«Кофе на двоих»
Рубиновые искры на песке
Солнце нещадно палило над стадионом Юэй, превращая огромную арену в раскаленный котел, наполненный криками тысяч зрителей. Мироку Сугияма стояла в тени тоннеля, ведущего к свету, и чувствовала, как металлическая фурнитура на её спортивной форме едва заметно вибрирует, откликаясь на её волнение. Прошло несколько месяцев с тех пор, как она в последний раз видела его. Несколько месяцев с того дня, как они разошлись после выпускного в средней школе, пообещав друг другу встретиться в академии героев.
Для Мироку это время стало переломным. Юэй не была похожа на её прежнюю школу. Здесь её алые глаза не вызывали шепотков о проклятиях, а её причуда — управление металлом и самоисцеление — считалась невероятно перспективной. В классе 1-А её приняли тепло. Урарака Очако стала первой, кто предложил ей вместе пообедать, а Изуку Мидория с энтузиазмом записывал особенности её манипуляций металлом в свой блокнот. Даже Айзава-сенсей, несмотря на свою суровость, всегда находил нужные слова, чтобы направить её силы в правильное русло, не давая чувству вины за «кровавую» сторону причуды съедать её изнутри.
Она больше не была изгоем. Она была ученицей геройского курса. Но в груди всё равно зияла пустота, которую не могли заполнить ни новые друзья, ни успехи в учебе.
– Эй, Мироку! Ты чего застыла? – Урарака легонько коснулась её плеча. – Сейчас наш выход! Весь мир смотрит!
Мироку вздрогнула и поправила свои хвосты.
– Да, я просто... немного нервничаю, – она выдавила улыбку, хотя сердце колотилось где-то в горле.
– Ты справишься! Твой контроль металла просто потрясающий, – подбодрила её подруга.
Они вышли на арену под оглушительный рев трибун. Мироку щурилась от яркого света, оглядывая толпу учеников других факультетов. Она искала только одну копну непослушных фиолетовых волос. И нашла.
Хитоши стоял среди учеников общего факультета. Он выглядел еще более усталым, чем обычно, с теми же глубокими тенями под глазами, но в его взгляде появилось нечто новое — холодная, острая решимость. Он не смотрел на неё. Его взгляд был прикован к пьедесталу, к самой вершине.
Сердце Мироку болезненно сжалось. «Он здесь. Он действительно пробился сюда».
Спортивный фестиваль начался как безумный вихрь. Бег с препятствиями, кавалерийская битва... Мироку действовала почти на автомате. Она создавала из металлических пластин, закрепленных на её поясе, острые снаряды, возводила временные щиты и помогала своей команде удерживать позиции. Но всё это время её глаза непроизвольно искали его.
И вот, наконец, финальный этап. Индивидуальные бои.
Мироку сидела на трибунах вместе со своим классом, сжимая в руках банку холодного кофе — привычка, которую она переняла у Шинсо. Её собственный бой был назначен позже, а сейчас на арену выходил он. Против Мидории.
– Хитоши-кун... – прошептала она, подаваясь вперед.
– Ты знаешь этого парня из общего курса? – спросил Каминари, сидевший рядом. – У него какой-то жуткий взгляд.
– Он не жуткий, – резко ответила Мироку, заставив Денки отпрянуть. – Он самый целеустремленный человек из всех, кого я знаю.
Бой начался странно. Шинсо что-то говорил, провоцировал, и Мидория, вопреки всем предупреждениям, ответил. Мироку видела, как Изуку замер, как его глаза остекленели. Весь стадион затаил дыхание. Она знала, что сейчас происходит. Хитоши использовал свой шанс. Тот самый шанс, который люди называли «злодейским», но который для него был единственным путем к мечте.
Когда Мидория всё же сумел вырваться из-под контроля и в итоге вытеснил Шинсо за пределы ринга, Мироку почувствовала, как у неё на глазах наворачиваются слезы. Она видела разочарование на лице Хитоши, хотя он и пытался скрыть его за привычной маской безразличия.
Как только объявили перерыв перед следующим раундом, Мироку вскочила с места.
– Ты куда? Скоро твой бой! – крикнул ей вслед Иида.
– Я скоро вернусь! Мне нужно... мне очень нужно кое-что сделать!
Она бежала по коридорам стадиона, ориентируясь на запах бетона и металла. Она знала, где он может быть. Хитоши всегда любил тихие углы, где меньше всего шансов встретить праздную толпу.
Она нашла его у запасного выхода. Он стоял, прислонившись спиной к прохладной стене, и смотрел на свои руки.
– Хитоши-кун! – выдохнула она, останавливаясь в нескольких шагах.
Он медленно поднял голову. В его глазах на мгновение промелькнуло удивление, которое тут же сменилось мягкой, едва заметной усмешкой.
– А, это ты, «геройская девочка». Пришла посочувствовать проигравшему?
Мироку почувствовала, как внутри закипает обида. Не на него, а на эти слова.
– Не смей так говорить, – она подошла ближе, её алые глаза сверкнули. – Ты был невероятен. Ты заставил лучшего ученика нашего класса дрожать. Ты доказал всем, что твоя причуда — это сила героя.
Шинсо отвел взгляд, рассматривая носки своих кроссовок.
– Этого недостаточно, Мироку. Я проиграл в первом же раунде. Общий курс останется общим курсом.
