Копьё рыцаря мага
Призраки на пороге
Утреннее солнце только начинало окрашивать верхушки токийских небоскрёбов в холодное золото, когда над учебным плацем академии Хагун раздался мелодичный перезвон колоколов на башне главного корпуса. Воздух после вчерашней грозы был чистым, умытым и по-осеннему свежим, однако на верхнем этаже административного крыла царила совершенно иная атмосфера.
Кабинет директора Куроно Сингудзи тонул в полумраке. Плотные жалюзи были опущены, сквозь узкие щели пробивались лишь тонкие лезвия света, рассекавшие сизые клубы табачного дыма. Женщина, некогда известная всему миру как «Мировая Завеса», небрежно стряхнула пепел тонкой сигареты в хрустальную пепельницу, заваленную окурками, и перевела тяжёлый, невыспавшийся взгляд на стоящих перед её столом студентов.
– Вы двое хоть понимаете, сколько бумажной волокиты мне стоил ваш вчерашний «дружеский обмен мнениями»? – негромко произнесла Куроно. Её низкий, с лёгкой хрипотцой голос звучал обманчиво спокойно. – Три пробитых перекрытия. Полная деформация несущей балки четвёртого полигона. Системы подавления маны выгорели дотла. Инженерный отдел рыдал мне в трубку в два часа ночи.
Гарри Фрага МакРемитц стоял навытяжку, заложив руки за спину. Школьная форма сидела на нём безупречно: тёмный пиджак с золотым шитьём, идеально выглаженные брюки, белоснежный воротник. Ни единого намёка на вчерашнюю ярость, выжигавшую дерево настила. Только глаза — пронзительно-изумрудные, глубокие и холодные, как горные озёра Ирландии, — выдавали дремлющую внутри силу.
– Технический отдел «Фрага Индастриз» уже перевёл компенсацию на спецсчёт академии, госпожа директор, – ровным тоном отозвался Гарри. – Сумма покрывает замену перекрытий титано-магическим сплавом и модернизацию барьеров до седьмого стандарта безопасности. Плюс двадцать процентов за беспокойство.
Куроно выпустила тонкую струю дыма к потолку и едва заметно усмехнулась уголком губ.
– Твоя мать не меняется. Сначала ломает кости, потом выписывает чек с шестью нулями, чтобы никто не смел подать жалобу. Классический почерк Базетт.
Стоявшая рядом с Гарри Тодо Тока чуть наклонила голову. Её осанка выражала абсолютное почтение, но янтарные глаза смотрели прямо и твёрдо.
– Директор, вы вызвали нас не ради счёта за ремонт. До начала занятий ещё сорок минут, а в приёмной дежурят два офицера службы безопасности министерства обороны. Что произошло?
Куроно затушила сигарету, медленно выдохнула остатки дыма и открыла верхний ящик массивного стола из красного дерева. На полированную поверхность легла толстая папка из грубого пергамента — не электронный планшет, привычный для современной Японии, а архаичный свёрток, скреплённый сургучной печатью с гербом в виде стилизованного феникса и буквы «W».
– Они прибыли, – коротко бросила директор. – Международная конфедерация магов. Британская дипломатическая миссия в составе двадцати человек. Сорок минут назад их спецрейс приземлился в аэропорту Ханэда. И вместо того, чтобы направиться в посольство или в отель, как предписывает дипломатический протокол, они едут сюда.
В кабинете повисла звенящая тишина. Гарри даже не шелохнулся, но Тока почувствовала, как воздух между ними мгновенно уплотнился. Магические контуры под кожей юноши отозвались едва слышным гулом, похожим на вибрацию натянутой до предела струны.
– Официальная причина? – спросил Гарри. Его голос не дрогнул, но стал сухим, отстранённым, словно он говорил о прогнозе погоды на завтра.
– «Культурно-ознакомительный визит в рамках программы по оценке безопасности нетрадиционных магических школ Дальнего Востока», – с неприкрытым сарказмом процитировала Куроно. – Проще говоря, эти надутые индюки в шелковых платьях решили сунуть свой нос в наш монастырь. Европейский Визенгамот обеспокоен тем, что в Японии Блейзеры получают официальный статус рыцарей и право носить оружие, в то время как у них любая магия без палочки считается опасной аномалией. Они требуют демонстрации. Хотят увидеть, чему мы учим «диких магов».
– И кто возглавляет делегацию? – тихо спросила Тока, хотя уже знала ответ.
Куроно постучала пальцем по пергаменту.
– Верховный чародей Визенгамота Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор. С ним — лорд Джеймс Поттер, глава Департамента магического правопорядка Великобритании, его супруга Лили Поттер, старший невыразимец Отдела тайн, и их сын... Годрик. Тот самый сопляк, которого они на каждом углу величают «Спасителем магического мира».
Куроно подняла взгляд на Гарри. В её глазах, обычно циничных и усталых, мелькнуло нечто, похожее на сочувствие старого солдата.
– Гарри. Я знаю твою историю. Базетт рассказала мне всё ещё в тот день, когда привезла тебя на вступительные экзамены. Ты гражданин Японии, официальный наследник иностранного дворянского рода и рыцарь первого ранга нашей академии. Юрисдикция британского министерства здесь — пустой звук. Если ты хочешь уйти, если ты не хочешь дышать с ними одним воздухом — скажи одно слово. Я отправлю тебя на дальний полигон в префектуру Сайтама с официальным предписанием о спецподготовке. И ни один старик с бородой до колен не посмеет даже взглянуть в твою сторону.
