← Назад к обзору

Хзхз

Трофеи Роппонги и искусство выживания среди дизайнерских шмоток

Жизнь Такемичи Ханагаки превратилась в бесконечный квест под названием «Попробуй не сойти с ума, когда твои парни — Хайтани». Прошло три месяца с тех пор, как они официально (и крайне эффектно) заявили о своих правах на него перед всей Тосвой, и с тех пор каждый день приносил новые сюрпризы.

Утро в их пентхаусе в Роппонги всегда начиналось по одному и тому же сценарию.

– Ханагаки, если ты еще раз нальешь в мой коллекционный жасминовый чай молоко, я заставлю тебя пересчитывать все стразы на моих пиджаках! – Ран, облаченный в шелковый халат цвета ночного неба, картинно прижал ладонь ко лбу, сокрушаясь над своей кружкой.

– Но так вкуснее! – Такемичи, стоявший у плиты в одних боксерах и безразмерной толстовке Риндо, даже не обернулся. – И вообще, ты сам вчера сказал, что хочешь «чего-то мягкого и нежного». Я подумал, что молоко — это оно и есть.

– Под «мягким и нежным» я имел в виду тебя, придурок, – проворчал Ран, подходя сзади и бесцеремонно утыкаясь носом в шею Такемичи. Его свежевыбритый подбородок приятно холодил кожу. – А чай должен быть горьким, как моя душа после того, как я увидел твои оценки по английскому.

– Оставь его, Ран, – в кухню вошел Риндо, протирая очки краем футболки. Он выглядел непривычно домашним — с растрепанными после сна волосами, которые еще не успели превратиться в идеальную укладку. – Он безнадежен. Такемичи, где моя синяя повязка для волос?

– Она в стирке вместе с моими носками, – невинно ответил Ханагаки.

Риндо замер, и на его лице отразилась такая гамма эмоций, словно ему только что сообщили о банкротстве.

– Ты постирал мою брендовую повязку... с твоими носками из супермаркета? – его голос упал до опасного шепота. – Ран, доставай дубинку. Сегодня мы будем учить его правилам сортировки белья через физическую боль.

– Эй! – Такемичи наконец развернулся, размахивая лопаткой для яичницы. – Я единственный, кто здесь вообще занимается стиркой! Вы двое только и умеете, что разбрасывать свои шмотки стоимостью в годовой бюджет моей школы по всему залу! Вчера я нашел твои очки, Риндо, в холодильнике!

– Там был хороший свет, я проверял линзы на наличие царапин, – невозмутимо отозвался младший Хайтани, отбирая у Такемичи лопатку и выключая плиту. – Иди одевайся. Мы едем в торговый центр.

– Снова? – Такемичи простонал, закрывая лицо руками. – Мы были там позавчера! У меня шкаф уже не закрывается!

– Позавчера мы покупали обувь, – Ран лениво потянулся, демонстрируя идеальную осанку. – А сегодня нам нужно обновить твой гардероб для «гражданской» жизни. Майки жаловался, что ты приходишь на собрания в какой-то ветоши. Это бьет по нашему престижу.

– Я капитан первого отряда Тосвы! – гордо выпятил грудь Такемичи. – Моя форма — это мой престиж!

– Твоя форма выглядит так, будто ее жевал дикий кабан, – отрезал Риндо, подталкивая его в сторону спальни. – Бегом. И надень те узкие джинсы, которые мы купили в Сибуе.

– Они слишком узкие! Я в них дышать не могу!

– В этом и смысл, – донесся вдогонку лукавый голос Рана. – Нам нравится смотреть, как ты мучаешься. И как эти джинсы на тебе сидят.

***

Поход по магазинам с Хайтани был похож на прогулку с двумя экзотическими хищниками, которые решили, что торговый центр — это их личные охотничьи угодья. Люди расступались, едва завидев братьев. Высокие, статные, одетые по последнему слову моды, они притягивали взгляды, но их ледяные ауры заставляли окружающих держать дистанцию.

И посреди этого великолепия плелся Такемичи, нагруженный пакетами, которые братья милостиво разрешали ему нести «для укрепления мускулатуры».

– Посмотри на это, Рин-рин, – Ран остановился у витрины с какими-то невообразимыми аксессуарами. – Как думаешь, Такемичи пойдет этот чокер с шипами?

– Ран, нет! – Ханагаки едва не выронил пакеты. – Я не собака!

– А жаль, – Риндо подошел ближе, поправляя на Такемичи воротник новой куртки. – Ты иногда так забавно гавкаешь, когда пытаешься казаться крутым перед Дракеном.

– Я не гавкаю! Я... я выражаю протест!

– Очень милый протест, – Ран внезапно притянул его к себе за талию прямо посреди людного холла. – Знаешь, что мне в тебе нравится больше всего, Такемичи?

