← Назад к обзору

Хзхз

Битва за пульт и проклятие розового пони

– Риндо, положи мачете на место. Это всего лишь упаковка с подгузниками, а не голова главы вражеской группировки. – Такемичи устало прислонился к косяку кухни, наблюдая, как младший Хайтани с хирургической точностью пытается вскрыть пачку памперсов холодным оружием.

– Эта полиэтиленовая дрянь бросает мне вызов, Такемичи. – Риндо даже не обернулся, его очки опасно блеснули в свете кухонных ламп. – Она не поддается обычным человеческим усилиям. Я чувствую, как она насмехается над моим терпением.

– Ты просто не нашел язычок для открывания, – вздохнул Ханагаки, подходя ближе и легким движением руки разрывая перфорацию. – Видишь? Магия вне Хогвартса. А теперь убери это пугающее лезвие, пока Хару не решил, что это его новая игрушка для песочницы.

Из гостиной донесся подозрительный грохот, а затем заливистый смех четырехлетнего Хару и театральный стон Рана. Такемичи и Риндо переглянулись и синхронно бросились в комнату.

Картина, представшая их взору, могла бы довести до инфаркта любого ценителя высокой моды. Ран Хайтани, человек, чей гардероб стоил как небольшой остров в Тихом океане, лежал на ковре, а Хару старательно украшал его заплетенные косички разноцветными заколками в виде розовых пони и блестящих бабочек.

– Папа Ран, ты теперь принцесса лесного царства! – провозгласил ребенок, вонзая очередную заколку в безупречную прическу отца. – Тебе не хватает только пыльцы фей и чувства собственного достоинства.

– Хару, радость моя, – прохрипел Ран, не смея пошевелиться, чтобы не расстроить сына, – про пыльцу я согласен, но достоинство у меня отобрали еще в тот момент, когда ты заставил меня смотреть «Свинку Пеппу» три раза подряд. Такемичи, спаси меня. Я чувствую, как мой авторитет в Роппонги тает с каждой новой пони в моих волосах.

– Тебе идет, – Риндо не удержался и достал телефон, чтобы запечатлеть этот исторический момент. – Я отправлю это Коко. Он давно искал способ шантажировать тебя, чтобы ты перестал воровать его элитный коньяк.

– Только попробуй, Рин-рин, и твоя коллекция виниловых пластинок превратится в очень дорогие подставки для чая, – лениво огрызнулся Ран, но послушно подставил голову под очередную порцию «украшений».

– Так, банда, отставить деградацию! – Такемичи захлопал в ладоши, пытаясь навести порядок. – Хару, пора обедать. Ран, сними этот зоопарк с головы. Риндо... просто перестань быть собой хотя бы на пять минут.

– Обед? – Хару нахмурился, и в этот момент он стал пугающе похож на Риндо во время допроса пленных. – Если это снова брокколи, я объявляю мирный протест и переезжаю жить к дяде Майки. Он обещал мне безлимитные тайяки и право вето на собраниях Тосвы.

– Дядя Майки плохо на тебя влияет, – Такемичи подхватил сына на руки. – И нет, это не брокколи. Это наггетсы в форме динозавров. Ран лично ездил за ними на другой конец города.

– Я стоял в очереди с какими-то фанатиками здорового питания, – подал голос Ран, наконец сев и пытаясь выпутать заколку-единорога из волос. – Одна дама пыталась прочитать мне лекцию о вреде фритюра. Я просто показал ей свою татуировку на шее и спросил, не хочет ли она обсудить вред челюстно-лицевых травм. Она внезапно вспомнила о срочных делах.

– Ты неисправим, – Такемичи покачал головой, направляясь на кухню. – Помогите мне накрыть на стол, короли недоделанные.

Спустя десять минут семейная идиллия была нарушена великим спором за телевизор. Хару хотел смотреть документалку про акул (влияние Риндо), Ран настаивал на модном показе из Милана («ребенку нужно развивать чувство прекрасного, Такемичи!»), а сам Ханагаки мечтал просто посидеть в тишине или хотя бы посмотреть новости.

