Клава Кока 18+
Симфония порока в свете софитов
Прошло несколько дней, и Москва снова закружила нас в своем безумном ритме. Клава была на пике медийной активности: интервью, премии, бесконечные сторис. Но я знал, что за каждым её профессиональным «сыром» в камеру скрывается голодная хищница, которая ждет момента, чтобы сорвать с себя эти глянцевые оковы.
На этот раз она превзошла саму себя в плане дерзости. Сообщение пришло в разгар рабочего дня: «Сегодня финал крупного музыкального шоу. Я в жюри. После эфира будет афтерпати в клубе при студии, но я хочу, чтобы ты пришел прямо в мою гримерку во время рекламной паузы. У тебя будет ровно десять минут. Пароль для охраны: "Ангел"».
Я приехал вовремя. Огромный телецентр гудел, как потревоженный улей. Охранник у служебного входа, услышав пароль, окинул меня коротким понимающим взглядом и указал на лифты. Коридоры были забиты техниками, стилистами и мечущимися ассистентами. Дверь с золотой табличкой «Клава Кока» была слегка приоткрыта.
Я вошел и запер замок. Клава сидела перед огромным зеркалом, окруженным яркими лампами. На ней было сценическое платье, состоящее, казалось, из одних только страз и тонких нитей, которые едва прикрывали её соски и интимные зоны. Увидев меня в отражении, она не обернулась, лишь хищно улыбнулась.
– Ты пунктуален, – прошептала она, не сводя с меня глаз через зеркало. – У нас осталось восемь минут. Прямой эфир не ждет, а я уже на пределе.
– Ты выглядишь как богиня, – я подошел ближе, кладя руки ей на плечи. Кожа была покрыта тонким слоем шиммера и пахла дорогими духами и волнением. – Но я знаю, что под этим блеском скрывается самая грязная девчонка в этом здании.
– О да... – она резко развернулась на стуле, раздвигая ноги. – Эта роль «судьи» меня убивает. Я должна сидеть с умным видом и оценивать таланты, когда всё, о чем я думаю — это как ты входишь в меня.
Она не стала тратить время на прелюдии. Клава схватила меня за ремень и потянула на себя, заставляя встать между её колен. Её движения были лихорадочными.
– Сделай это быстро, – приказала она, расстегивая мою ширинку. – Я хочу выйти в эфир с твоим вкусом во рту. Это даст мне ту самую искру, которой так не хватает этим скучным продюсерам.
Она опустилась на колени прямо на ворсистый ковер гримерки. Её бриллиантовые серьги качались, когда она жадно взяла меня в рот. Клава была ненасытна. Она использовала язык с такой яростью, будто пыталась выпить из меня всю жизнь. Она смотрела на меня снизу вверх, и в этом взгляде была смесь религиозного экстаза и абсолютного бесстыдства.
– Клава, тише... – прохрипел я, чувствуя, как её зубы слегка царапают кожу. – Ты сорвешь эфир.
– Плевать на эфир, – пробормотала она, на секунду отстранившись. – Я хочу тебя. Сейчас.
Она снова вернулась к делу, и я почувствовал, как волна удовольствия поднимается от самых кончиков пальцев. Когда финал стал неизбежен, я попытался придержать её за плечи, но она лишь сильнее прижалась лицом ко мне.
Я кончил мощными толчками. Сперма брызнула ей на лицо, пачкая безупречный макияж, попадая на ресницы и лоб. Клава замерла, тяжело дыша. Она медленно собрала капли с щеки пальцем и, глядя мне прямо в глаза, слизнула их.
– Божественно, – выдохнула она, поднимаясь. – А теперь — самое главное.
Она вскочила на высокий стол для макияжа, сбрасывая на пол пудреницы и лаки для волос. Она широко раздвинула ноги, демонстрируя, что под этим платьем из страз на ней нет абсолютно ничего.
– У нас три минуты, – она схватила меня за шею, притягивая к себе. – Вбей меня в это зеркало. Я хочу слышать, как оно дрожит.
Я вошел в неё одним мощным движением. Клава вскрикнула, и этот звук утонул в шуме аплодисментов, доносившихся из динамика трансляции в углу комнаты. Мы двигались в бешеном, рваном ритме. Она обхватила мою талию ногами, её шпильки царапали мою спину, а стразы на её платье впивались в мою кожу.
– Да! Еще! – стонала она, закидывая голову. – Я хочу чувствовать тебя каждой клеткой, пока они там объявляют победителя!
Зеркало за её спиной действительно вибрировало, отражая наши сплетенные тела в ореоле ярких ламп. Клава была воплощением похоти. Она сама направляла мои бедра, требуя всё большей глубины и жесткости.
– Клава, минута до выхода! – раздался резкий стук в дверь и голос ассистентки.
– Иду! – крикнула она, не сбавляя темпа, её голос сорвался на высокой ноте, когда она достигла оргазма.
Её тело содрогалось в мощных спазмах, она впилась зубами в моё плечо, сдерживая крик. Я закончил следом, заполняя её до краев. Мы замерли на несколько секунд, тяжело дыша в унисон с гулом студии.
– Это было... безумно, – прошептала она, быстро сползая со стола.
Она схватила влажную салфетку, одним ловким движением поправила макияж, растерла остатки спермы по животу под платьем и взглянула в зеркало. Её глаза сияли, а щеки горели естественным румянцем, который не под силу ни одним румянам.
– Как я выгляжу? – спросила она, поправляя прическу.
– Как женщина, которая только что совершила преступление и осталась безнаказанной, – ответил я, пытаясь привести себя в порядок.