– Что? – буркнул Ханагаки, чувствуя, как щеки начинают гореть под взглядами прохожих.

– То, как ты пытаешься нас ненавидеть, но всё равно всегда выбираешь те сладости, которые любит Риндо, и завариваешь мне чай именно так, как я люблю, когда думаешь, что я не вижу.

Такемичи замер, не зная, что ответить. Это была одна из тех редких минут, когда Хайтани переставали играть роли «королей Роппонги» и становились просто... его парнями. Странными, пугающими, но на удивление внимательными.

– Ладно, хватит нежностей, – прервал момент Риндо, чей взгляд зацепился за что-то в толпе. – Смотрите-ка, кто это там у нас прячется за стойкой с парфюмом?

Такемичи проследил за его взглядом и похолодел. Там, пытаясь слиться с флаконами «Chanel», стояли Чифую и Баджи. Судя по их лицам, они наблюдали за этой сценой уже минут пять.

– О, партнер... – Чифую вышел вперед, неловко потирая затылок. – Мы тут... э-э... просто мимо проходили. Баджи-сану нужны были духи с запахом... лапши?

– С запахом жженой резины и победы, идиот! – огрызнулся Баджи, но тут же перевел взгляд на Такемичи. – Ханагаки, ты выглядишь как модель из журнала для извращенцев. Что на тебе надето?

– Это высокая мода, Кейске, – Ран ослепительно улыбнулся, не выпуская Такемичи из объятий. – Тебе не понять. Твой стиль застрял где-то между «я сбежал из зоопарка» и «я не мыл голову неделю».

– Чего сказал?! – Баджи уже был готов броситься в бой, но Чифую вовремя схватил его за локоть.

– Успокойтесь! Мы в общественном месте! – прошипел Мацуно. Он посмотрел на Такемичи с искренним сочувствием. – Такемичи, ты в порядке? Тебя не держат в заложниках? Если они заставляют тебя носить это под дулом пистолета, просто кивни.

– Чифую, всё нормально, правда, – Такемичи неловко улыбнулся, пытаясь высвободиться из хватки Рана, но тот лишь крепче прижал его к себе. – Они просто... помогают мне с имиджем.

– С имиджем «собственности братьев Хайтани»? – хмыкнул Баджи. – Весь город только об этом и треплет. Майки до сих пор в депрессии, ест только дораяки и ни с кем не разговаривает. Говорит, что его «солнышко» украли злые волки.

– Мы не украли, – подал голос Риндо, подходя к Баджи вплотную. – Мы совершили выгодный обмен. Мы дали Тосве мир в Роппонги, а взамен получили... – он на мгновение замолчал, глядя на покрасневшего Такемичи, – ...центр нашей вселенной.

Наступила тишина. Даже Баджи, кажется, не нашел, что на это ответить. Чифую просто открыл рот, переводя взгляд с одного Хайтани на другого.

– Вы... вы сейчас это серьезно сказали? – выдавил Чифую. – Без шуток?

– Хайтани никогда не шутят, когда дело касается их трофеев, – Ран наклонился и запечатлел на макушке Такемичи быстрый поцелуй. – Ладно, нам пора. У нас по плану дегустация десертов, а Такемичи еще не примерил те шелковые рубашки.

Когда они уходили, Такемичи обернулся и одними губами прошептал Чифую: «Помоги мне». Но Мацуно лишь печально помахал рукой вслед, понимая, что его партнер пропал окончательно и бесповоротно.

***

Вечер того же дня выдался на редкость шумным. К Хайтани без приглашения завалились «гости». Майки, Дракен и Мицуя решили, что им жизненно необходимо проверить, в каких условиях живет их «герой».

– Ого, – Мицуя первым оценил интерьер. – А у вас тут... стильно. Хотя слишком много золота. Это безвкусно.

– Твое мнение очень важно для нас, – Ран лениво развалился на диване, закинув ноги на журнальный столик. – Такемичи, принеси гостям сок. Или что там пьют дети?

– Я тебе не слуга! – донесся голос Ханагаки из кухни.

– Видите? – Риндо, сидевший в кресле с книгой, кивнул в сторону кухни. – Совсем от рук отбился. Никакого уважения к старшим.

Майки, который до этого момента молча обследовал квартиру, внезапно замер перед огромным портретом на стене. На нем были изображены Ран и Риндо, а между ними, чуть ниже, был приклеен... обычный полароидный снимок спящего Такемичи с размазанным по щеке мороженым.

– Это что? – Майки указал пальцем на снимок.

– Это искусство, – пояснил Ран. – Мы решили, что оригинал картины был слишком скучным. Такемичи добавил ей... жизни.

– Вы приклеили его фото на картину стоимостью в несколько миллионов иен? – Дракен потер виски. – Вы двое реально психи.

