Команда
Тени белого мрамора и шепот листвы
Деревянная палуба еще никогда в своей короткой жизни не сияла такой безупречной чистотой.
Сонхва потратил первые два дня плавания на то, чтобы выскоблить каждый сантиметр судна: от капитанского мостика до сырого трюма. Хонджун сначала тихо посмеивался, наблюдая, как розововолосый полукровка в обтягивающей темной рубашке с маниакальным упорством вычищает въевшуюся в щели соль, но быстро понял, что спорить с сиреной себе дороже. Да и корабль, пахнущий теперь не тухлой рыбой, а свежей мятой и лавандой, на удивление преобразился.
Юнхо освоился на борту быстрее всех. По утрам, когда солнце только касалось горизонта, он выходил на нос корабля и подолгу говорил с белыми чайками, кормя их сухарями с ладони. Минги же, вопреки обыкновению спать до полудня, вставал вместе с лекарем. Высокий блондин просто сидел неподалеку на свернутом канате, прикрыв глаза, и чутко прислушивался к мягкому, бархатному голосу Юнхо, ловя каждую интонацию. Стоило Юнхо зевнуть или оступиться на мокрых досках, Минги мгновенно оказывался рядом — сонный, ворчливый, но неизменно готовый подставить крепкое плечо.
На исходе четвертого дня морской бриз сменился запахом нагретого солнцем камня, хвои и диких трав.
Впереди выросла исполинская гряда скал, на вершине которой возвышалась столица великого королевства. Белокаменные башни с лазурными и фиолетовыми стягами упирались прямо в облака, сверкая величием и неприступностью. Однако у самого подножия этой королевской гордыни жизнь выглядела иначе. Слева, чуть поодаль от широкого торгового тракта, ютился старый городок с черепичными крышами — шумный, пыльный и полузабытый знатью. А прямо за ним, обнимая город темным полукольцом, стеной стоял древний, бескрайний лес, чьи кроны казались почти черными.
– Капитан, в главную гавань нам соваться нельзя, – Минги подошел к фальшборту, приложив ладонь к уху. Его слух улавливал отдаленные звуки королевского порта за мысом. – Там военные галеры. Проверяют документы, досматривают грузы до последней щепки. Если увидят твои фокусы с водой или услышат, как поет Сонхва, нас в лучшем случае бросят на дно темницы.
– А в худшем вздернут на виселице как нечисть, – спокойно добавил Сонхва, подойдя ближе. В его серебристо-карих глазах промелькнула холодная настороженность. – В этом королевстве не жалуют тех, кто отличается от людей. Охотники здесь сильны как никогда.
– Значит, бросим якорь в той закрытой бухте, – Хонджун кивнул на скалистый аппендикс, скрытый от глаз густыми зарослями ивы и дикого терновника.
Он плавно повел рукой, направляя морское течение, и послушная вода мягко затолкнула их судно в тень утеса. Якорь с глухим всплеском ушел на дно.
– Итак, команда, – Хонджун оперся о штурвал, его двухцветная челка упала на глаза, а губы тронула привычная, чуть дерзкая улыбка. – Нам нужно железо для укрепления киля, карты прибрежных течений и запас редких трав, которых в нашей прошлой деревне отродясь не водилось. Пойдем порознь, чтобы не привлекать внимания.
– Я пойду в столицу, – Юнхо поправил сумку на плече. Его доброе лицо было непривычно сосредоточенным. – В верхнем городе есть королевские аптекарские склады. Там можно достать очищенный спирт, горные настойки и инструменты для хирургии.
– Один ты не пойдешь, – тут же отрезал Минги, поднимаясь со своего места и поправляя широкий пояс с ножнами. – Я с тобой. Мои уши уловят патруль за три квартала.
Юнхо тепло улыбнулся блондину, и от этой мягкой, искренней улыбки Минги едва заметно смутился, кашлянув в кулак и отвернувшись.
– Мы с Сонхва проверим нижний городок и окраину леса, – решил Хонджун, окидывая сирену оценивающим взглядом. – Говорят, на границе с чащей торгуют контрабандой и старыми мореходными записями. Заодно посмотрим, чем дышит этот край. Встречаемся здесь же, у корабля, до захода солнца. Если кто-то попадет в беду — стреляйте сигнальной ракетой.