– Акулы едят людей, это познавательно! – доказывал Риндо, перехватывая пульт у брата.

– Акулы не носят шелк и не умеют сочетать цвета! – парировал Ран, применяя болевой прием на запястье брата. – Хару должен знать, что в этом сезоне в тренде оверсайз, а не чешуя!

– Ка-ка! – внезапно выкрикнул Хару свое любимое слово-паразит, которое он использовал всякий раз, когда родители вели себя как идиоты. – Вы оба — кака! Дайте пульт папе Такемичи, он хочет смотреть сериал про врачей и плакать в конце каждой серии!

В комнате повисла тишина. Ран и Риндо медленно повернулись к Такемичи.

– Ты плачешь над сериалами про врачей? – в один голос спросили братья.

– Там очень грустная музыка! – вспыхнул Ханагаки, отбирая пульт у застывших Хайтани. – И вообще, это единственный способ расслабиться в этом сумасшедшем доме. Один из вас постоянно точит ножи, другой примеряет косички перед зеркалом, а ребенок рассуждает о макроэкономике!

– Я не просто примеряю косички, я создаю образ! – возмутился Ран.

– А ножи должны быть острыми, это вопрос гигиены! – добавил Риндо.

Хару тем временем незаметно пробрался к столу и начал методично выстраивать из наггетсов-динозавров боевое построение, напоминающее формацию «Поднебесья» в битве у залива.

– Папа Такемичи, – позвал малыш, когда взрослые наконец закончили перепалку. – А почему дядя Санзу всегда носит маску? Папа Риндо сказал, что это потому, что он слишком много улыбался во время работы. Это правда?

Такемичи поперхнулся соком. Ран и Риндо синхронно уткнулись в свои тарелки, внезапно проявив небывалый интерес к еде.

– Э-э... Хару, понимаешь, – начал Такемичи, лихорадочно соображая. – У дяди Санзу... очень специфическое чувство юмора. И он очень заботится о гигиене! Да, именно так. Маска — чтобы не дышать пылью.

– Неправда, – Хару прищурился. – Я слышал, как дядя Дракен говорил, что Санзу — поехавший наглухо псих. А папа Ран тогда засмеялся и сказал, что «в нашей компании это комплимент». Значит, вы тоже психи?

– Мы не психи, мы эксцентричные личности с высоким уровнем социальной девиации, – быстро вставил Ран, пытаясь спасти ситуацию. – Ешь динозавра, Хару. Тираннозавры не задают лишних вопросов, они просто доминируют.

– Я хочу быть как тираннозавр, – согласился ребенок, откусывая голову бумажному динозавру. – Только в костюме от Гуччи.

После обеда наступило время «тихого часа», который в семье Хайтани обычно превращался в соревнование «кто быстрее доведет Такемичи до белого каления».

– Такемичи, Хару не хочет спать, он хочет, чтобы мы научили его играть в покер на раздевание, – сообщил Риндо, выходя из детской с невозмутимым видом.

– Что?! – Ханагаки едва не выронил книгу.

– Шучу. На конфеты, конечно. Но он уже блефует лучше, чем Ран, когда обещает не тратить деньги на новую машину.

– Я не блефую, я инвестирую в свой комфорт! – донесся голос Рана из ванной, где он, судя по запаху, выливал на себя литр дорогого одеколона. – Такемичи, где мой увлажняющий крем с частицами золота? Я не могу выйти в свет с сухой кожей, это преступление против человечества.

– Твой крем в холодильнике, рядом с йогуртами! – крикнул Такемичи. – И не смей его мазать на хлеб, как в прошлый раз, когда ты перепутал его с маслом!

– Это было один раз, и у меня потом была очень сияющая улыбка! – отозвался Ран.

