← Назад к обзору

Хзхз

Быт с привкусом Роппонги и запахом мелиссы

Жить с братьями Хайтани оказалось совсем не так, как Такемичи представлял себе в своих самых пугающих кошмарах. Он-то думал, что его будут использовать как личного слугу, заставлять чистить их дизайнерские ботинки или, в лучшем случае, он станет живой боксерской грушей. В реальности же всё оказалось куда сюрреалистичнее.

Утро в квартире Хайтани начиналось не с кофе, а с битвы за фен.

– Риндо, клянусь, если ты не выйдешь из ванной через тридцать секунд, я выбью дверь и выпрямлю твои волосы вместе с костями! – Ран, завернутый в шелковый халат с вышитыми журавлями, яростно барабанил в дверь.

– Отвали, Ран! Ты вчера занимал зеркало сорок минут, чтобы заплести свои дурацкие косички! Мне нужно уложить челку, она торчит в разные стороны! – донесся приглушенный, но крайне раздраженный голос младшего брата.

Такемичи, сонный и взъерошенный, стоял на кухне, пытаясь понять, как пользоваться их навороченной кофемашиной, которая выглядела как пульт управления космическим кораблем. На нем была огромная футболка Риндо, которая сползала с одного плеча, открывая вид на россыпь мелких синяков — результат вчерашней «щекотки», переросшей в шуточную потасовку на ковре.

– Доброе утро, солнышко, – Ран внезапно материализовался сзади, обнимая Такемичи за талию и утыкаясь носом в его затылок. – Почему ты пахнешь как разочарование? Опять не справился с техникой?

– Она на меня шипит, Ран, – пожаловался Ханагаки, не пытаясь высвободиться. К объятиям со спины он привык быстрее всего. – И я не выспался. Кто-то полкла ночи читал мне лекции о том, почему синий цвет волос Риндо — это «крик о помощи».

– Потому что это правда, – Ран усмехнулся, его пальцы начали лениво перебирать светлые вихры Такемичи. – Но не волнуйся, сегодня я буду добрым. Если Риндо выйдет из ванной живым, мы даже проводим тебя в школу.

– О нет, – Такемичи наконец обернулся, упираясь ладонями в грудь старшего Хайтани. – Пожалуйста, только не это. В прошлый раз, когда вы меня провожали, мой классный руководитель решил, что меня похищает якудза, и спрятался под стол.

– Он просто ценитель стиля, – подал голос Риндо, наконец соизволивший выйти. Он выглядел безупречно: каждая прядь уложена, очки сверкают, на лице — маска холодного безразличия, которая тут же треснула, стоило ему увидеть Такемичи. – Эй, Ханагаки, ты опять надел мою футболку?

– Она удобная! – Такемичи покраснел.

– Оставь себе, – Риндо подошел ближе и, бесцеремонно отодвинув брата, притянул Такемичи к себе за воротник, коротко и властно целуя в губы. – Тебе идет. Выглядишь как домашний питомец, которого наконец-то приручили.

– Я вам не кот! – возмутился Такемичи, хотя сердце предательски пропустило удар.

***

Путь до школы был отдельным видом пытки. Хайтани не понимали слова «дистанция». Ран шел справа, накинув руку Такемичи на плечо и периодически дергая его за ухо, когда тот слишком глубоко задумывался. Риндо шел слева, засунув руки в карманы брюк, но постоянно задевая локтем локоть Такемичи, словно проверяя, на месте ли он.

– Слушай, Такемичи, – Ран лениво оглядел проходящих мимо школьниц, которые тут же начали испуганно шептаться. – А почему твоя форма такая... скучная? Может, нам стоит заказать тебе что-нибудь от кутюр? С вышивкой на спине? Золотой дракон или, скажем, плачущий ангел?

– Это школьная форма, Ран! Она должна быть скучной! – простонал Такемичи. – И не вздумайте ничего заказывать. Я не хочу выделяться еще сильнее.

– Ты уже выделяешься, – Риндо поправил очки, бросив ледяной взгляд на группу парней из параллельного класса, которые слишком долго смотрели в их сторону. Те моментально испарились. – Ты единственный парень в этой дыре, который спит между двумя королями Роппонги. Это само по себе — статус.

– Это само по себе — смертный приговор для моей репутации нормального человека, – буркнул Такемичи.

Возле ворот школы их ждал Чифую. Увидев приближающееся трио, он сначала хотел сделать вид, что изучает расписание на столбе, но Хайтани были слишком заметными.

– О, партнер, привет, – Чифую старался звучать непринужденно, но его взгляд постоянно соскальзывал на Рана, который в этот момент как раз решил поправить Такемичи воротничок рубашки, попутно прикусив его за мочку уха.

– Привет, Чифую! – Такемичи дернулся, краснея до корней волос. – Спаси меня.

– Извини, Такемичи, против лома нет приема, – Чифую сочувственно вздохнул. – Вы сегодня... э-э... в полном составе?

– Мы всегда в полном составе, когда дело касается нашего сокровища, – пропел Ран, наконец отпуская Такемичи, но лишь для того, чтобы отвесить ему легкий подзатыльник на прощание. – Учись хорошо, герой. Если кто-то будет обижать — просто скажи, что мы придем и переломаем им суставы в алфавитном порядке.

– Это не помогает заводить друзей! – крикнул Такемичи им вслед, когда братья, вальяжно развернувшись, направились прочь.

