Когда любовь перерастает в одержимость?
Тени за окном
***
Два дня. Всего два дня тишины, но они казались украденной, хрупкой вечностью. Дом клонов, обычно звенящий от хаоса, перешёл в режим приглушённой тревоги. Все ходили на цыпочках, говорили вполголоса и бросали на комнату Вару на втором этаже взгляды, полные смеси любопытства, сочувствия и нервного ожидания.
Саша почти не выходила. Она стала тенью, призраком в чужом доме. Её миром на эти сорок восемь часов стала комната Вару. Это было странное, парадоксальное убежище. Хаотичное, заваленное хламом, пропахшее краской и озоном, оно, тем не менее, стало для неё самой надёжной крепостью. А её стражем был самый невозможный, язвительный и колючий парень из всех, кого она знала.
Вару изменился. Нет, он всё так же отпускал едкие комментарии в адрес спускавшихся на кухню клонов, всё так же огрызался на Куромаку и демонстративно игнорировал попытки Феликса «наполнить его ауру позитивом». Но это была лишь оболочка, тонкая скорлупа, под которой скрывался совершенно другой Вару. Вару, который приносил Саше еду, потому что она боялась спускаться. Вару, который включал на ноутбуке самые идиотские комедии, лишь бы отвлечь её и, если повезёт, услышать тихий смешок. Вару, который спал на жёстком матрасе на полу, вздрагивая от каждого её шороха, готовый в любой момент сорваться и отогнать ночной кошмар.
Он почти не спал. Он чувствовал себя часовым на посту, от которого зависит не просто спокойствие, а жизнь. И эта ответственность, тяжёлая и непривычная, придавала ему сил. Он больше не прятал взгляд. Он смотрел на неё прямо, и в его глазах за стёклами зелёных очков плескалась такая яростная, отчаянная нежность, что Саше порой становилось страшно. Страшно от того, что она понимала, что стоит за этим взглядом. И ещё страшнее от того, что в глубине души она отвечала ему тем же.
На третий день Куромаку объявил генеральное собрание на кухне.
– Согласно моим расчётам, запасы провизии в доме сократились на 67,3%. Дальнейшее промедление с походом в магазин нерационально и грозит нарушением пищевого баланса и, как следствие, снижением общей производительности и морального духа коллектива.
– Короче, жрать нечего, – перевёл Фёдор, потирая лоб. – Надо идти в магазин. Всем вместе. Чтобы быстрее.
– Отличная идея! – тут же подхватил Феликс. – Устроим весёлый поход за продуктами! Это поднимет всем настроение!
– А Саша? А Вару? – тихо спросил Зонтик, который до сих пор вздрагивал при виде любой тени.
Все взгляды невольно метнулись к лестнице.
– Мы останемся, – раздался сверху голос Вару. Он стоял на площадке, прислонившись к перилам. – Ей… ей всё ещё не по себе. Не хочу её тащить в толпу.
– Но, Вару, одним вам может быть скучно! – забеспокоился Феликс.
– Ничего, переживём как-нибудь твоё отсутствие, солнышко, – ядовито протянул Вару. – Справляйтесь без меня. И без денег, которые я у вас всё равно не просил.
Он развернулся и ушёл обратно в комнату, не дожидаясь ответа. Фёдор тяжело вздохнул.
– Ладно. Он прав. Пусть остаются. Мы быстро. Пик, ты идёшь?
Пиковый король, мрачно стоявший у окна, лишь коротко кивнул. Ему было всё равно. Но мысль о том,что Вару остаётся один на один с проблемой, которую сам же и создал, вызывала у него глухое, непонятное раздражение.
Через десять минут дом опустел. Хлопнула входная дверь, затихли голоса в прихожей, и наступила звенящая, густая тишина. Саша, сидевшая на кровати, невольно поежилась.
– Ушли, – констатировал Вару, выглянув в окно. Он видел, как вся цветастая компания клонов удаляется по улице. – Теперь мы одни. Страшно?
Саша подняла на него глаза.
– С тобой – нет.