Разделившись, они покинули бухту.
***
Подъем в верхний город напоминал Минги пытку. Бесконечные беломраморные ступени, палящее солнце и толпы напыщенных горожан в шелках и бархате. Юнхо, одетый в аккуратный темный камзол простого кроя, выглядел как скромный столичный студент, а вот на Минги — высокого, с небрежным блондом и дерзким взглядом — стражники косились с явным подозрением.
– Расслабь плечи, – шепнул Юнхо, едва заметно коснувшись локтя Минги. От его пальцев исходило сухое, успокаивающее тепло. – Ты выглядишь так, будто собираешься ограбить ближайший банк.
– Я выгляжу так, будто хочу спать, – проворчал Минги, но послушно опустил плечи. – И мне не нравится этот город, Юнхо. Здесь слишком тихо. Птицы на крышах не поют, они дрожат.
– Знаю, – тихо отозвался лекарь, оглядываясь. – Я тоже чувствую. Страх.
Они вышли на широкую площадь перед королевским арсеналом. На помосте перед казармами тренировались гвардейцы, но внимание Минги привлекли не они. Его чуткий слух выхватил резкий, сочный треск дерева и плоти на противоположной стороне террасы.
– Сюда, – шепнул блондин, увлекая Юнхо в тень висячих садов.
На каменной балюстраде, возвышавшейся над плацем, стояли двое. Было очевидно с первого взгляда: перед ними особа королевской крови.
Один из них — высокий юноша с темно-коричневыми волосами и точеными скулами — сидел прямо на перилах, опасно свесив ноги в пустоту. На нем был дорогой фиолетовый камзол со светлой вышивкой. Его глаза, узкие и насмешливые, напоминали лисьи, а на губах играла ленивая, издевательская усмешка.
– Брось, Чонхо, ты слишком напряжен, – протянул темно-коричневый парень, крутя в пальцах тонкий серебряный стилет. – Отец приказал очистить южный тракт до конца луны. Нечисть совсем обнаглела. Говорят, в лесу снова видели лисьи огни. Девятихвостый выродок ворует припасы у торговцев.
Второй юноша, стоявший рядом, заставил даже повидавшего виды Минги внутренне напрячься.
Он был чуть ниже брата, коренастый, с широкими плечами и каменным, абсолютно непроницаемым лицом. Одетый в глухой, закрытый черный дублет строгого кроя, парень казался живым изваянием. В левой руке он держал крупное спелое яблоко.
– Лисы — меньшая из проблем, Сан, – голос младшего принца прозвучал низко, сухо и холодно, как ледяной клинок. – В городке на окраине скрывается ведьма. Я чую мерзкий след нечестивой магии каждый раз, когда мы проезжаем мимо старого кладбища.
Не меняя выражения лица, парень сжал левую ладонь. Костяшки побелели, и сочное, крепкое яблоко с глухим хрустом просто разорвало пополам под давлением его пальцев. Алый сок брызнул на каменные плиты, но принц даже глазом не моргнул, брезгливо стряхнув мякоть.
– Ведьмы должны гореть, – монотонно произнес Чонхо, вытирая руку платком. – Никаких переговоров. Как только покончим с тварями в лесу, я лично выверну этот городок наизнанку.
Сан тихо рассмеялся — бархатно, искристо, спрыгивая с перил и хлопая брата по широкому плечу:
– Ты сама доброта, братец. Смотри, не сломай себе шею от собственной праведности. Пошли, охотничьи псы уже заждались.
Оба принца скрылись в темноте арочного прохода.
Минги выдохнул сквозь зубы, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
– Нам нужно быстрее купить твои травы и убираться к черту, Юнхо, – прошептал он, крепче сжимая запястье лекаря. – Эти двое... они не просто солдаты. Они мясники. И если они спустятся в нижний город, Хонджуну с Сонхва несдобровать.
