← Назад к обзору

Кофе на двоих

Металлический блеск и фиолетовые сумерки

– Сугиями, ты опять витаешь в облаках? – голос Каяки вырвал Мироку из глубоких раздумий.

– А? Нет, я просто задумалась о тесте по английскому, – соврала Мироку, покрепче сжимая в руках стаканчик с латте.

– Врешь и не краснеешь, – подруга лукаво прищурилась, поправляя школьную сумку. – Ты уже пять минут сверлишь взглядом затылок Шинсо. Знаешь, если бы взглядом можно было прожечь дыру в человеке, у него бы сейчас между лопаток полыхало синее пламя.

Мироку густо покраснела, едва не выронив свой драгоценный кофе. Она действительно смотрела на него. Хитоши Шинсо сидел за своей партой, полностью погруженный в чтение учебника, игнорируя шум и суету обычного школьного дня. Для всех остальных в классе она была «Мироку-тян», «Мироку-сан» или просто «солнышко нашего класса». Но только он, с его вечно усталым видом и колючим голосом, продолжал называть её по фамилии.

– Сугиями.

Для кого-то это звучало бы официально и холодно. Но для Мироку в этом коротком «Сугиями» было нечто особенное. Это была дистанция, которую он выстроил сознательно, и именно эта дистанция парадоксальным образом связывала её с ним крепче, чем дружеские объятия всего остального класса. Он признавал её существование как отдельной, независимой личности, а не просто части веселой толпы.

– Знаешь, Каяки-тян, – тихо произнесла Мироку, провожая взглядом Шинсо, который встал и направился к выходу из кабинета. – Мне кажется, что когда он называет меня по фамилии, он видит настоящую меня. Не ту, что смеется со всеми, а ту, что боится собственной силы.

– Ты слишком глубоко копаешь, подруга, – вздохнула Каяки. – Он просто бука. Но, должна признать, твоя преданность этому «кактусу» поражает. Половина парней из параллельного класса на тебя заглядываются, а ты выбрала самого сложного из возможных вариантов.

Мироку лишь улыбнулась, вспоминая тот миг, когда её глаза на секунду стали фиолетовыми. Судьба была решена в одно мгновение, и никакие улыбки других парней не могли этого изменить.

Однако на следующий день привычный ритм жизни был нарушен. После уроков классный руководитель попросил Мироку остаться.

– Сугиями-сан, – учитель поправил очки, глядя на её успеваемость. – Твои результаты по теории, а также блестящее владение причудой на практических занятиях по самообороне не остались незамеченными. Совет академии принял решение. Тебя переводят на геройский курс, в класс 1-А.

Сердце Мироку пропустило удар. Геройский курс. Мечта, к которой она стремилась с самого детства, та самая цель, ради которой она тренировала контроль над металлом до кровавых мозолей на руках. Она должна была ликовать. Она должна была прыгать от счастья.

Но вместо этого она почувствовала странную, тягучую пустоту в груди.

Когда новость разнеслась по классу, поднялся настоящий переполох. Друзья обступили её, наперебой поздравляя и одновременно сокрушаясь о том, что их «душа компании» покидает их.

– О боже, Мироку-тян! Мы будем так скучать! – Каяки едва не плакала, обнимая подругу. – Кто теперь будет приносить нам эти потрясающие сладости и мирить всех после ссор?

– Я же буду в этом же здании, – пыталась утешить её Мироку, хотя её собственные глаза подозрительно блестели. – Мы будем видеться на обедах, обещаю.

Она украдкой посмотрела в сторону Шинсо. Он стоял у окна, закинув сумку на плечо. Его лицо не выражало абсолютно ничего. Ни тени грусти, ни капли сожаления, ни даже мимолетного интереса к происходящему. Для него перевод Сугиями был лишь статистическим фактом, не более значимым, чем прогноз погоды на завтра.

– Шинсо-кун... – прошептала она, когда толпа одноклассников немного рассосалась.

Он медленно повернул голову. Его глаза, такие же глубокие и непроницаемые, как всегда, встретились с её взглядом.

– Поздравляю, Сугиями, – коротко бросил он. – Ты этого хотела. Геройский курс — это место для таких, как ты. Там любят тех, чьи способности выглядят эффектно и «правильно».

– Ты действительно думаешь, что мне всё равно? – Мироку сделала шаг к нему, чувствуя, как внутри закипает обида вперемешку с отчаянием. – Что я просто ухожу, потому что там престижнее?

– Мне без разницы, почему ты уходишь, – Шинсо пожал плечами и направился к двери. – У каждого своя дорога. Твоя ведет вверх, к свету прожекторов. Моя — пока остается здесь. Не вижу смысла разводить драму.

Он вышел, даже не обернувшись. Мироку осталась стоять посреди пустеющего класса. Металлические застежки на её сумке жалобно звякнули, откликаясь на её подавленное состояние. Она чувствовала себя так, будто её только что облили ледяной водой.

Переход в класс 1-А прошел официально. Новые одноклассники встретили её шумно и тепло. Иида Тенья прочитал длинную лекцию о правилах поведения, Урарака Очако сразу предложила вместе пообедать, а Мидория Изуку с энтузиазмом начал расспрашивать о тонкостях её управления металлом.

Мироку старалась улыбаться. Она была милой, застенчивой и справедливой, как и всегда. Она даже начала тренироваться под руководством Полночи, своей любимой героини, которая помогала ей развивать причуду исцеления без вреда для собственного здоровья.

Но каждый раз, когда она проходила мимо дверей своего старого класса, её сердце сжималось. Она видела Каяки, которая махала ей рукой, видела других ребят... и видела фиолетовую макушку Шинсо в глубине кабинета. Он ни разу не посмотрел в её сторону.

