← Назад к обзору

Команда

Танец лисьего пламени и вой гончих псов

Алый след сигнальной ракеты медленно угасал в белесом полуденном небе, рассыпаясь искрами над кронами старых вязов.

– За мной, если не хотите, чтобы ваши друзья украсили городские ворота в железных клетках! – бросил Уён, и в его голосе не осталось и следа прежней расслабленности.

Темноволосый парень сорвался с места с такой нечеловеческой легкостью, словно гравитация не имела над ним власти. Он не бежал — он скользил между деревьями, едва касаясь носками сапог прелой листвы, совершая резкие, плавные развороты танцора. На мгновение воздух за его спиной зарябил, являя призрачные огненно-рыжие хвосты, которые тут же растворились в полуденном мареве.

– Уён, не лети сломя голову, – глухо отозвался Ёсан.

Он бежал следом, и просторная темная мантия развевалась за его плечами, открывая взору остроконечные ушки, скрытые светлыми прядями. При всей своей внешней хрупкости ведьмак двигался быстро, бесшумно и удивительно устойчиво, не выказывая ни малейших признаков одышки.

Хонджун и Сонхва держались вплотную. Капитан сжимал рукоять сабли, чувствуя, как внутри закипает привычный азарт, а в жилах пульсирует сила, откликающаяся на близость скрытых подземных ручьев.

– Что это за место? – на бегу спросил Хонджун, перепрыгивая через поваленный замшелый ствол.

– Старая каменоломня на границе нижнего города, – ответил Ёсан, даже не повернув головы. Маленькие алые точки у его глаз казались горящими рубинами на фоне фарфорово-бледной кожи. – Там пересохший акведук. Тупик. Если их загнали туда, выхода у твоих людей нет. Только прыгать в пропасть или принимать бой.

– Минги не станет прыгать, – усмехнулся Хонджун, хотя в глубине его разноцветных глаз плеснула холодная ярость. – Он слишком любит поспать, чтобы разбиваться о скалы.

Спустя минуту чаща расступилась, выпуская их к полуразрушенным каменным сводам.

Зрелище, открывшееся им, заставило бы любого дрогнуть. Полукруглая площадка, вымощенная потрескавшимися плитами, была окружена полутора десятками королевских гвардейцев в тяжелых латах. Но куда опаснее солдат выглядели четверо огромных охотничьих мастифов — псов с налитыми кровью глазами и железными ошейниками с шипами.

В центре этого кольца спиной к разбитой колонне стояли двое.

Минги тяжело дышал. На его темном жилете уже алел след от скользящего удара клинка, а светлая челка промокла от пота. Он держал в руке короткий абордажный палаш, готовый переломить шею любому, кто приблизится хотя бы на шаг. За его широкой спиной застыл Юнхо. Врач прижимал к груди кожаную сумку с медикаментами, но лица его не искажал страх — в глазах цвета темного янтаря горела странная, пугающая концентрация.

– Назад, глупые... – шептал Юнхо, и его мягкий голос странной волной стелился по каменным плитам. – Вы же чувствуете, что это не ваша охота. Уходите. Живо.

Две гигантские собаки внезапно прижали уши, заскулили и попятились, сбивая с толку державших поводья солдат. Звери чувствовали ауру лекаря, понимали его первобытную речь, отказываясь рвать плоть того, кто говорил на языке их душ.

– Какая занятная безделушка, – раздался бархатный, насмешливый голос, заставивший воздух вокруг похолодеть.

Из-за спин латников неторопливо шагнул старший принц. Чхве Сан выглядел безупречно: светлый камзол с фиолетовыми переливами, темные волосы, чуть зачесанные назад, и узкие, лисьи глаза, в которых плясало смертоносное веселье. В его руке лениво вращался длинный кинжал тончайшей эльфийской работы.

– Бродячий лекарь, командующий королевскими псами? – Сан склонил голову набок, с хищным любопытством разглядывая Юнхо. – Отец будет доволен, если мы притащим во дворец такую диковину. Живым. А вот твоего блондинистого дружка придется прирезать. Он слишком громко рычит.

– Попробуй, павлин недощипанный, – хрипло оскалился Минги, крепче перехватывая рукоять. Его чуткий слух уже уловил приближение помощи, и плечи блондина чуть расслабились.

– Сан, хватит болтать, – послышался тяжелый, размеренный шаг.

