← Назад к обзору

Когда любовь перерастает в одержимость?

Тени за окном

Утро в доме клонов началось непривычно тихо. Обычно к восьми часам уже вовсю гремела музыка из комнаты Ромео, раздавались возмущённые вопли Куромаку по поводу нарушения графика и едкие комментарии Вару в адрес каждого, кто попадался на его пути. Но сегодня в воздухе висело напряжение, густое и осязаемое, как вчерашний туман. Оно приглушало звуки и заставляло говорить вполголоса.

Фёдор, спустившись на кухню в надежде на спасительную дозу кофеина, застал там почти идиллическую, если не считать общего нервного фона, картину. Феликс на цыпочках колдовал у плиты, выпекая панкейки в форме улыбающихся рожиц. Зонтик, сидя за столом, аккуратно резал фрукты, вздрагивая от каждого скрипа. Даже Данте, обычно погружённый в свои мысли, сегодня молча наблюдал за ними, и его спокойствие казалось скорее сосредоточенным, чем безмятежным.

– Доброе утро, – хрипло поздоровался Фёдор, потирая глаза. – Как… как ночь прошла?

– Тихо, – ответил Феликс шёпотом, указывая глазами на потолок, в сторону комнаты Вару. – Кажется, они спят. Я хотел отнести Саше завтрак, как думаешь, стоит?

– Думаю, стоит дать им проснуться самим, – вздохнул Создатель, запуская кофемашину. – Не будем её лишний раз дёргать.

В этот момент в тишине дома раздался резкий, требовательный звонок в дверь.

Все замерли. Зонтик выронил нож, который со стуком упал на разделочную доску. Феликс прижал палец к губам. Фёдор нахмурился, чувствуя, как неприятный холодок пробежал по спине. Незваные гости в их доме всегда были предвестниками проблем.

– Я открою, – решительно сказал он, направляясь в прихожую. – Оставайтесь здесь.

Он посмотрел в глазок. На пороге стоял молодой парень в синей форменной куртке и кепке, надвинутой низко на глаза. В руках он держал огромный букет кричаще-ярких, безвкусных роз. Курьер.

Фёдор с некоторым облегчением, но всё ещё настороженно, приоткрыл дверь.

– Доброе утро. Доставка цветов, – бодро отрапортовал парень, не поднимая головы. Голос у него был какой-то странный, сдавленный, будто он был простужен.

– Цветов? – удивился Фёдор. – Мы ничего не заказывали.

– Адрес верный, – курьер ткнул пальцем в планшет, который держал в другой руке. – Улица такая-то, дом такой-то. Заказ на имя… – он запнулся на секунду, – …на имя Саши.

Сердце Фёдора пропустило удар. Он инстинктивно выставил руку, не давая двери открыться шире.

– Здесь такая не проживает, – холодно и отчётливо произнёс он.

Парень наконец поднял голову. Из-под козырька кепки на Фёдора взглянули бледные, бесцветные глаза. В них не было ничего. Пустота. Но Фёдору показалось, что на долю секунды он уловил в этой пустоте хищный, оценивающий блеск.

– Как не проживает? – курьер растерянно захлопал ресницами. – Странно. Мне сказали, она точно здесь. Может, вы ошиблись? Девушка, светлые волосы…

– Молодой человек, я прекрасно знаю, кто живёт в моём доме, – отрезал Фёдор, чувствуя, как нарастает глухое раздражение и тревога. – Вы ошиблись адресом. Всего доброго.

Он уже начал было закрывать дверь, но курьер вдруг сделал шаг вперёд, выставляя ногу в проём.

– Постойте! Я уверен, что…

– Уберите ногу, или я вызову полицию, – ледяным тоном сказал Фёдор. Его терпение было на исходе.

Взгляд курьера снова метнулся за спину Фёдора, пытаясь заглянуть вглубь дома. Эта секунда показалась вечностью. Затем он словно опомнился, на его лице проступило деланое смущение.

– Ой, простите, пожалуйста! – он торопливо убрал ногу. – Кажется, я и правда адрес перепутал. Извините за беспокойство! Ужасно неловко получилось.

Он развернулся и почти бегом бросился прочь, даже не взглянув на Фёдора. Через несколько секунд за углом взревел мотор, и старенькая машина сорвалась с места.