Слова сорвались с её губ прежде, чем она успела подумать. Вару замер, его уши мгновенно вспыхнули. Он кашлянул, пытаясь скрыть смущение.
– Пф, ещё бы. Со мной и сам чёрт не страшен. Я его в зелёный покрашу и заставлю Зонтику носки стирать.
Саша тихо рассмеялась. Впервые за три дня – по-настоящему, легко. И от этого звука сердце Вару сделало такой кульбит, что он испугался, как бы оно не выпрыгнуло из груди.
– Пить хочу, – сказала она, когда смех утих. – Можно я… спущусь на кухню?
– Конечно, – кивнул он, стараясь выглядеть как можно более невозмутимо. – Я с тобой.
– Не надо, – она мягко улыбнулась. – Я сама. Я же не могу вечно прятаться. Это всего лишь кухня.
Она встала и, помедлив секунду, вышла из комнаты. Вару остался один. Он слышал, как её шаги затихают на лестнице. Дом казался огромным и пустым. Непривычно тихим. Слишком тихим. Тревога, которая никуда не уходила, а лишь дремала, снова зашевелилась у него в груди. Он подошёл к двери и прислушался.
***
Кухня встретила Сашу прохладой и тихим гулом холодильника. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь чисто вымытое Феликсом окно, рисовали на полу яркие квадраты. Здесь было спокойно. Почти уютно. Саша подошла к раковине, взяла стакан и открыла кран. Прохладная вода наполнила стекло. Она сделала несколько жадных глотков, чувствуя, как уходит сухость во рту.
Она поставила стакан на столешницу и повернулась, собираясь идти обратно. И в этот момент её взгляд упал на окно.
На то самое окно, в котором ещё секунду назад играло солнце.
Теперь там стоял он.
Кирилл.
Он стоял снаружи, прижавшись лицом почти вплотную к стеклу. Его глаза, бледные и пустые, смотрели прямо на неё. На его лице не было ни злости, ни ярости. Лишь холодное, хищное любопытство. И кривая, жуткая ухмылка, от которой у Саши заледенела кровь в жилах.
Время остановилось. Стакан выпал из её ослабевших пальцев и с оглушительным звоном разлетелся на тысячи осколков у её ног. Но она не слышала этого. Она слышала только оглушительный стук собственного сердца. Она видела только его лицо за стеклом. Лицо монстра, пришедшего за ней.
Мир схлопнулся до одного-единственного инстинкта: бежать.
Она развернулась, не чувствуя, как острые осколки впиваются в босые ступни. Она неслась по коридору, вверх по лестнице, не разбирая дороги. В голове билась одна-единственная мысль, одно-единственное имя, ставшее её спасательным кругом.
– ВАРУ!
Он услышал звон разбитого стекла и её крик. В одну и ту же секунду. Сердце ухнуло в ледяную пропасть. Он рванул дверь на себя как раз в тот момент, когда она, спотыкаясь, влетела в комнату.
– Саша, что?! Что случилось?!
Но она не могла говорить. Она врезалась в него, как в стену, и вцепилась в его футболку мёртвой хваткой. Её трясло так, что у него застучали зубы.
– Т-там… – выдохнула она, указывая дрожащей рукой в сторону двери. – Он… он там… в окне…
Вару не нужно было спрашивать, кто «он». Он всё понял. Холодная, звенящая ярость наполнила его, вытесняя страх.
– Он в доме? – спросил он так тихо и страшно, что сам не узнал свой голос.
Саша судорожно замотала головой.
– Нет… на улице… у окна…
В этот момент снизу донёсся звук. Глухой удар. Словно кто-то с силой дёрнул запертую входную дверь. А потом ещё один. И ещё. Сильнее.
– Чёрт, – выдохнул Вару.
Времени на раздумья не было. Мозг, натренированный годами на создание хаоса, сейчас работал с бешеной скоростью, выстраивая линию обороны.
– Слушай меня! – он схватил Сашу за плечи и заставил посмотреть на себя. – Слушай внимательно! Сейчас я закрою дверь. Ты – живо в шкаф! Сядешь на пол и не будешь издавать ни звука. Поняла? Ни звука, что бы ни случилось!