– Мы просто влюбленные психи, Кен-чик, – Ран подмигнул ему. – Тебе ли не знать, как это бывает.

В этот момент из кухни вышел Такемичи с подносом. Увидев всё руководство Тосвы в сборе, он едва не выронил стаканы.

– О, Майки-кун! Дракен-кун! Вы пришли!

– Мы пришли забрать тебя на прогулку, Такемиччи, – Майки подошел к нему и серьезно посмотрел в глаза. – Скажи мне честно. Они тебя обижают? Бьют? Заставляют смотреть французское кино без субтитров?

Такемичи посмотрел на Рана, который в этот момент строил ему рожи за спиной Майки, и на Риндо, который незаметно показал ему большой палец.

– Нет, Майки-кун. Они... они на самом деле хорошие. Ран вчера три часа помогал мне с домашкой по истории, правда, в итоге мы выяснили, что он знает историю только по сериалам про якудза. А Риндо... он научил меня паре приемов самообороны.

– Которые заключаются в том, чтобы кричать «Ран, Риндо, меня обижают!», – вставил младший Хайтани.

– Это самый эффективный прием в Токио, – подтвердил Ран.

Мицуя рассмеялся, качая головой.

– Знаешь, Такемичи, я сначала думал, что это шутка. Ну, Хайтани и ты... это как объединить изысканное вино и... газировку из автомата. Но сейчас я вижу, что вы как-то... дополняете друг друга.

– Газировка — это я? – обиделся Такемичи.

– Ты — это сахар, Ханагаки, – Ран внезапно оказался рядом, забирая у него поднос и ставя его на стол. – Слишком много сахара вредно для зубов, но мы с Риндо всегда были сладкоежками.

Атмосфера в комнате внезапно изменилась. Исчезло напряжение, исчезла враждебность. Осталось только странное, почти семейное тепло. Майки, наконец, улыбнулся своей привычной детской улыбкой и стащил с подноса стакан сока.

– Ладно. Если Такемиччи счастлив, я не буду объявлять вам войну. Но если я увижу на нем хоть одну царапину, которая не была получена в честном бою...

– То что? – Риндо приподнял бровь.

– То я разрешу Баджи поджечь ваш гардероб, – мило ответил глава Тосвы.

Братья Хайтани синхронно вздрогнули. Это была самая страшная угроза, которую они могли услышать.

***

Когда гости ушли, в квартире снова воцарилась тишина. Такемичи сидел на балконе, глядя на огни ночного Роппонги. Город казался бесконечным морем света, и где-то там, в этом море, была его прежняя жизнь — простая, понятная и одинокая.

Две тени скользнули к нему. Ран обнял его сзади, положив подбородок на плечо, а Риндо встал рядом, опираясь на перила.

– О чем думаешь, герой? – тихо спросил Ран.

– О том, что всё это... очень странно, – признался Такемичи. – Полгода назад мы пытались убить друг друга в порту. А теперь мы спорим из-за цвета моих носков. Как мы до этого дошли?

– Мы просто поняли, что драться с тобой скучно, – Риндо посмотрел на него через плечо. – Ты не умеешь проигрывать. Даже когда лежишь в отключке, ты умудряешься выглядеть так, будто победил. Нас это взбесило. А потом... заинтересовало.

– А потом мы поняли, что ты единственный человек, который не смотрит на нас как на «тех самых Хайтани», – добавил Ран, целуя его в висок. – Для тебя мы просто два придурка, которые слишком много тратят на шмотки и не умеют готовить яичницу. Это... освежает.

Такемичи улыбнулся. Он взял их за руки — правую руку Рана и левую Риндо. Его ладони были маленькими по сравнению с их, но он держал их крепко.

– Вы и есть придурки, – сказал он. – Но вы мои придурки.

– Ого, какие собственнические замашки, – рассмеялся Ран. – Рин-рин, ты слышал? Нас присвоили.

– Мне нравится, – отозвался младший, переплетая свои пальцы с пальцами Такемичи. – Пошли в дом. Холодает, а я не хочу, чтобы наше сокровище простудилось. Кто тогда будет стирать мои повязки?

– Я уволюсь! – крикнул Такемичи, когда они потащили его внутрь.

– Не уволишься, – Ран подхватил его на руки, кружа по комнате. – У нас контракт на всю жизнь. И там мелким шрифтом написано, что поцелуи входят в обязательную программу компенсации морального вреда.

– Покажите мне этот контракт!

– Сначала компенсация, – хором ответили братья, и Такемичи понял, что спорить с ними бесполезно. Да и не очень-то и хотелось.

В ту ночь Роппонги спал спокойно. А в одном из самых дорогих пентхаусов города три человека нашли то, чего не могли купить ни за какие деньги — странную, неправильную, но абсолютно искреннюю любовь, которая была сильнее любых банд и любых законов улиц.