***
Нижний городок встретил Хонджуна и Сонхва запахом печной гари, прелой листвы и подозрительной тишиной. Улицы здесь были кривыми, дома лепились друг к другу, словно искали защиты от нависающей громады леса. Местные жители ходили, опустив головы, шарахаясь от каждого шороха.
– Странное место, – заметил Сонхва, слегка приподняв подол своего плаща, чтобы не испачкать его в дорожной пыли. – В воздухе пахнет старой силой. И тревогой.
– Люди боятся того, чего не понимают, – Хонджун шел рядом, засунув руки в карманы потертых джинсов. Его двухцветные волосы привлекали косые взгляды, но рука, небрежно лежащая на рукояти сабли, отбивала у зевак всякое желание задавать вопросы. – Вон там, у самой границы с лесом, вроде бы аптека или лавка старьевщика.
На самом краю поселения стоял небольшой деревянный дом. Крыша его поросла зеленым мхом, а вокруг царил идеальный, почти неестественный порядок. Ни соринки, ни пожухлого листа. В саду стройными рядами росли травы с темными соцветиями, и не было ни одного персикового дерева — лишь кусты дикой смородины и рябины.
У плетня стоял парень.
Хонджун невольно притормозил, оглядывая незнакомца.
Юноша был невысоким, хрупким на вид, в просторной темной одежде, скрадывающей фигуру. Его волосы — ослепительный, почти белоснежный блонд с мягкой волной — падали на лицо, открывая необычные черты. У него были поразительно изящные, слегка заостренные кверху уши, как у сказочных созданий из забытых легенд, а прямо под обоими глазами горели два маленьких красных пятнышка, похожих на капли застывшей крови. Лицо его казалось неземным, ангельским, но стоило чужакам приблизиться, как парень поднял взгляд.
– Если вы пришли за любовными зельями, то вы ошиблись адресом, – произнес блондин.
Его голос оказался неожиданным контрастом с ангельской внешностью: глуховатый, низкий и поразительно прямолинейный.
– А если нам просто нужны карты и немного сушеной полыни? – Хонджун оскалился в своей привычной полубезумной усмешке, подходя ближе к ограде.
Парень окинул их долгим, немигающим взглядом. Его глаза задержались на необычных волосах Хонджуна, затем перетекли на Сонхва. Блондин чуть наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, неслышному для смертных.
– Полукровка с морским голосом и пират, балующийся с волнами, – констатировал он с убийственным спокойствием. – Повторяю: карт королевского флота у меня нет. Полынь есть. Но я не продаю ничего тем, кто пахнет будущей виселицей.
– Какая дерзость для того, кто прячет уши за волосами, – мягко пропел Сонхва, и в его голосе прозвучала едва уловимая вибрация зачарования.
Блондин даже бровью не повел. Он лишь поморщился, словно от назойливой мухи:
– Не пытайся очаровать меня своей сиреньей песней. Мой разум защищен лучше, чем королевская сокровищница. И перестаньте топтать мяту у забора. Я три часа ее рассаживал.
Хонджун не выдержал и весело, искренне расхохотался.
– Мне определенно нравится этот малый! Как тебя зовут, ангел с языком гадюки?
– Кан Ёсан, – отозвался блондин, скрестив руки на груди. В его движениях не было страха, только легкая усталость и толика детской наивности, скрытая за язвительностью. – И я не ангел. Горожане зовут меня ведьмой. И советуют сжечь.
– Сжечь такую красоту было бы преступлением против искусства, – заметил Хонджун, подходя вплотную к плетню. – Слушай, Ёсан. Мы здесь проездом. Ищем сильных ребят, которые не вписываются в рамки этого скучного, прогнившего мира.
– Я никуда не поеду, – прямо ответил Ёсан. – Мне здесь хорошо. В лесу тихо. Люди меня боятся и не лезут. К тому же...
Он запнулся, и на мгновение его взгляд метнулся в сторону густых зарослей за домом.
– К тому же что? – прищурился Хонджун.
В этот самый момент крона векового дуба на опушке зашелестела, хотя ветра не было вовсе.
– Ёсани-и! Ты снова обижаешь заезжих красавчиков? – раздался сверху звонкий, невероятно живой и насмешливый голос, от которого птицы вспорхнули с веток.
