок от вина, которые я нюхаю по вечерам.
– Серьезно? – Миша с облегчением выдохнул.
– Нет, конечно! – она снова улыбнулась. – Но ваша тайна со мной в безопасности. Только при одном условии.
– Каком? – хором спросили парни.
– Я хочу это увидеть. Нет-нет, не всё! Просто... как это работает? Почему вы так заморочились с одеждой?
Паша вздохнул и посмотрел на Мишу. Тот едва заметно кивнул. Если это цена ее молчания, то придется пойти на риск.
– Ладно, – Паша сел поудобнее и снова спустил штаны чуть ниже, открывая вид на свой напряженный живот и глубокий, втянутый пупок. – Смотри. Когда живот полный, чувствительность кожи повышается. И если засунуть палец в пупок и крутить... это создает очень странное, глубокое ощущение.
Лена наклонилась ближе, рассматривая живот Паши с чисто научным интересом.
– И кто из вас это придумал?
– Я, – признался Паша. – С фейкового аккаунта написал Мише.
– О боже, вы еще и в шпионов играли! – Лена покачала головой. – Ладно, Миш, теперь ты. Покажи свой «барабан».
Миша нехотя подошел ближе. Он расстегнул свою короткую рубашку, позволяя ей соскользнуть с плеч. Его живот, белый и гладкий, казался огромным в тусклом свете торшера. Он медленно опустил пояс штанов, открывая свой пупок.
– Вау, – прошептала Лена. – У тебя он совсем другой. Глубже, что ли.
Она протянула руку, и Миша замер, ожидая прикосновения, но она остановила палец в паре сантиметров от его кожи.
– Нет, это ваше. Я не буду портить вашу идиллию. Но, парни, честное слово, вы – самые странные существа, которых я знаю.
Она выпрямилась и направилась к выходу.
– Ладно, я пошла. Мои новости подождут до завтра, на фоне вашего «пупочного шоу» они кажутся скучными. И да... Паша, купи себе нормальную одежду. А ты, Миша, не ешь столько пиццы, а то в следующий раз твой пупок просто исчезнет под слоем жира.
Когда дверь за ней закрылась, парни еще несколько минут сидели в тишине.
– Это было... близко, – наконец произнес Миша, обессиленно падая на диван рядом с Пашей.
– Слишком близко, – согласился Паша. – Но, кажется, она правда не расскажет.
– Надеюсь.
Миша повернулся к другу. Его живот всё еще был открыт, и в полумраке он выглядел так маняще, что Миша не удержался. Он протянул руку и снова, как и до прихода Лены, погрузил палец в пупок Паши.
– На чем мы остановились? – прошептал он.
Паша вздрогнул, его тело тут же отозвалось на знакомое прикосновение. Он блаженно прикрыл глаза, чувствуя, как палец Миши начинает свои медленные, дразнящие круги внутри его живота.
– На том, что это – самое лучшее завершение вечера, – выдохнул Паша, накрывая руку Миши своей.
Стресс от визита Лены медленно улетучивался, сменяясь тем самым интимным теплом, которое они открыли друг в друге. В тишине квартиры слышалось только их прерывистое дыхание и тихий шорох кожи о кожу.
– Миш, – позвал Паша через некоторое время.
– М-м?
– Давай в следующий раз запремся на все замки. И отключим телефоны.
– И закажем три пиццы, – добавил Миша, не прекращая теребить края пупка друга.
– Три – это перебор. Мы тогда вообще не сможем двигаться.
– А нам и не нужно будет двигаться, – Миша улыбнулся, чувствуя, как живот Паши под его рукой довольно урчит. – Нам нужно будет только чувствовать.
Они провели так еще час, сменяя друг друга, исследуя пальцами глубины своих животов, которые стали для них целой вселенной. Каждый новый круг пальца, каждое случайное касание ногтем чувствительного дна пупка вызывало волну мурашек и тихие вздохи. Это было их маленькое, странное, но такое важное убежище от всего остального мира.
Когда Миша наконец собрался уходить, он долго возился с рубашкой, пытаясь придать себе приличный вид.
– До завтра? – спросил он у двери.
Паша, стоявший в расстегнутом топике и с абсолютно счастливым видом, кивнул.
– До завтра. И... Миш? Спасибо. Что не посчитал меня психом тогда, в переписке.
– Спасибо тебе, Паш. За то, что у тебя такой классный живот.
Миша подмигнул и вышел в прохладу ночного подъезда. Он шел домой, чувствуя приятную тяжесть в желудке и странное покалывание в кончиках пальцев. Он знал, что завтра они снова встретятся, и, возможно, завтрашний вечер будет еще более насыщенным. Главное – не забыть проверить, надежно ли заперта дверь.