Однажды, спустя неделю после перевода, Мироку задержалась в библиотеке. Она искала информацию о плотности различных сплавов, чтобы лучше контролировать свои атаки. Когда она уже собиралась уходить, то заметила знакомую фигуру в дальнем углу, среди стеллажей с литературой по психологии и стратегии.

Шинсо сидел прямо на полу, обложившись книгами. Он выглядел еще более измотанным, чем обычно.

Мироку замялась. Стоит ли подходить? Он ясно дал понять, что её присутствие ему безразлично. Но ноги сами понесли её вперед. В руках у неё был термос с горячим латте — её неизменным спутником в поздние часы.

– Слишком много сливок вредно для концентрации, – раздался его голос, прежде чем она успела сказать хоть слово. Он даже не поднял головы.

– А слишком много работы без отдыха вредно для нервной системы, – парировала Мироку, присаживаясь рядом на корточки. – Шинсо-кун, ты готовишься к спортивному фестивалю?

– Я тренируюсь, Сугиями. В отличие от некоторых, мне нужно прикладывать в десять раз больше усилий, чтобы меня просто заметили.

Мироку вздохнула и поставила термос на пол между ними.

– Ты всё еще злишься на меня за перевод?

Шинсо наконец поднял глаза. В полумраке библиотеки они казались почти черными.

– Я не злюсь. С чего ты взяла? Я же сказал — мне всё равно. Ты сильная, у тебя «геройская» причуда, ты добрая до тошноты. Было бы странно, если бы тебя оставили на общем курсе.

– Ты снова это делаешь, – Мироку почувствовала, как в горле встает ком. – Снова делишь нас на «правильных» и «неправильных». Ты думаешь, мне там легко? Думаешь, я не боюсь, что однажды мне придется использовать свою вторую причуду, чтобы спасти кого-то? Что я могу стать зависимой от крови?

Она замолчала, испугавшись собственной откровенности. Она никогда не говорила об этом вслух так прямо.

Шинсо замер. Он медленно закрыл книгу и внимательно посмотрел на неё.

– Ты боишься себя, – констатировал он. Его голос смягчился, утратив привычную колючесть. – Это забавно. Все видят в тебе ангела с железными крыльями, а ты боишься стать монстром.

– А ты? – Мироку подалась вперед. – Ты боишься, что люди правы, когда называют твою причуду злодейской?

– Я перестал бояться этого в средней школе, – отрезал он, хотя в его взгляде промелькнула тень старой боли. – Теперь я просто хочу доказать им, что они идиоты.

Мироку не выдержала и протянула руку, слегка коснувшись его ладони. Шинсо вздрогнул, но не отстранился. Его кожа была прохладной, а её — горячей от волнения.

– Ты докажешь, – уверенно сказала она. – Я знаю это. И я буду там, на трибунах или на арене против тебя, и я буду верить в тебя громче всех. Даже если ты будешь называть меня «Сугиями» и делать вид, что мы незнакомы.

Шинсо молчал долго. Тишина библиотеки давила на уши, прерываемая лишь мерным тиканьем часов на стене.

– Ты странная, Сугиями, – наконец произнес он, и в его голосе впервые послышалось не раздражение, а какое-то глухое, неосознанное признание. – Все в классе бегали за тобой, пытались подружиться, заслужить твою улыбку. А ты зачем-то прицепилась к тому, кто меньше всего этого заслуживает.

– Я не «прицепилась», – Мироку смущенно отвела взгляд, чувствуя, как фиолетовый отблеск снова готов появиться в её глазах. – Я просто... я вижу тебя. Настоящего. И мне этого достаточно.

Она встала, поправляя свои хвосты, которые за день немного растрепались.

– Латте оставь себе. Там много сахара, как раз для работы мозга. Увидимся на тренировочном поле, Шинсо-кун.

Она почти дошла до выхода, когда его голос догнал её:

– Эй, Сугиями.

Мироку обернулась, затаив дыхание.

– В 1-А есть парень с взрывным характером, Бакуго, кажется. Не позволяй ему орать на тебя. Металл крепче взрывов, если правильно его использовать.

Мироку просияла. Это не было признанием в любви, это даже не было предложением дружбы. Но это был совет. Забота, замаскированная под холодное замечание.

– Спасибо, Хитоши-кун, – выпалила она и быстро выбежала из библиотеки, прежде чем он успел возмутиться из-за использования его имени.

Шинсо остался один. Он посмотрел на термос, оставленный девушкой, и медленно открутил крышку. Запах латте со сливками наполнил пространство.

– Идиотка, – пробормотал он, делая глоток. Слишком сладко. Невыносимо сладко. – Совершенно не понимает, во что ввязывается.

Он не знал, что в этот самый момент Мироку Сугиями, прислонившись к стене в коридоре, прижимала ладони к пылающим щекам. Она знала, что впереди будет трудно. Геройский курс требовал полной отдачи, а её сердце требовало того, кто всё еще считал её «просто Сугиями».

Но она была готова ждать. Она была готова лечить свои раны и закалять свою сталь. Потому что настоящие герои не сдаются — ни в бою, ни в любви. И если её причуда велела ей любить лишь раз в жизни, она была бесконечно благодарна судьбе за то, что этим «разом» стал парень с фиолетовыми волосами и колючим сердцем, которое она обязательно когда-нибудь отогреет.

Мироку сделала глубокий вдох, вытерла выступившие слезинки и уверенным шагом направилась к общежитию геройского курса. Завтра будет новый день, новые тренировки и новые попытки стать ближе к тому, кто считал себя тенью, но для неё был самым ярким светом.