– Именно так я себя и чувствую, – она подмигнула мне, набросила на плечи легкую накидку и направилась к двери.
У самого выхода она обернулась.
– Дима сегодня встречает меня после шоу, – она лукаво улыбнулась. – Представь, как он будет меня целовать, не подозревая, чей вкус у меня на губах и кто сейчас пульсирует внутри меня. Это заводит меня даже сильнее, чем сам секс.
Она вышла, и через мгновение я увидел её на мониторе. Она сидела в кресле жюри, ослепительно улыбалась и комментировала выступление очередного конкурсанта, как ни в чем не бывало. Только я видел, как она иногда незаметно поправляет край платья и как блестят её глаза, когда она ловит свое отражение в камере.
Вечер продолжился в элитном клубе «Obsession». Это было место, где грань между приличием и пороком стиралась окончательно. Клава приехала туда вместе с Димой. Он выглядел уставшим, но гордым за свою жену, обнимал её за талию, пока они позировали фотографам. Я стоял в тени бара, потягивая виски и наблюдая за этой идеальной картинкой.
Клава заметила меня почти сразу. Она что-то шепнула мужу, тот кивнул и отошел к бару за напитками. Она же, плавно покачивая бедрами, направилась в сторону танцпола, пройдя мимо меня так близко, что я почувствовал жар её тела.
– Встретимся в туалете для персонала через пять минут, – бросила она, едва шевеля губами. – Дима будет занят разговорами с продюсерами минимум полчаса.
Это была опасная игра, но именно в этом и заключался весь смысл для Клавы. Она любила ходить по лезвию бритвы.
Служебное помещение было тесным, пахло хлоркой и дешевым освежителем, что создавало странный контраст с её бриллиантами и платьем за миллионы рублей. Как только я вошел, она набросилась на меня, прижимая к кафельной стене.
– Я не могу остановиться, – шептала она, расстегивая мою рубашку. – Тот быстрый секс в гримерке только раздразнил меня. Я хочу, чтобы ты взял меня здесь, в этой нищете, пока мой муж стоит в десяти метрах отсюда и пьет шампанское за мой успех.
– Ты совсем потеряла страх, Клава, – я подхватил её под бедра, поднимая. – Если нас поймают, твоей карьере конец.
– Плевать, – она впилась в мой рот поцелуем, полным отчаяния и страсти. – Карьера — это клетка. А ты — мой ключ. Давай, сделай это!
Я прижал её к стене, чувствуя холод плитки и тепло её кожи. На этот раз мы не спешили. Я медленно входил в неё, наслаждаясь каждым стоном, который она пыталась заглушить, кусая свои пальцы. Клава извивалась в моих руках, её тело было как натянутая струна.
– О боже... Дима... он ведь... – она сбилась с дыхания, когда я резко сменил темп.
– Дима сейчас думает о рейтингах, – прошептал я ей в ухо. – А ты думаешь только о том, как я тебя трахаю. Скажи это.
– Да... – выдохнула она, её глаза закатились. – Ты трахаешь меня... прямо за стеной от него... и это лучшее чувство в мире!
Мы занимались сексом так, будто это был наш последний раз. В этой тесной каморке, под звуки приглушенных басов из клуба, Клава Кока была не звездой, не женой, не брендом. Она была просто женщиной, жаждущей грубой, первобытной силы.
Когда мы закончили, она еще долго не могла прийти в себя, прислонившись лбом к моей груди. Её дыхание обжигало мою кожу.
– Тебе нужно возвращаться, – сказал я, поправляя её платье. – Дима начнет тебя искать.
– Пусть ищет, – она слабо улыбнулась, вытирая глаза. – Я скажу, что мне стало плохо от духоты. Он поверит. Он всегда мне верит.
Она вышла первой, приведя себя в порядок с той удивительной скоростью, которой обладают только женщины её круга. Через десять минут я увидел её на танцполе — она весело смеялась, кружась в танце с мужем. Она выглядела такой невинной и счастливой, что никто и никогда не смог бы заподозрить, что всего несколько минут назад она стонала от удовольствия в грязном служебном туалете.
Я покинул клуб, когда небо над Москвой начало светлеть. Город просыпался, и вместе с ним просыпалась та самая «правильная» жизнь, от которой Клава так отчаянно бежала в мои объятия.
Я шел к своей машине, чувствуя на себе её запах и ту странную смесь торжества и опустошения. Клава Кока была наркотиком, вызывающим мгновенное привыкание. Она была разрушительной, пошлой, дерзкой и невероятно живой. И я знал, что это не последняя наша встреча. Потому что такие, как она, никогда не останавливаются, пока не сгорят дотла. А я был тем самым огнем, который она так жаждала.
Дома я обнаружил сообщение в мессенджере. Фотография из спальни: Клава лежит в постели, Дима спит рядом, отвернувшись к окну. Она смотрит в камеру, приложив палец к губам, а на её плече виден небольшой багровый след — мой след.
– «Он ничего не заметил. Но я чувствую тебя внутри себя до сих пор. Спокойной ночи, мой личный грех».
Я выключил телефон и подошел к окну. Москва сияла миллионами огней, и где-то там, в одной из элитных квартир, самая популярная девушка страны засыпала с улыбкой, которую подарил ей я. Наша тайна была в безопасности, скрытая за блеском софитов и фальшивыми заголовками газет. И это делало нашу связь еще более сладкой. Ведь нет ничего вкуснее, чем запретный плод, съеденный на глазах у всего мира.