Чонхо вышел вперед, и пространство вокруг словно сжалось под весом его присутствия. Младший принц был воплощением гранита: черный закрытый дублет, широкие плечи, лишенное всяких эмоций лицо. В левой руке он небрежно держал обнаженный тяжелый палаш.

Чонхо даже не взглянул на Минги с Юнхо. Его ноздри дрогнули. Он медленно повернул голову в сторону арочного прохода, откуда только что выскользнула четверка беглецов.

– Запах серы и трав, – процедил младший принц, и в его низком, бархатном голосе зазвенела сталь. – Ведьма.

Ёсан шагнул на открытое пространство первым. Его светлые волосы взметнулись от порыва ветра, а лицо оставалось пугающе невозмутимым.

– Ты мог бы использовать более вежливые слова, принц, – ровным, глуховатым тоном произнес Ёсан, прямо глядя в ледяные глаза Чонхо. – Например: «добрый день» или «прошу прощения за беспокойство». Хотя, судя по твоей челюсти, тебя учили только ломать чужие кости.

Гвардейцы опешили от такой неприкрытой дерзости. Ни один смертный в этом королевстве не смел говорить с Чхве Чонхо подобным тоном.

Чонхо медленно прищурился. Внутри него вскипела глухая, первобытная ярость, замешанная на фанатичной ненависти ко всем созданиям ночи. Но вместе с яростью шевельнулось и нечто иное — странное, обжигающее изумление. Этот хрупкий блондин с ангельским лицом и заостренными эльфийскими ушами не дрожал. Он стоял перед ним, чудовищем во плоти, и смотрел так, словно Чонхо был всего лишь невоспитанным мальчишкой, разбившим цветочный горшок.

– Я сотру тебя в пыль, – тихо, без тени сомнения пообещал Чонхо, перекладывая рукоять палаша в левую руку.

– Ой-ой-ой, какие мы грозные! – звонкий смех разорвал напряженную тишину.

Уён вылетел вперед, словно живой вихрь. В его движениях сквозила дерзкая, насмешливая грация. Прежде чем лучники успели вскинуть арбалеты, лис уже крутанулся в немыслимом пируэте прямо перед носом Чхве Сана.

В воздухе сверкнула золотисто-алая вспышка иллюзии: девять фантомных лисьих хвостов хлестнули по глазам принца, ослепляя и сбивая с толку.

– Ищешь меня, фиолетовый? – пропел Уён, заглядывая Сану прямо в лицо своим разновеликим, гипнотическим взглядом. – Так вот он я! Попробуй догнать!

Сан не растерялся. Рефлексы охотника сработали мгновенно: тонкий стилет вспорол воздух в миллиметре от горла лиса, срезав прядь черных волос. На губах Сана расцвела широкая, безумная улыбка хищника, нашедшего достойную добычу.

– Кицунэ, – выдохнул старший принц, и в его узких глазах вспыхнуло неподдельное, темное пламя восторга. – Настоящий девятихвостый чертенок. Какая редкость... Ты будешь моим лучшим трофеем.

– Мечтай дальше, Ваше Высочество! – Уён извернулся ужом, уходя от второго выпада, сделал сальто назад и приземлился на полуразрушенную арку, дразняще виляя бедрами.

В этот момент закипел настоящий ад.

– Сонхва, давай! – скомандовал Хонджун, срывая с пояса саблю.

Капитан сделал резкий круговой взмах свободной рукой. Под плитами старой каменоломни проходили заброшенные трубы древнего акведука, полные застоявшейся, тяжелой грунтовой воды. Повинуясь воле Ким Хонджуна, каменная кладка с оглушительным треском лопнула.

Мощный фонтан мутной, холодной воды взметнулся вверх на добрых десять метров. Хонджун оскалился в своей безумной пиратской улыбке, перенаправляя бурный поток прямо на шеренгу королевских гвардейцев. Водяной вал сбил с ног закованных в железо солдат, закружив их, словно щепки, и швырнув на камни.

– Минги, уводи Юнхо к морю! – проревел капитан сквозь шум хлещущей воды.

– Никуда они не уйдут, – раздался глухой рык.

Чонхо сорвался с места. Его скорость поражала: тяжелый, широкоплечий воин двигался подобно сорвавшейся лавине. Он игнорировал воду, летящую в лицо, игнорировал падающие камни. Его левая рука, державшая клинок, взметнулась для сокрушительного удара, способного разрубить человека пополам вместе с доспехами.

Целью был Ёсан.

Ведьмак не сделал ни шага назад. Лишь тонкие брови сошлись к переносице.