– Это неправда! – она импульсивно схватила его за руку. – Ты слышал, что говорили про-герои на трибунах? Они были в восторге от твоего контроля. Тебя заметят, Хитоши-кун. Обязательно заметят.
Он промолчал, но не отнял руки. Его ладонь была холодной, и Мироку почувствовала знакомое желание — отдать ему часть своего тепла, своей жизненной силы.
– Ты изменилась, – тихо сказал он, наконец посмотрев на неё. – Твои волосы... ты стала завязывать их выше. И взгляд. Ты больше не выглядишь так, будто ждешь удара в спину.
– В Юэй ко мне относятся по-другому, – призналась она, краснея. – У меня появились друзья. Учителя... они помогают мне не бояться своей крови. Но...
– Но?
– Но мне всё равно не хватало тебя, – голос её сорвался на шепот. – Я каждый день хотела написать, но боялась, что ты слишком занят подготовкой. Я думала, что если я на геройском курсе, а ты нет, то ты можешь... возненавидеть меня.
Хитоши вздохнул и, сделав шаг вперед, сократил расстояние между ними. Теперь он стоял совсем рядом, и Мироку могла чувствовать тонкий аромат кофе, который всегда исходил от его одежды.
– Глупая, – он неловко положил свободную руку ей на голову, взъерошив волосы между хвостами. – Как я мог тебя возненавидеть? Ты — единственный человек, который верил в меня еще до того, как я сам в себя поверил. Я смотрел твои выступления сегодня. Ты стала намного сильнее.
Мироку замерла, боясь пошевелиться. Его прикосновение было таким привычным и в то же время совершенно иным в этой новой обстановке.
– Хитоши-кун, мой бой начнется через десять минут, – прошептала она, глядя в его фиолетовые глаза. – Моя причуда... она требует много энергии. И сейчас, когда я так волнуюсь... я чувствую себя опустошенной.
Это была полуправда. Она была физически здорова, но эмоциональное истощение действительно давило на неё.
Шинсо прищурился, в его глазах промелькнуло воспоминание о том вечере в парке после избиения.
– Тебе всё еще нужна кровь для быстрого восстановления? – спросил он.
Мироку кивнула, чувствуя, как лицо обдает жаром.
– Но я справлюсь и так! Я просто хотела увидеть тебя перед выходом...
– Перестань, – Хитоши перебил её, поднося к губам свой большой палец. Он с силой прикусил кожу, и на бледной поверхности выступила крошечная, яркая капля крови. – Ты должна победить. Не ради меня, а ради себя. Чтобы никто больше не посмел назвать тебя монстром.
Он протянул руку к её губам.
– Пей. Я же сказал тогда — мне не жалко.
Мироку смотрела на него широко открытыми глазами. Она знала, что это значит. Если она примет это сейчас, та самая «интимная связь», о которой она предупреждала, станет реальностью. Она будет чувствовать его эмоции, его присутствие в своем сознании гораздо отчетливее. Это была черта, за которой дружба могла превратиться в нечто пугающе глубокое.
Но она больше не хотела бояться.
Она осторожно взяла его за запястье и прикоснулась губами к ранке. Вкус был металлическим, резким, но вместе с ним по её телу разлилась волна невероятной энергии. Это не было просто физическое исцеление — это был всплеск уверенности, спокойствия и какой-то тихой, глубокой печали, которая всегда жила внутри Хитоши.
Она отстранилась, слизывая остатки алой капли с губ. Её глаза на мгновение вспыхнули ярким рубиновым светом.
– Спасибо... – выдохнула она.
Шинсо смотрел на неё странным взглядом. Он слегка вздрогнул, словно тоже что-то почувствовал — невидимую нить, которая только что натянулась между ними.
– Теперь иди, – сказал он, его голос немного охрип. – И покажи им всем, на что способен «монстр» из класса 1-А.
Мироку кивнула. Она чувствовала себя так, будто могла свернуть горы. Металл в её костюме пел, откликаясь на каждое движение её души.
– Хитоши-кун! – крикнула она уже на бегу, обернувшись у поворота. – После фестиваля... давай сходим в ту кофейню у вокзала? Я угощаю!
Шинсо засунул руки в карманы и слабо улыбнулся.
– Только если там есть двойной эспрессо. Иди уже, Сугияма.
Она вылетела на арену под объявление своего имени. Против неё стоял один из сильнейших учеников курса, но Мироку больше не чувствовала страха. Внутри неё пульсировала чужая, но ставшая такой родной сила.
– Начали! – скомандовал Полночь.
Мироку вскинула руки, и десятки металлических шариков, которые она носила в специальных подсумках, мгновенно превратились в тончайшую, сверкающую сеть. Она двигалась быстрее, точнее и увереннее, чем когда-либо. Каждый её жест был наполнен решимостью, которую она разделила с ним в том тихом коридоре.
Зрители ахнули, когда она одним изящным движением заковала противника в стальные оковы, даже не дав ему применить свою причуду. Это была чистая, абсолютная победа.
Стоя в центре ринга и тяжело дыша, Мироку подняла взгляд на трибуны. Она знала, что где-то там, в тени, за ней наблюдают фиолетовые глаза. И теперь, благодаря той капле крови, она точно знала: он не просто гордится ею.
Он чувствует то же самое, что и она. Даже если он еще не готов признать это вслух.
Мироку улыбнулась, и этот алый блеск в её глазах больше не был предзнаменованием беды. Это был блеск надежды, который она наконец-то позволила себе почувствовать.