Клава Кока 18+
Неоновый грех на высоте птичьего полета
Прошло две недели с тех пор, как мы превратили съемочный трейлер в эпицентр разврата. Клава улетела на гастроли в Дубай, и её социальные сети пестрели фотографиями роскошных отелей, золотых пляжей и бесконечных вечеринок. Я думал, что этот арабский вояж охладит её пыл, но сообщения от неё становились всё более откровенными. Она присылала видео из душа, где вода стекала по её идеальным изгибам, и аудиосообщения, полные стонов, которые она имитировала, вспоминая наши ночи.
Когда она вернулась, Москва встретила её проливным дождем, но для Клавы это не имело значения. Она позвонила мне сразу из аэропорта.
– Слушай, ковбой, я сняла пентхаус в одной из башен Сити, – её голос вибрировал от предвкушения. – Дима думает, что я на репетиции нового шоу, которая затянется до утра. У нас есть целая ночь и панорамные окна с видом на всю эту серую суету. Приезжай, я хочу, чтобы ты напомнил мне, каково это — чувствовать себя не звездой, а просто сучкой, которой нужен хороший трах.
Я не заставил её ждать. Лифт поднял меня на 82-й этаж, и когда двери открылись, я попал в мир стекла, белого мрамора и вызывающей роскоши. Клава стояла у окна, спиной ко мне. На ней был только длинный шелковый халат глубокого изумрудного цвета, который едва прикрывал её бедра. В руке она держала бокал ледяного шампанского.
– Вид потрясающий, не правда ли? – она обернулась, и я увидел, что её глаза блестят тем самым опасным огнем.
– Вид в этой комнате гораздо интереснее того, что за окном, – я подошел к ней, обнимая за талию и чувствуя, как она мгновенно прижалась ко мне всем телом.
– Ты даже не представляешь, как я соскучилась по твоему запаху, – прошептала она, утыкаясь носом в мою шею. – Там, в Дубае, всё было слишком приторным. Золото, шейхи, фальшивые улыбки... Мне не хватало твоей грубости.
Она резко отстранилась, сделала большой глоток шампанского и, прежде чем я успел что-то сказать, выплеснула остатки из бокала себе на грудь. Ледяные капли потекли по её коже, исчезая в вырезе халата.
– Охлади меня, – приказала она, глядя на меня с вызовом.
Я сорвал с неё халат одним движением. Она осталась в черных кружевных чулках на подвязках и туфлях на немыслимой шпильке. Её тело было загорелым, подтянутым и абсолютно бесстыдным. Я опустился перед ней на колени, слизывая капли шампанского с её живота, поднимаясь выше к груди. Клава выгнула спину, запустив пальцы в мои волосы, и её стоны начали заполнять огромное пространство пентхауса.
– Да... вот так... – шептала она, дрожа от контраста ледяного напитка и моих горячих губ.
Она не выдержала долго. Схватив меня за плечи, Клава потянула меня вверх и, не давая опомниться, опустилась на колени сама. Это стало нашей традицией, нашим ритуалом. Она расстегнула мои брюки с лихорадочной скоростью, будто боялась, что я исчезну.
– Мой любимый десерт, – пробормотала она, прежде чем её губы сомкнулись на мне.
В этот раз она была особенно неистовой. Возможно, сказывалось долгое отсутствие, а может, высота 80-го этажа кружила ей голову. Она работала языком, глубоко заглатывая, и её глаза, широко открытые, следили за моей реакцией. Клава любила видеть, как она ломает мою волю, как заставляет меня терять контроль. Она ласкала себя свободной рукой, доводя до безумия и меня, и себя.
– Клава, я сейчас... – я предупредил её, чувствуя, как напряжение достигает пика.
– Давай, прямо мне в рот! – выдохнула она, не отрываясь от процесса.
Я кончил мощно, и она приняла всё до последней капли. Она не просто слизывала сперму, она смаковала её, как самый дорогой деликатес, глядя на меня с торжествующей улыбкой. На её лице, на губах и подбородке остались белые следы, которые она не спешила вытирать.
– Ты — лучшее, что случалось со мной между концертами, – она поднялась, вытирая рот тыльной стороной ладони, и её взгляд стал еще более порочным. – Но теперь я хочу, чтобы ты взял меня прямо здесь, у этого окна. Пусть весь город смотрит, если у них есть бинокли.
Она прижалась животом к холодному стеклу, широко расставив ноги в черных чулках. Вид сверху был головокружительным, но вид Клавы, подставившей мне свои округлые ягодицы, был куда более захватывающим. Я вошел в неё сзади, резко и глубоко. Она вскрикнула, и её дыхание мгновенно запотело на стекле.