Вечер подкрался незаметно. Хару, наконец-то утомившись от собственных философских размышлений, уснул прямо на ковре в обнимку с плюшевым медведем, которому Риндо всё-таки наложил «профессиональную» повязку на лапу.

Братья Хайтани и Такемичи сидели на полу в гостиной, окруженные игрушками, обрывками журналов и общим ощущением легкого безумия.

– Знаешь, Ханагаки, – Риндо лениво потянулся, задевая ногой музыкальную карусель, которая тут же заиграла бодрую мелодию. – Если бы мне пять лет назад сказали, что я буду проводить субботу, выбирая заколки с пони и обсуждая динозавров, я бы сломал этому человеку обе ноги.

– А сейчас? – Такемичи с улыбкой посмотрел на него.

– А сейчас я думаю, что сломаю ноги любому, кто попытается это у меня забрать, – просто ответил Риндо, поправляя очки.

– Как грубо, Рин-рин, – Ран подмигнул Такемичи, притягивая его к себе и бесцеремонно усаживая на колени. – Мы просто стали более избирательны в своих битвах. Раньше мы сражались за Роппонги, а теперь — за право не доедать за Хару овощное пюре. И поверь, вторая битва гораздо кровопролитнее.

– Кстати о пюре, – Такемичи хитро прищурился. – Кто сегодня забыл помыть соковыжималку? Она теперь выглядит так, будто там взорвался Шрек.

Братья синхронно указали друг на друга.

– Это был Риндо, он пытался сделать «энергетический коктейль» из сельдерея и чили! – сдал брата Ран.

– А Ран пытался отфильтровать через нее свой ополаскиватель для волос, чтобы «придать ему фруктовую нотку»! – не остался в долгу младший.

Такемичи только рассмеялся, чувствуя, как его обнимают четыре сильные руки. В этом доме никогда не было тишины, порядка или нормальности. Здесь всегда пахло опасностью, дорогим табаком и детской присыпкой. Здесь жили люди, которые могли убить за косой взгляд, но пасовали перед требованием ребенка прочитать сказку голосом злой колдуньи.

– Эй, Такемичи, – Ран внезапно стал серьезным, заглядывая ему в глаза. – Ты ведь понимаешь, что мы никогда тебя не отпустим? Даже если Хару вырастет и станет новым королем Токио, ты всё равно будешь принадлежать нам.

– Я знаю, – Такемичи прижался лбом к его лбу. – Куда я от вас денусь? Кто еще будет следить, чтобы вы не поубивали друг друга из-за того, чей шампунь круче?

– Мой круче, – вставил Риндо.

– Мечтай, очкарик, – лениво отозвался Ран.

В этот момент Хару во сне громко чмокнул губами и пробормотал:

– Дядя Майки... не ешь мой флажок...

Троица замерла, а затем одновременно прыснула от смеха. Жизнь с братьями Хайтани была похожа на бесконечный триллер с элементами комедии абсурда, но Такемичи Ханагаки точно знал: это был лучший сценарий, который он когда-либо писал для своей судьбы.

– Пошли спать, – прошептал Такемичи. – Пока Хару не проснулся и не решил, что нам всем нужно срочно построить замок из подушек в натуральную величину.

– Поздно, – Риндо указал на шевелящееся одеяло в углу. – Я вижу движение. План «Перехват» провален.

– Папа Такемичи! – раздался бодрый голос Хару. – Я придумал! Нам нужен слон! Настоящий! Дядя Санзу сказал, что если я очень попрошу, он привезет его из зоопарка в багажнике!

– Я убью Санзу, – констатировал Ран, вставая и потягиваясь. – Риндо, готовь мачете. Кажется, у нас намечается ночная охота на розовых слонов и одного розововолосого идиота.

– С удовольствием, брат, – Риндо хищно улыбнулся, и в этот момент они снова стали теми самыми легендарными братьями из Роппонги.

А Такемичи просто вздохнул, подхватил Хару на руки и пошел за ними. В конце концов, в этой семье даже охота на слонов обещала быть чертовски стильной.