– Слишком шумно, – негромко произнес блондин.

Когда палаш Чонхо обрушился вниз, воздух перед Ёсаном вспыхнул ослепительным красно-белым сиянием. Из ниоткуда соткался магический барьер — полупрозрачный, словно сотворенный из застывшего ангельского света и древних ведьминых рун.

Тяжелая зачарованная сталь врезалась в щит с оглушительным звоном, от которого заложило уши у всех присутствующих. Ударная волна разметала мелкие камни по округе.

Барьер затрещал, по нему побежали тонкие трещины — физическая сила Чхве Чонхо была поистине чудовищной, за гранью человеческих возможностей. Принц стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки, и навалился всем весом, сжимая рукоять левой рукой до побелевших костяшек.

Их глаза встретились сквозь дрожащую пленку магии.

Чонхо смотрел яростно, тяжело, выискивая в глазах ведьмы страх, мольбу, панику — все то, что он привык видеть у нечисти перед смертью. Но Ёсан смотрел на него спокойно, почти с укором. Маленькие алые отметины под глазами ведьмака слабо пульсировали теплым светом.

– Ты тратишь слишком много сил на ненависть, охотник, – глухо, без тени издевки произнес Ёсан, и в его голосе прозвучала та странная прямолинейность, которая обезоруживала сильнее меча. – Твое сердце бьется так тяжело, будто ты тащишь на себе целую гору. Отпусти. Тебе же больно.

Чонхо на мгновение замер. Эти слова, простые и пугающе точные, словно раскаленная игла пронзили его броню, ударив прямо в закрытую, израненную душу. Никто и никогда не говорил принцу-карателю о боли. Все видели в нем лишь топор короны.

Эта заминка стоила принцу победы.

Воздух над каменоломней вдруг завибрировал.

Сонхва сделал шаг вперед, запрокинул голову, и с его идеальных губ сорвалась чистая, неземная нота.

Это не было криком. Это была песнь глубин — зов сирены, переливающийся серебром, тоской и непреодолимым наваждением. Звук проник под кожу, в самую кровь. Оставшиеся на ногах гвардейцы выронили мечи, хватаясь за головы и оседая на колени с затуманенными взглядами. Даже грозные псы свернулись клубками, жалобно скуля и пряча носы в лапы.

Чхве Сан, уже готовый достать Уёна на парапете, споткнулся на ровном месте. На его лице впервые появилось выражение болезненного оцепенения. Принц тряхнул головой, пытаясь сбросить морок, и сквозь пелену чар увидел, как черноглазый лис посылает ему воздушный поцелуй и дразняще показывает язык.

– Еще увидимся, фиолетовый принц! – крикнул Уён, спрыгивая вниз и приземляясь точно рядом с Минги.

– Уходим! Живо! – скомандовал Хонджун.

Ёсан плавно опустил руки, и магический щит взорвался снопом ослепительных искр, отбросив Чонхо на несколько шагов назад. Младший принц устоял на ногах, воткнув клинок в трещину между плит, но когда он поднял глаза, беглецы уже скрылись в темном зеве старого туннеля, ведущего к морскому обрыву.

– Черт... – прохрипел Сан, подходя к брату и потирая виски, где все еще звенел отголосок чарующего голоса сирены. – Кто, во имя Бездны, эти бродяги? Один крутит воду, другой поет как морская тварь, с ними девятихвостый и...

Сан осекся, посмотрев на Чонхо.

Младший принц стоял неподвижно. Его левая рука, все еще сжимавшая эфес, едва заметно подрагивала от перенапряжения. Он не смотрел на разруху вокруг, не слушал стоны раненых солдат. Его взгляд был прикован к тому месту, где только что стоял светловолосый ведьмак с отметинами у глаз.

Чонхо медленно разжал пальцы. На ладони осталась тонкая полоска сажи от разбитого барьера, пахнущая мятой, полынью и чистым, морозным небом.

– Поднять галеры, – глухо, с пугающим спокойствием произнес Чонхо.

– Что? – Сан удивленно вскинул бровь. – Они ушли к морю. У них наверняка там корыто, они растворятся в тумане за час.

– Поднять королевский флот, Сан, – повторил Чонхо, и в его темных, холодных глазах вспыхнуло нечто такое, чего старший брат не видел там никогда прежде. Это была не просто жажда охоты. Это была одержимость. – Мы перевернем этот проклятый океан вверх дном. Но я найду его.

***

Морской бриз ударил в лицо, смывая запах гари и каменной пыли.