Фёдор закрыл дверь и прислонился к ней спиной, тяжело дыша. Странно. Всё в этой ситуации было до жути странным. Настойчивость курьера. Его попытка заглянуть в дом. А главное – имя. Саша. Откуда ему известно её имя? И то, что она здесь?

– Кто там был? – из-за угла показалась встревоженная голова Куромаку.

– Курьер. Ошибся адресом, – коротко ответил Фёдор. Он решил пока не сеять панику. Но для себя сделал пометку: никакой расслабленности. Враг уже знает, где они. И он прощупывает почву.

***

День тянулся мучительно долго, пропитанный вязкой тревогой. Саша проснулась поздно, с головной болью и ощущением полной разбитости. Вару, который, вопреки своим словам, продремал всего пару часов, проснулся от малейшего её движения.

– Эй, ты как? – спросил он, садясь на своём матрасе. Голос после сна был хриплым.

Саша посмотрела на него испуганными, не до конца проснувшимися глазами, и только через секунду узнала. Напряжение на её лице немного спало.

– Нормально, – прошептала она. – Который час?

– Почти полдень. Проспала всю дискотеку, – хмыкнул Вару, пытаясь вернуть в голос привычные язвительные нотки, но получилось не очень убедительно. – Есть хочешь? Там этот, позитивный, с утра что-то стряпал. Готов поспорить, оно улыбается.

Саша слабо улыбнулась.

– Немного.

Спуск на первый этаж был для неё испытанием. Все взгляды тут же обратились к ней, и она инстинктивно съёжилась, прячась за спину Вару.

– Всем салют, неудачники! Королева соизволила проснуться, несите дары! – громко объявил Вару, играя роль буфера.

Феликс тут же подскочил к ним с тарелкой уже остывших, но всё ещё улыбающихся панкейков.

– Саша, привет! Как ты спала? Мы тебе оставили! Если хочешь, я сейчас разогрею!

– Не надо, спасибо, – тихо ответила Саша, беря тарелку. Она не была голодна, но не хотела обижать этого лучезарного парня.

– Если показатели твоего артериального давления и пульса выходят за пределы нормы, у нас есть аптечка с базовым набором седативных средств на растительной основе, – деловито сообщил Куромаку, не отрываясь от своего ноутбука.

– Прекрасная леди, ваше утреннее сияние затмевает даже солнце! – продекламировал Ромео, но заметив предупреждающий взгляд Вару, тут же добавил более спокойным тоном: – Если захочешь прогуляться по саду, я с радостью составлю компанию. В сугубо платоническом ключе, разумеется.

Саша чувствовала себя экспонатом в музее. Каждый старался проявить заботу, но от этого пристального внимания ей становилось только хуже. Единственным островком спокойствия был Вару, который, как злой сторожевой пёс, отгонял от неё излишне назойливых «доброжелателей».

Она почти ничего не ела, лишь ковыряла вилкой панкейк. Вару, видя это, вздохнул.

– Так, всё, хватит цирка. Мы наверх.

– Но, Вару, она же почти не поела! – запротестовал Феликс.

– Значит, не хочет, – отрезал пиковый валет. – Ей сейчас покой нужен, а не ваш допрос с пристрастием. Пошли, – он легонько коснулся плеча Саши.

Она с благодарностью поднялась и пошла за ним. Его прикосновение было лёгким, почти невесомым, но она почувствовала его даже через плотную ткань толстовки. И от этого простого жеста на душе стало капельку теплее.

Остаток дня они провели в его комнате. Вару притащил свой старый ноутбук, и они молча смотрели какие-то дурацкие комедии, которые он включал одну за другой. Он не задавал вопросов, не лез в душу. Он просто был рядом. Сидел на своём матрасе на полу, иногда бросая на неё короткие, быстрые взгляды, чтобы убедиться, что она в порядке.

Саша постепенно начала оттаивать. Она уже не вздрагивала от каждого звука за дверью. Она даже несколько раз тихо хихикнула над особенно глупой шуткой в фильме. В этой хаотичной, пропитанной запахом краски и озона комнате, рядом с этим невыносимым, колючим парнем, она впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности. Почти как дома.