Она смотрела на него безумными от ужаса глазами и кивала, не в силах произнести ни слова.
Он подтолкнул её к большому платяному шкафу, распахнул дверцу.
– Лезь! Быстро!
Саша, спотыкаясь, забралась внутрь, между висевшими куртками и его дурацкими маскарадными костюмами. Она сжалась в комок на полу, вдыхая знакомый запах его толстовки.
Вару захлопнул дверцу и в ту же секунду бросился к двери своей комнаты. Он с грохотом захлопнул её и повернул ключ в замке. Этого мало. Он оглядел комнату. Стол! Тяжёлый, дубовый стол, заваленный его барахлом. Схватившись за край, он с нечеловеческим усилием, скрежеща зубами, придвинул его к двери, забаррикадировав проход.
Снизу раздался треск. Звук ломающегося дерева. Входная дверь не выдержала.
Вару замер посреди комнаты, тяжело дыша. Он слышал, как кто-то вошёл в дом. Тяжёлые, размеренные шаги по коридору первого этажа. Тишина. А потом – шаги по лестнице. Медленные, неторопливые. Словно хозяин поднимался к себе в спальню.
Сердце колотилось где-то в горле. Вару огляделся в поисках оружия. Гитара в углу. Слишком громоздко. Тяжёлая настольная лампа. Уже лучше. Он схватил её, ощущая холодный металл в потной ладони.
Шаги остановились прямо у его двери.
Наступила тишина. Такая плотная, что, казалось, её можно резать ножом. Вару не дышал. Он слышал лишь стук крови в висках и тихий всхлип из шкафа.
«Тихо, Саша, тихо, умоляю», – мысленно взмолился он.
Дверная ручка дёрнулась. Раз. Два. Затем последовал сильный удар в дверь. Потом ещё один. Замок держался, но дерево стонало.
– Я знаю, что вы там, – раздался за дверью спокойный, почти весёлый голос Кирилла. – Я знаю, что она у тебя, шут. Открой дверь. Не усложняй. Я просто хочу поговорить со своей девочкой.
– Пошёл к чёрту! – выкрикнул Вару, и его голос сорвался от напряжения.
– Плохой ответ, – вздохнул Кирилл.
И в следующий миг раздался оглушительный треск. Вару увидел, как в двери, прямо по центру, появляется трещина. Ещё удар – и из двери вылетел кусок филёнки. Кирилл бил ногой. Точно, методично, в одно и то же место.
Вару отступил на шаг, крепче сжимая лампу. Он понимал, что дверь долго не продержится. А за ней – стол. Но и он не спасёт.
С оглушительным грохотом замок вылетел с мясом. Дверь распахнулась внутрь, упёршись в стол. В образовавшуюся щель Вару увидел лицо Кирилла. Искажённое яростью, с безумным блеском в глазах.
– Я же сказал, не усложняй, – прорычал он и с силой навалился на дверь. Стол, скрипя, пополз по полу.
Это конец. Вару понял это с ужасающей ясностью. Он не сможет его остановить. Он слабее. Но он не отступит. Он будет стоять здесь, между этим ублюдком и шкафом, где прячется самое дорогое, что у него есть.
Кирилл, оттолкнув стол, ворвался в комнату. Он был выше и шире в плечах, чем помнил его Вару. От него веяло животной силой и безумием. Он не обратил внимания на лампу в руках Вару. Его взгляд метнулся по комнате, ища Сашу.
– Где она? – прошипел он.
– Её здесь нет, – выплюнул Вару.
Кирилл усмехнулся.
– Не ври мне, клоун. Я её чувствую.
Он сделал шаг в сторону шкафа.
– НЕТ! – заорал Вару и, замахнувшись, со всей силы ударил его лампой по плечу.
Раздался глухой звук. Кирилл лишь поморщился, словно его укусил комар. Он медленно повернул голову и посмотрел на Вару. В его глазах не было боли. Только холодная, расчётливая злость.
– Ты совершил ошибку, – сказал он и нанёс короткий, резкий удар кулаком.