Корабль Хонджуна уже покачивался на волнах, покинув спасительную тень утесов. Паруса, поймав попутный ветер, надулись, унося судно прочь от неприступных белых скал столицы. Берег медленно таял в закатных сумерках, превращаясь в тонкую темную полоску на горизонте.

На палубе царил тихий, усталый хаос.

Минги сидел прямо на досках, прислонившись спиной к фальшборту. Его веки отяжелели, он отчаянно зевал, готовый отключиться прямо здесь, но послушно не шевелился, пока Юнхо осторожно обрабатывал его оцарапанное плечо целебным бальзамом.

– Потерпи еще немного, – мягко бормотал доктор, и его большие, добрые глаза с теплотой осматривали рану. – Травы снимут жар. Ты очень храбро держался, Минги. Если бы не ты, те собаки разорвали бы меня до того, как я успел открыть рот.

– Я просто хотел спать, – пробурчал Минги смущенно, отводя взгляд в сторону, но его чуткие уши предательски порозовели. – А эти шавки слишком громко гавкали. Спасибо... Юнхо.

Доктор тихо рассмеялся, ласково похлопав великана по здоровому плечу:

– Иди в каюту. Я принесу тебе чай с мятой.

Чуть поодаль, на перилах мостика, балансировал Уён. Он уже сбросил морок, и теперь два роскошных, пушистых уха на его макушке нервно подергивались, а за спиной лениво колыхались призрачные очертания лисьих хвостов. Он вертел в пальцах яблоко, стянутое прямо с пояса одного из гвардейцев, и тараторил без умолку:

– Вы видели его лицо?! Этого, в фиолетовом! Он думал, что я испугаюсь его зубочистки! Ха! Я бы станцевал на его макушке, если бы этот каменный тролль не начал крушить все вокруг своей железкой! Ёсани, скажи, я был великолепен?

Ёсан стоял у мачты, скрестив руки на груди. Ветер трепал его белые волнистые пряди, открывая острые кончики ушей.

– Ты был шумным, – сухо отозвался блондин. – Как обычно. И ты уронил половину моих сушеных трав, когда сигал с забора.

– Но я спас твою прекрасную задницу от сожжения на костре! – возмутился лис, откусывая кусок яблока.

– Я бы сам сжег этот костер вместе с инквизиторами, – парировал Ёсан, но уголок его губ едва заметно дрогнул.

Он повернулся и посмотрел на открытое море. В груди ведьмака все еще эхом отдавался звон тяжелого палаша о магический щит. И этот взгляд. Ледяной, сокрушительный, полный ненависти и... непонятной, затаенной тоски. Чонхо. Принц-палач, который ломал яблоки голыми руками и нес в себе тяжесть целого мира. Ёсан нахмурился, прогоняя этот образ. Ему не было дела до людей. И уж тем более до охотников на ведьм.

– Эй, новобранцы! – голос Хонджуна заставил всех обернуться.

Капитан стоял у штурвала, уверенно держа курс на юг. Его разноцветная челка растрепалась, на лице играла широкая, торжествующая улыбка.

Рядом с ним стоял Сонхва. Сирена держал в руках поднос с высокими глиняными кружками, наполненными сладким яблочным соком и разбавленным вином. Никакой горечи — капитан сдержал свое первое обещание.

– Мы только что дали по носу лучшим охотникам королевства и увели у них из-под носа кицунэ и величайшую ведьму побережья, – провозгласил Хонджун, и в его взгляде плескалось то самое безумие свободы, ради которого люди бросали дома и уходили в шторма. – Нас восемь человек. У нас есть врач, есть голос, подчиняющий шторма, есть лисья хитрость и магия, способная расколоть небо.

– Нас семеро, капитан, – поправил Минги снизу, приоткрыв один глаз. – Считать научись.

– Восьмого мы найдем по дороге, – отмахнулся Хонджун, подмигнув Сонхва.

Сонхва покачал головой, пряча улыбку, и подошел к капитану ближе, передавая ему кружку. Их пальцы соприкоснулись, и легкая морская искра пробежала между кожей, заставив обоих на мгновение затаить дыхание.

– Добро пожаловать на борт, господа изгои, – тихо, но так, чтобы слышал каждый, произнес Хонджун, глядя на темнеющий горизонт. – Теперь этот океан принадлежит нам.

Корабль разрезал носом пенистые волны, унося их навстречу неизвестности, пока за кормой, в наступающей ночи, медленно гасли огни старого мира.