Клава Кока 18+
Ритм запретного города
Прошло всего два дня, но тишина моей квартиры казалась мне оглушительной после той ночи. Я прокручивал в голове каждое её движение, каждый стон и ту бесстыдную прямолинейность, с которой Клава принимала удовольствие. Она была как яркая вспышка, после которой в глазах долго стоят тёмные пятна. Я не ждал звонка так скоро, но когда экран телефона засветился незнакомым номером в два часа ночи, интуиция сработала мгновенно.
– Спишь, ковбой? – раздался в трубке её характерный голос, чуть хриплый, с едва уловимыми нотками усталости и вызова.
– Для тебя у меня всегда открыты глаза, Клава, – ответил я, чувствуя, как внутри мгновенно просыпается азарт. – Что, «правильная жизнь» снова начала душить?
– Хуже, – она коротко рассмеялась. – Я на студии, пишу новый трек о вечной любви, и меня тошнит от собственного голоса. Мне нужно срочно выпить чего-нибудь крепкого и увидеть кого-нибудь порочного. Адрес тот же?
– Жду через пятнадцать минут.
Она приехала через двадцать. На этот раз на ней были широкие спортивные штаны с низкой посадкой и короткий топ, открывающий идеальный плоский живот. На голове — кепка, скрывающая узнаваемое лицо, но тот драйв, который исходил от неё, невозможно было спрятать ни под какой одеждой. Как только дверь закрылась, Клава сбросила кроссовки и, не говоря ни слова, прошла вглубь комнаты, по-хозяйски оглядываясь.
– У тебя уютно, – она обернулась, сверкнув глазами. – Но слишком спокойно. Давай это исправим?
Она подошла ко мне вплотную, и я увидел, что её зрачки расширены. Она не была пьяна, она была взвинчена адреналином и творческим кризисом, который требовал немедленного выхода. Клава положила ладони мне на грудь, медленно ведя ими вверх, пока пальцы не сомкнулись на моей шее.
– Дима уехал в очередную экспедицию за призраками, – прошептала она, притягивая моё лицо к своему. – А я нашла призрака поинтереснее. Такого, которого можно потрогать.
– Ты рискуешь, Клава, – я обхватил её за талию, чувствуя под пальцами нежную кожу. – Рано или поздно твои прогулки станут достоянием общественности.
– Плевать, – она дерзко выставила подбородок. – Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на страх перед заголовками. Я хочу чувствовать себя живой прямо сейчас. Сделай так, чтобы я забыла все свои тексты, все ноты и всех фанатов.
Она поцеловала меня — требовательно, почти грубо, вторгаясь языком и заставляя меня отвечать с той же силой. В этом поцелуе не было нежности, в нём была жажда. Клава действовала быстро: её руки скользнули к моему ремню, а зубы впились в мою нижнюю губу. Она была как оголённый провод под напряжением.
– Опять хочешь быть сверху? – спросил я, когда мы, не разрывая объятий, переместились к дивану.
– Хочу, чтобы ты взял меня так, будто я твоя самая большая победа и самое грязное преступление одновременно, – выдохнула она, срывая с себя топ.
Её грудь, подрагивающая от частого дыхания, была идеальной. Клава не стала дожидаться прелюдий. Она сама избавилась от штанов, оставшись в крошечных стрингах, которые только подчеркивали округлость её бедер. Она опустилась на колени прямо на ковре, глядя на меня снизу вверх тем самым взглядом, от которого у любого мужчины перехватило бы дыхание.
– Помнишь, как мне понравилось в прошлый раз? – она облизнула губы, и в её глазах промелькнуло лукавство. – Повторим на бис?
Она работала ртом так, будто от этого зависела её карьера. Клава была удивительно технична и в то же время эмоциональна. Она не просто делала минет, она превращала это в перформанс. Её рука сжимала моё бедро, ногти слегка впивались в кожу, а глаза не отрывались от моих, ловя каждую эмоцию. Когда я почувствовал, что предел близок, я придержал её за голову, но она лишь сильнее прижалась ко мне, давая понять, что не боится последствий.
Как и в прошлый раз, я кончил ей на лицо. Белые капли расчертили её щеки и лоб, попали на ресницы. Клава замерла на секунду, тяжело дыша, а затем с тихим стоном удовольствия начала собирать сперму пальцами. Она делала это медленно, смакуя момент, глядя на меня с такой неприкрытой похотью, что я почувствовал, как новая волна желания поднимается во мне.