Вару не успел ни увернуться, ни защититься. Удар пришёлся точно в челюсть. Вспышка боли, звёзды перед глазами. Его отбросило назад, он ударился затылком о стену и сполз на пол. Во рту появился металлический привкус крови.
Кирилл даже не посмотрел на него. Он подошёл к шкафу и рывком распахнул дверцы.
Пусто.
Он нахмурился, обернулся. И в этот момент Вару, собрав последние силы, бросился ему в ноги, пытаясь сбить с ног. Это была отчаянная, глупая атака. Кирилл просто отшвырнул его в сторону, как надоедливую собачонку.
– Ах ты, мусор… – прошипел он, разворачиваясь к Вару. – Решил поиграть в героя?
Он схватил Вару за ворот футболки и с лёгкостью поднял на ноги.
– Я выбью из тебя всю дурь. А потом мы с Сашенькой спокойно поговорим. Где она?!
Он встряхнул его так, что голова мотнулась из стороны в сторону. Вару молчал, глядя на него с чистой, незамутнённой ненавистью.
– Не скажешь? – Кирилл усмехнулся. – Ладно. Я найду её. Но сначала разберёмся с тобой.
Он поволок Вару из комнаты, вниз по лестнице. Вару пытался упираться, но ноги не слушались. Голова кружилась, боль в челюсти была адской. Он слышал, как его голова стукается о каждую ступеньку.
– САША! – донёсся до него искажённый болью крик.
Это был не его голос. Это кричала она.
***
Саша сидела в шкафу, зажав рот руками, чтобы не закричать. Она слышала всё. Удары в дверь. Голос Кирилла. Крик Вару. Звук удара. Она сидела и молилась всем богам, чтобы это поскорее закончилось. Чтобы Вару был в порядке. Чтобы Кирилл ушёл.
А потом она услышала, как Кирилл открывает шкаф. В этот момент её сердце остановилось. Но он не увидел её. За секунду до этого она, подчиняясь какому-то животному инстинкту, успела перебраться в дальний, самый тёмный угол, спрятавшись за длинным пальто.
Она слышала их борьбу. Слышала, как Кирилл тащит Вару из комнаты. И она поняла. Он убьёт его. Он просто забьёт его до смерти где-нибудь внизу, а потом вернётся за ней.
Страх никуда не делся. Он ледяными тисками сжимал её сердце. Но сквозь этот страх пробилось что-то другое. Горячее, яростное. Чувство вины. Это из-за неё Вару сейчас страдает. Это она привела этого монстра в его дом. Она не могла просто сидеть здесь, в безопасности, пока его убивают.
«Я не дам тебе обидеть Вару!» – эта мысль вспыхнула в её голове, как лозунг.
Она выскочила из шкафа. Кровь из порезанных ступней оставляла на полу алые следы, но она не чувствовала боли. Она бросилась вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.
Картина, открывшаяся ей на кухне, была страшнее любого кошмара.
Вару лежал на полу, свернувшись в клубок. Кирилл методично, без эмоций, бил его ногами. В живот, по рёбрам. Вару уже не защищался, лишь стонал, пытаясь закрыть голову руками. Его зелёные очки валялись рядом, одно стекло треснуло.
– НЕТ! ПРЕКРАТИ! – закричала Саша.
Кирилл обернулся. Увидев её, он остановился. На его лице снова появилась та самая жуткая, собственническая улыбка.
– А вот и ты, моя беглянка. Вышла встречать хозяина?
– Оставь его в покое! – Саша бросилась к нему, пытаясь оттащить от Вару. – Не трогай его!
Она была похожа на разъярённую кошку, бросившуюся на волка. Кирилл легко перехватил её запястья. Его хватка была стальной.
– Тише, тише, моя хорошая, – он притянул её к себе. – Не надо так нервничать. Я почти закончил. Нужно же было объяснить этому мусору, что нельзя трогать чужие вещи.
Он рывком прижал её к стене, вдавив всем своим весом. Его лицо было в паре сантиметров от её. От него пахло потом и злобой.
– Ты моя, помнишь? – прошептал он ей в губы. – Моя. Собственность. А ты меня предала. Сбежала. Спряталась у этого… шута.