***

Вечером Фёдор, пытаясь развеять гнетущую атмосферу, устроил общий кинопросмотр в гостиной. Выбрали какую-то нейтральную приключенческую комедию. Клоны расселись на диване и креслах, обложившись попкорном и газировкой.

– Вару, Саша, вы идёте? – крикнул Феликс наверх.

– Отвали, мы заняты! – донеслось в ответ.

– Чем это они там заняты? – с подозрением протянул Ромео, но тут же получил лёгкий подзатыльник от Куромаку.

– Не твоё дело. Вероятность того, что твои пошлые догадки верны, стремится к нулю. Вару сейчас не до этого. Смотри фильм.

На самом деле они не были заняты ничем. Саша сидела на кровати, обняв колени, и смотрела в тёмное окно. Вару сидел за столом, делая вид, что чинит какую-то замысловатую конструкцию для розыгрышей, но пальцы его не слушались, и детали то и дело падали на пол.

– Может, всё-таки спустимся? – неуверенно предложил он. – Там вроде не страшно.

Саша покачала головой.

– Не хочу. Там… слишком много всех. Прости.

– Да ладно, – он пожал плечами, откладывая свои железки. – Мне и тут не скучно. С тобой.

Он сказал это не подумав, и тут же мысленно дал себе леща. Прозвучало глупо и сентиментально. Он ожидал, что она промолчит или странно на него посмотрит, но она вдруг обернулась, и в её глазах стояли слёзы.

– Вару… почему ты это делаешь?

– Что «это»? – напрягся он.

– Ну… всё это. Защищаешь меня, терпишь… Я же для тебя обуза.

«Обуза? – пронеслось у него в голове. – Дура, ты даже не представляешь…»

– Не говори глупостей, – буркнул он, отворачиваясь, чтобы она не видела, как у него покраснели уши. – Сказал же, старые знакомые. Долг чести, все дела.

Он пытался шутить, но голос предательски дрогнул.

Саша смотрела на его напряжённую спину, на его торчащие в разные стороны зелёные волосы. И в этот момент она поняла. Поняла не умом, а сердцем. То, что она смутно чувствовала ещё в школе, то, что пряталось за его дурацкими шутками и колкостями.

Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Она просто легла, отвернувшись к стене.

– Я попробую поспать, – тихо сказала она.

– Давай, – так же тихо ответил он.

В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь приглушёнными взрывами смеха с первого этажа. Вару сидел не двигаясь и слушал её дыхание. Он ждал, когда оно станет ровным, но этого не происходило. Он слышал, как она ворочается, как прерывисто вздыхает. Кошмары не отпускали её даже наяву.

И вот, когда ему уже показалось, что она уснула, с кровати донёсся тихий, сдавленный стон. А потом – всхлип.

– Нет… нет, пусти…

Вару похолодел. Началось.

– Кирилл, не надо… я боюсь…

Она резко села на кровати. Её глаза были широко открыты, но она смотрела не на Вару, а сквозь него, в темноту, где оживали её страхи. Дыхание было частым и поверхностным, грудь высоко вздымалась.

– Саша? – он вскочил на ноги. – Саша, эй, ты не спишь. Ты здесь. Со мной.

Но она его не слышала. Её трясло.

– Он идёт… он здесь… я его чувствую…

И в следующий миг произошло то, чего Вару никак не мог ожидать. Она сорвалась с кровати, как подкошенная, и бросилась к нему. Не к двери, не к окну, а именно к нему. Она врезалась в него всем телом и крепко, отчаянно обняла, уткнувшись лицом ему в грудь.

Вару замер, превратившись в соляной столб.

Мир сузился до клочка его чёрной футболки, в которую она вцепилась так, что, казалось, хотела прорасти сквозь него. Он чувствовал, как её трясёт. Слышал её сбивчивое, испуганное дыхание. Чувствовал, как её слёзы мгновенно пропитывают ткань и обжигают его кожу.

Его мозг выдал ошибку. Все системы зависли. Что делать? Что, чёрт возьми, делают в таких ситуациях? Оттолкнуть? Глупо. Стоять столбом? Ещё глупее. Его руки, застывшие в воздухе, казались чужими, ненужными придатками.