– Ты — мой лучший наркотик, – пробормотала она, слизывая остатки с ладони. – Но я обещала, что буду требовательнее.
Она поднялась, толкнула меня на диван и оседлала, не давая ни секунды на передышку. Её движения были ритмичными, как бит в её песнях. Она скакала на мне, закинув голову, и её платиновые волосы метались из стороны в сторону. Клава громко стонала, выкрикивая пошлые слова, которые вряд ли когда-нибудь попадут в эфир радиостанций. Она была настоящей, дикой, необузданной.
– Да, вот так! – кричала она, ускоряясь. – Глубже, чёрт возьми, ещё глубже!
Мы трахались долго, меняя локации и позы. От дивана перешли к стене, где я держал её на весу, а она обхватила мою талию ногами, содрогаясь от каждого толчка. Затем — на кухонном столе, среди разбросанных столовых приборов, которые со звоном падали на пол. Клава была неутомима. Казалось, чем больше она отдавала энергии, тем больше в ней её просыпалось.
– Знаешь, о чём я сейчас думаю? – прошептала она, когда мы, обессиленные, на мгновение замерли в миссионерской позе.
– О чём? – я вытирал пот с её лба.
– О том, что если бы сейчас здесь была камера, это видео побило бы все рекорды просмотров. Но я рада, что это только наше. Мой маленький грязный секрет.
– Твой муж бы не оценил такой контент, – заметил я, входя в неё медленным, тягучим движением.
– Дима... – она на мгновение закрыла глаза. – Он любит образ. А ты любишь мясо. Ты любишь меня настоящую, ту, которая хочет кричать от удовольствия и пачкаться в сперме. И это именно то, что мне нужно, чтобы не сойти с ума в этом шоу-бизнесе.
Она снова перехватила инициативу, перевернув меня на спину. Её страсть была заразительна. Мы снова вошли в тот бешеный ритм, где нет имен, нет статусов, а есть только два тела, стремящихся к одному финалу. Я чувствовал, как её мышцы сжимаются, как она дрожит, приближаясь к пику.
– Сейчас... да, давай! – выдохнула она, прижимаясь грудью к моей груди.
Я снова выплеснул всё в неё и на неё, чувствуя полное опустошение и в то же время невероятный подъем. Клава упала на меня, её сердце стучало о мои ребра, как пойманная птица.
– Это было... мощно, – прошептала она спустя вечность. – Ты каждый раз умудряешься меня удивить.
– Ты сама провоцируешь это, Клава. Ты — катализатор.
Она приподнялась, посмотрела на свои испачканные бедра и живот, а затем перевела взгляд на меня. В этом взгляде уже не было той хищницы, была лишь усталая, но довольная женщина.
– Мне нужно в душ, – она лениво потянулась. – Иначе водитель решит, что я занималась не вокалом, а борьбой в грязи.
Пока она была в ванной, я слушал шум воды и думал о том, насколько странна жизнь. Миллионы людей мечтают просто увидеть её вживую, а она сейчас смывает мои следы со своего тела в моей ванной.
Клава вышла, обернутая в моё полотенце. Она выглядела свежей, несмотря на бессонную ночь. Она быстро оделась, вернув себе образ дерзкой девчонки из топов чартов.
– Увидимся на премии на следующей неделе? – спросила она, стоя у двери.
– Я буду там. Постараюсь не смотреть на тебя слишком красноречиво.
– О, наоборот, – она подмигнула, надевая кепку. – Смотри именно так. Пусть все гадают, почему я так сияю со сцены. Это будет наша маленькая игра.
Она вышла, оставив после себя тишину и легкий запах геля для душа, перемешанный с ароматом её кожи. Я знал, что это не конец. Клава Кока не из тех, кто останавливается на достигнутом. Она любила риск, любила секс и, кажется, теперь она по-настоящему полюбила наши встречи.
Я подошел к окну и увидел, как она садится в машину. Она не обернулась, но я был уверен, что в этот момент на её губах играет та самая пошлая и торжествующая улыбка. Шоу продолжалось, но главные сцены теперь разыгрывались за закрытыми дверями. И я был единственным зрителем, которому разрешили не просто смотреть, но и участвовать в этом безумном, запретном перформансе.