– О боже... да! – кричала она, не заботясь о том, что звук может разнестись по всей башне. – Сильнее, не жалей меня!
Мы трахались в бешеном ритме. Клава была как натянутая струна, реагируя на каждый мой толчок, на каждое движение. Я хватал её за волосы, оттягивая голову назад, и она подставляла мне свою шею, покрытую мелкими капельками пота.
– Ты ведь знаешь, что это неправильно? – прошептал я ей в ухо, продолжая двигаться внутри неё. – Ты — жена одного из самых известных людей страны, ты — кумир миллионов...
– К черту всё! – выдохнула она, оборачиваясь ко мне с безумным блеском в глазах. – Сейчас я не кумир. Сейчас я просто твоя подстилка, и мне это нравится больше, чем все премии мира!
Она перехватила инициативу, заставив меня сесть в глубокое кожаное кресло у окна, и оседлала меня сверху. В позе наездницы Клава была королевой. Она двигалась ритмично, грациозно, её грудь вздымалась, а платиновые волосы рассыпались по плечам. Она смотрела на огни Москвы, которые расплывались в её глазах от нахлынувшего удовольствия.
– Смотри на меня! – требовала она. – Смотри, как мне хорошо с тобой!
Мы меняли позы снова и снова. На мраморном полу, на огромной кровати, которая казалась слишком мягкой для нашей грубой страсти, и снова у окна. Клава была ненасытной. Она требовала пошлости, она хотела, чтобы я называл её самыми грязными словами, и сама не оставалась в долгу. Её прямолинейность и отсутствие каких-либо комплексов превращали наш секс в некое подобие гладиаторского боя, где не было проигравших.
– Я сейчас... я уже... – она начала содрогаться, её внутренние мышцы сжали меня так сильно, что я едва не сорвался раньше времени.
Она кончала долго и громко, её тело выгибалось дугой, а ногти оставляли глубокие царапины на моих руках. Дождавшись, пока её оргазм немного утихнет, я перевернул её на спину и закончил сам, покрывая её живот и грудь своей спермой.
Клава лежала на кровати, раскинув руки, её дыхание постепенно выравнивалось. Она выглядела абсолютно счастливой и полностью опустошенной.
– Знаешь, – она приоткрыла один глаз, – Дима завтра возвращается. Он привезет кучу историй о привидениях и заброшенных городах.
– И ты будешь слушать его с этим же выражением лица? – я прилег рядом, проводя рукой по её бедру.
– Я буду идеальной женой, – она усмехнулась, притягивая меня к себе для поцелуя. – Но внутри меня будет гореть этот огонь, который разжег ты. И знаешь, что самое забавное? Это делает наши с ним отношения только крепче. Я сбрасываю здесь всю свою тьму, чтобы с ним быть светом.
– Ты оправдываешь свой разврат философией? – я рассмеялся.
– Я оправдываю его тем, что я живая, – она серьезно посмотрела на меня. – Большинство людей просто имитируют жизнь. А мы с тобой её чувствуем. На вкус, на запах, на ощупь.
Она поднялась и подошла к зеркалу, рассматривая свое отражение. Её макияж был полностью уничтожен, на теле виднелись покраснения, а волосы напоминали воронье гнездо.
– Черт, я выгляжу как после ядерного взрыва, – она довольно улыбнулась. – Мне нужно в душ. Пойдешь со мной? Там есть огромная лейка с тропическим дождем и еще куча места для экспериментов.
– Ты когда-нибудь устаешь, Клава?
– Только когда сплю, – она подмигнула и скрылась за дверью ванной комнаты.
Я последовал за ней, зная, что эта ночь еще далека от завершения. В этом пентхаусе, над спящим городом, мы были вне закона, вне морали и вне зоны доступа для всего остального мира. Клава Кока была моей личной аномалией, и я не собирался искать от неё лекарство.
Утром, когда первые лучи солнца коснулись шпилей Сити, она уже была собрана. Снова безупречный мейкап, стильный костюм, маска успешной и недосягаемой звезды.
– До встречи, ковбой, – она поцеловала меня в щеку у лифта. – Следи за афишами. Мой следующий концерт будет посвящен тебе, хотя об этом никто не догадается.
– Я буду слушать между строк, Клава.
Двери лифта закрылись, и она исчезла, оставив меня в пустом пентхаусе, пропитанном запахом секса и дорогих духов. Я подошел к окну и посмотрел вниз. Москва просыпалась, миллионы людей спешили по своим делам, даже не подозревая, какие грязные и прекрасные вещи творились здесь, на высоте птичьего полета, под звуки поп-хитов и стоны самой желанной женщины страны. Шоу продолжалось, и я был его самым преданным фанатом.