«Да сделай же что-нибудь, идиот!» – заорал внутренний голос.

Он медленно, с невероятной осторожностью, опустил одну руку ей на спину. Она вздрогнула от его прикосновения, но не отстранилась, а наоборот, прижалась ещё сильнее. Тогда он, набравшись смелости, опустил вторую руку и обнял её. Неуклюже, скованно, но обнял.

– Тише… – прошептал он ей в макушку. Волосы пахли ромашковым шампунем Феликса и страхом. – Всё хорошо. Это просто сон.

– Он найдёт меня, – рыдала она ему в грудь. – Он найдёт и убьёт…

– Не найдёт, – в его голосе неожиданно для него самого прорезался холодный металл. – Я тебе обещаю. Никто тебя не тронет. Пока я здесь.

Он прижал её к себе крепче. Его неуверенность ушла, сменившись простой, ясной, как удар молнии, мыслью: она ищет защиты у него. Она верит ему. И он не имел права её подвести.

– Тише, Саш… Всё хорошо, – повторял он, как мантру, неумело поглаживая её по спине. – Я здесь. Слышишь? Я рядом.

Постепенно её дрожь начала утихать. Судорожные рыдания сменились тихими всхлипами. Она всё ещё цеплялась за него, как утопающий за спасательный круг, но её тело начало расслабляться. Она просто стояла, обняв его, и дышала. Впервые за сегодня – глубоко и спокойно.

Вару не знал, сколько они так простояли. Минуту? Десять? Вечность? Он потерял счёт времени. Он просто держал её, вдыхал её запах и чувствовал, как его собственное сердце бешено колотится в груди. Он чувствовал себя живым. Нужным. И это было самое страшное и самое прекрасное чувство в его жизни.

***

А за окном, в густых зарослях сирени, притаилась тень.

Кирилл смотрел на освещённое окно на втором этаже, и его губы кривились в злой, уродливой усмешке. Утренний визит был рискованной, но необходимой разведкой. Он должен был убедиться. И он убедился. Она была там.

Он видел, как днём она выходила в сад с этим зеленоволосым уродом. Как она жалась к нему. Как он смотрел на неё. Собственнически. Так, как имел право смотреть только он, Кирилл.

А сейчас он видел их силуэты в окне. Видел, как она бросилась к нему. Как он обнял её.

В груди Кирилла заворочалась, просыпаясь, ледяная ярость. Его. Его Сашу. Обнимает какой-то панк, шут, ничтожество, которого он помнил ещё со школы. Тот, кто всегда крутился рядом, бросая на неё косые взгляды.

Она – его. Он нашёл её, он слепил её для себя, отгородил от всего мира, от назойливых подруг, от чужих взглядов. Она должна была принадлежать только ему. Она была его произведением искусства. Его вещью. А вещи не уходят от хозяина.

Сначала он хотел ворваться туда прямо сейчас. Выбить дверь, раскидать этих фриков, которые там живут. Схватить её, свою беглянку, и утащить обратно в их гнездо. Наказать. Чтобы знала своё место.

Но он не был дураком. Утром, когда он изображал курьера, он видел, как много их в доме. Тот бородатый мужик, что открыл дверь. Строгий очкарик, выглянувший из-за угла. Целая толпа. Соваться туда в одиночку было бы глупо. Опасно.

Нет. Он будет умнее. Он будет наблюдателем.

Он изучит их распорядок. Их привычки. Их слабые места. Он выяснит, кто все эти люди. Он найдёт способ пробраться внутрь, когда его не ждут. Он выберет идеальный момент.

А пока… пока он будет смотреть.

Он смотрел, как силуэт Вару гладит её по волосам. Как она прижимается к нему ещё теснее.

– Ничего, – прошептал Кирилл в холодную ночную темноту. Его глаза горели в темноте недобрым огнём. – Наслаждайся, пока можешь, уродец. Поиграй с моей игрушкой. Но запомни: она – моя. И я её верну. Любой ценой.

Тень отделилась от кустов и бесшумно растворилась в ночи, оставив после себя лишь ощущение холода и неотвратимой беды, нависшей над этим домом. Буря не миновала. Она только затаилась, набирая силу.