– Я не твоя! – выплюнула она ему в лицо, чувствуя, как слёзы ярости и бессилия жгут глаза. – Я не вещь! И я не дам тебе обидеть Вару!
– Как мило, – ухмыльнулся Кирилл, и его хватка на её запястьях усилилась. – Ты защищаешь этого шута. Может, ты ещё и к нему уйдёшь, а? Может, ты его любишь?
Саша замерла. Вопрос, брошенный как насмешка, ударил её под дых. Она посмотрела мимо Кирилла, на неподвижное тело на полу. На Вару. На его разбитые очки. И ответ пришёл сам собой. Простой и очевидный.
– Может, и уйду! – крикнула она, вкладывая в эти слова всю свою ненависть к Кириллу и всю свою отчаянную нежность к Вару. – Может, и люблю! Он лучше тебя! Он человек, а ты – чудовище!
Лицо Кирилла исказилось. Улыбка исчезла, уступив место уродливой гримасе ярости. Он замахнулся.
И в этот самый момент входная дверь с грохотом распахнулась.
– Чёрт, – прошипел Кирилл, ослабляя хватку. Он понял, что время вышло.
На пороге стояли все. Феликс с пакетами, которые выпали из его рук. Куромаку, застывший с ноутбуком под мышкой. Зонтик, который издал тихий писк и чуть не упал в обморок. Фёдор, на лице которого усталость сменилась ужасом.
Кирилл оттолкнул Сашу и метнулся было к задней двери, через сад, но не успел.
Чёрная тень отделилась от группы и с нечеловеческой скоростью пересекла прихожую. Это был Пик.
Он не говорил ни слова. Он просто двигался. Короткий, выверенный удар кулаком в корпус заставил Кирилла согнуться пополам, выдыхая воздух. Второй удар, ребром ладони по шее, отправил его на пол.
Кирилл попытался встать, его глаза дико вращались. Но Пик уже стоял над ним, наступив ботинком ему на грудь.
– Только посмей к ним прикоснуться, – пророкотал он так тихо, что услышали, кажется, только они вдвоём. – Я тебя в порошок сотру.
Он наклонился, его фиолетовые глаза горели ледяным огнём.
– Ты понял меня?!
Кирилл, хрипя, слабо кивнул.
Пик отступил, брезгливо вытирая руки о джинсы, словно испачкался.
Вся эта сцена заняла не больше пяти секунд. А потом хаос вернулся.
– Вару! – Феликс первым бросился к лежащему на полу телу. – Вару, очнись!
Саша, сползая по стене, тоже подползла к нему.
– Вару… Вару, пожалуйста…
Он лежал неподвижно. Глаза закрыты, на разбитой губе запеклась кровь. Он не дышал. Нет, дышал, но так слабо, что грудь почти не вздымалась. Саша коснулась его щеки. Холодный.
– Он… он без сознания… – прошептала она.
Вару попытался встать, когда Кирилл отвлёкся на Сашу. Он видел, как тот замахивается. Он хотел помочь, рванулся вперёд… и темнота накрыла его. Последнее, что он услышал, был грохот открывающейся двери.
– Куромаку, скорую! Быстро! – голос Фёдора прорезал общий гул. – Феликс, Зонтик, воды! Успокойте Сашу! Пик, держи этого урода, пока полиция не приедет!
Клоны, пришедшие в себя от шока, засуетились. Куромаку уже набирал номер на телефоне, чётко диктуя адрес. Феликс бегал с аптечкой. Зонтик, плача, протягивал Саше стакан с водой.
А Саша сидела на полу, на осколках стекла, обнимая голову Вару, лежащую у неё на коленях. Она гладила его спутанные зелёные волосы, шепча его имя снова и снова, как молитву.
– Вару… пожалуйста, открой глаза… пожалуйста… я здесь… я с тобой…
Но он не отвечал.
Буря ворвалась в их тихую гавань, сметая всё на своём пути. И сейчас, среди обломков, было непонятно, кто выживет, чтобы увидеть рассвет.