***

Школьный день тянулся невыносимо долго. Такемичи постоянно ловил на себе косые взгляды. После того памятного собрания Тосвы слухи распространились со скоростью лесного пожара. Теперь в школе его считали либо безумным гением, который смог приручить монстров, либо жертвой какого-то очень странного и изощренного шантажа.

На перемене в туалете к нему подошли двое старшеклассников, которые раньше любили подшучивать над его «геройством».

– Слышь, Ханагаки, – один из них попытался покровительственно положить руку ему на плечо, но вовремя передумал, заметив на руке Такемичи тонкий серебряный браслет — подарок Риндо. – Говорят, ты теперь с Хайтани за одно? Это правда, что они... ну... того?

– Что «того»? – Такемичи устало вздохнул, вытирая руки полотенцем.

– Ну, что они заставляют тебя носить их вещи и всё такое? Ты если в беде, ты моргни два раза.

Такемичи посмотрел на них, вспомнил, как сегодня утром Ран пытался накормить его оладьями в форме сердечек (которые в итоге сгорели, потому что Ран засмотрелся на сонного Такемичи), и как Риндо ворчал, выбирая ему самый теплый шарф.

– Они просто... – Такемичи замялся, подбирая слова. – Они просто очень навязчивые. Но моргать я не буду. Они меня кормят вкуснее, чем я сам.

Старшеклассники переглянулись и попятились. Кажется, они решили, что Ханагаки окончательно лишился рассудка.

***

Вечер дома был временем относительного покоя. Ну, если покоем можно назвать ситуацию, когда Ран и Риндо спорят, какой фильм смотреть, используя Такемичи в качестве «живого дивана».

– Мы смотрим боевик, – отрезал Риндо, укладывая голову на колени Такемичи. – Там отличная хореография боев.

– Мы смотрим ту французскую драму, – Ран бесцеремонно закинул ноги на спинку дивана, а голову пристроил на плече Ханагаки. – Там красивые костюмы и много страданий. Такемичи любит страдания, он же у нас «плаксивый герой».

– Я люблю комедии! – попытался вставить свое слово Такемичи.

– Твое мнение очень важно для нас, – Ран поцеловал его в щеку, – поэтому мы посмотрим драму, а ты поплачешь у нас на плече. Это практически комедия для нас с Рин-рином.

В итоге они включили что-то среднее, и через полчаса Такемичи обнаружил, что Риндо крепко спит, сжимая его ладонь в своей, а Ран, вопреки своим словам, внимательно следит за сюжетом, лениво перебирая пальцы Такемичи.

– Слушай, – тихо позвал Такемичи, боясь разбудить младшего брата. – Почему я? Ну, серьезно. Вы же Хайтани. Вы могли выбрать кого угодно. Любую модель, любую крутую девчонку или парня из верхушки банд...

Ран замер. Он медленно повернул голову, и в полумраке гостиной его глаза казались почти черными. На мгновение его маска вечного шутника спала, обнажая что-то острое и пугающе искреннее.

– Знаешь, Такемичи, – прошептал он, и его голос был лишен привычной насмешки. – В нашем мире все либо боятся нас, либо хотят использовать. Либо и то, и другое. А ты... ты ворвался в ту драку в Иокогаме так, словно тебе вообще плевать на свою жизнь, лишь бы спасти тех, кто тебе дорог. Ты был таким нелепым, таким слабым и таким... настоящим.

Ран коснулся кончиками пальцев шрама на руке Такемичи.

– Нам с Риндо всегда было скучно. Мы всё получили слишком легко. А ты — это вызов. Ты — это то, чего у нас никогда не было. Чистое упрямство и сердце, которое не чернеет, сколько бы его ни били. Мы не влюбились, Ханагаки. Мы просто поняли, что без этого твоего идиотского света в нашей золотой клетке станет совсем темно.

Такемичи замер, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Он ожидал шутки, подкола, очередного издевательства, но Ран был серьезен.

– Но если ты скажешь об этом кому-то из Тосвы, я лично заставлю тебя съесть твой учебник по математике, – вдруг добавил Ран, и его губы снова растянулись в привычной лисьей ухмылке.

– Придурок, – выдохнул Такемичи, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– Вот, уже плачет, – подал голос «спящий» Риндо, не открывая глаз, но сильнее сжимая ладонь Такемичи. – Ран, ты его сломал. Неси платки и мороженое.

– Я не плачу! – возмутился Ханагаки, шмыгая носом.

– Плачешь-плачешь, – Риндо наконец открыл глаза и сел, потягиваясь. – Но это нормально. Тебе можно. Мы же здесь, чтобы вытирать твои сопли.

– Вы самые ужасные люди, которых я знаю, – честно признался Такемичи, притягивая их обоих к себе для объятий.

– Мы знаем, – хором ответили братья.

В эту ночь в квартире в Роппонги было непривычно тихо. Никто не дрался за фен, никто не спорил из-за одежды. В центре огромной кровати спал «плаксивый герой», а по бокам от него, словно два верных пса-цербера, расположились те, кого боялся весь город. И если бы кто-то увидел, как Ран поправляет одеяло Такемичи, а Риндо во сне прижимается к его плечу, этот человек наверняка решил бы, что мир действительно сошел с ума.

Но для Такемичи Ханагаки этот сумасшедший мир наконец-то начал обретать смысл. С привкусом дорогого парфюма, вечных подколов и двух пар рук, которые никогда его не отпустят.