На толстой ветке, свесив ноги и покачиваясь с грацией дикой кошки, сидел парень.
Черные волосы были собраны в небрежный мини-хвостик на макушке, уличная, чуть порванная на коленях одежда сидела свободно, подчеркивая гибкое тело танцора. Его лицо было выразительным, лукавым, а глаза — хитрыми, причем один казался чуть короче другого, что придавало его насмешливому взгляду какое-то нечеловеческое обаяние.
Воздух вокруг него на долю секунды дрогнул, и Хонджун с Сонхва успели заметить фантомный отблеск: пару пушистых лисьих ушей на голове и роскошный веер из девяти призрачных огненных хвостов за спиной, которые тут же растаяли в воздухе под действием маскирующей магии.
– Уён, заткнись, – буркнул Ёсан, закатив глаза, но в его глуховатом голосе послышалось привычное, почти домашнее тепло. – Я просил тебя не вылезать из чащи днем. Охотники прочесывают тракт.
– Ой, да брось! Эти тупоголовые принцы не поймают меня, даже если я станцую перед их носами! – темноволосый парень легко, без единого звука спрыгнул с пятиметровой высоты, приземлившись на носки прямо перед Хонджуном.
Он обошел капитана по кругу, обнюхивая с неподдельным, бессовестным любопытством.
– Ух ты... Морская вода. И порох. Вы настоящие разбойники? – Уён заглянул Хонджуну в лицо, заговорив со скоростью пулемета: – Вы грабите богатых? Топите корабли? У вас есть сундуки с золотом? А жареное мясо на борту есть? Ёсан кормит меня одной пресной травой, у меня скоро шерсть полиняет!
– Я не готовлю острое, ты знаешь, – невозмутимо отозвался Ёсан. – И мясо привлекает волков.
– Кицунэ, – тихо выдохнул Сонхва, завороженно глядя на вертлявого парня. – Девятихвостый дух обмана.
– Сама ты обман, розовая рыбка! – фыркнул Уён, одарив Сонхва широкой, белозубой улыбкой. – Я — Чон Уён. Самый быстрый, самый ловкий и самый голодный лис в этом проклятом лесу!
Хонджун перевел взгляд с невозмутимого, остроухого ведьмака-ангела на гиперактивного лиса-оборотня, и в его глазах вспыхнул тот самый безумный огонек, который Минги обычно называл катастрофой.
– Так-так-так, – протянул капитан, потирая подбородок. – Ведьма, которую хотят сжечь, и девятихвостый лис, за чьей шкурой рыщет королевская свора. Господа изгои... кажется, сама судьба прибила наш корабль к вашим берегам.
Ёсан нахмурился, собираясь возразить:
– Я ни о чем таком не просил. Я хочу просто...
Он не договорил.
Где-то вдалеке, со стороны королевской дороги, послышался глухой лай охотничьих псов и топот тяжелых коней. В воздухе отчетливо запахло железом, гарью и надвигающейся грозой.
А спустя секунду высоко в небо над кронами деревьев взмыла алая искра — сигнальная ракета Минги.
– Проклятье, – Хонджун мгновенно подобрался, его рука легла на эфес сабли, а вода в канаве у плетня внезапно вскипела, подчиняясь его воле. – Наших прижали.
Уён мгновенно подобрался, его игривость слетела, уступив место хищной осторожности. Глаза лиса блеснули золотом.
– Это Чхве Сан и его цепной братец, – быстро сказал лис, дернув плечом. – Они привели свору. Они идут сюда.
Ёсан медленно выдохнул. Его светлые волосы шевельнулись от невидимого потока силы, и вокруг кончиков его тонких пальцев закружились бело-красные искры древней, смертоносной магии, которую он так долго скрывал.
– Они истопчут мой огород, – с ледяной язвительностью произнес Ёсан, глядя на приближающуюся пыль на дороге. – Капитан. Если мы поможем вам вытащить ваших людей... на вашем корабле действительно найдется каюта без персиков и с хорошим замком?
Хонджун хищно улыбнулся:
– Для тебя, ангел, я построю персональный рай. А для твоего лиса — самую большую кухню на всем побережье. За мной!