Гарри медленно перевёл взгляд на окно. Сквозь жалюзи было видно, как первые лучи солнца озаряют бронзовую статую основателя академии во внутреннем дворе.
Бежать? Спрятаться в тени, словно он всё ещё тот дрожащий семилетний мальчишка, забившийся под грязное одеяло в чулане под лестницей? Ждать, пока самопровозглашённые «вершители судеб» закончат свой триумфальный тур и уберутся обратно на свой туманный остров?
– Нет, – тихо, но с абсолютной, гранитной уверенностью произнёс Гарри. – Спасибо за предложение, директор Куроно. Но я останусь.
Тока едва заметно выдохнула и сделала полшага ближе к нему. Её рука опустилась на его предплечье — не для того, чтобы удержать, а чтобы показать: она рядом.
– Гарри, – мягко сказала девушка, глядя ему в лицо. – Тебе незачем доказывать им что-то. Для них ты чужой. И они для тебя — никто.
– Дело не в доказательствах, Тока, – Гарри накрыл её пальцы своей ладонью, ощущая привычное тепло её кожи. – Если я сделаю шаг назад сейчас, это будет означать, что Дамблдор был прав. Что ребёнок, которого он выбросил на помойку, так и остался сломанной вещью, не способной встретить прошлое лицом к лицу. Моя мать учила меня другому. Семья Фрага никогда не отступает перед теми, кто считает себя вправе судить других.
Куроно криво усмехнулась и покачала головой, но в её взгляде читалось нескрываемое одобрение.
– Весь в Базетт. Такая же упрямая ирландская порода. Ладно. Раз так — слушайте план. Встреча назначена на десять утра на центральной дуэльной арене. Я не позволю этим ретроградам шататься по учебным корпусам и смущать первокурсников своими средневековыми мантиями. Мы примем их на открытом помосте. Тока, как президент студсовета, ты будешь представлять студенчество. Гарри — ты будешь в составе почётного караула как первый номер рейтинга третьего курса. Никаких провокаций, пока они держат руки при себе. Но если кто-то из них достанет свою деревянную палочку без разрешения...
Куроно прищурилась, и вокруг её пальцев на долю секунды возникло искажение пространства — её собственный Девайс отозвался на жажду боя.
– ...я лично превращу их посольскую неприкосновенность в пыль. Свободны.
***
Штаб-квартира студенческого совета на третьем этаже главного здания дышала привычным спокойствием. На массивном деревянном столе ровными стопками лежали отчёты о подготовке к отборочным боям, тихо гудел сервер мониторинга маны, а из фарфорового чайника поднимался тонкий аромат жасминового чая.
Гарри стоял у панорамного окна, глядя на главные ворота академии. Вокруг его пальцев крутился тонкий серебряный диск — коммуникационный артефакт, изготовленный лучшими мастерами клана Фрага. Воздух над диском слегка мерцал, передавая искажённое изображение.
– ...и ты даже не подумал отказаться? – раздался из артефакта низкий, властный женский голос с характерным резким выговором.
– Ты прекрасно знала, что я не откажусь, мама, – спокойно ответил Гарри.
На проекции появилось лицо Базетт Фраги МакРемитц. На ней был всё тот же безупречный тёмно-бордовый костюм мужского покроя, короткие каштановые волосы аккуратно уложены, а на переносице красовался свежий пластырь — видимо, утренний спарринг с начальником охраны в Киото прошёл продуктивно.
Женщина на голограмме скрестила руки на груди и внимательно вгляделась в черты приёмного сына.
– Дамблдор — старая лиса, Гарри. Я видела его в деле во время войны в Британии. Он не действует в лоб. Он плетёт паутину из полунамёков, морального давления и чувства вины. А Джеймс и Лили... Лили была моей подругой, пока слепо не поверила в его сказки о «Высшем Благе». Она отдала тебя, потому что старик убедил её, будто твоё присутствие рядом с Годриком погубит их обоих. Слабость духа. Самый страшный грех для мага.
– Я помню её лицо, – отозвался Гарри. Пальцы сжали серебряный диск чуть крепче. – В тот вечер, когда они бросили меня на пороге Дурслей. Она плакала. Но всё равно позволила Дамблдору положить меня на холодные камни. Слёзы ничего не стоят, если за ними следует предательство.
– Истинно так, – в голосе Базетт зазвенела сталь. – Слушай меня внимательно, сын. Ты носишь имя Фрага. Твоя кровь и твоя мана закалены нашей традицией. Если этот старый дурак попытается заглянуть в твою голову своей легилименцией — выжигай его ментальные щупальца руной Турисаз. Не сдерживайся. А если Поттеры начнут распускать сопли о «воссоединении семьи»... напомни им статью тридцать седьмую Международного магического кодекса об отказе от родительских прав. Ты эмансипирован и официально введён в род Фрага правительством Японии и Магической Ассоциацией. Они не имеют на тебя никаких прав.
– Я знаю, мама.
– И ещё, – лицо Базетт неожиданно смягчилось, на губах появилась редкая, едва уловимая тёплая улыбка. – Передай Тодо-сан, что посылка с ирландским горным чаем прибудет к концу недели. И скажи ей, чтобы приглядывала за тобой. Ты бываешь невыносимо упрям, когда злишься.
– Я всё слышу, госпожа Базетт! – донёсся звонкий голос Токи от чайного столика. Девушка подошла к Гарри, держа в руках две чашки, и с лёгким поклоном улыбнулась проекции. – Обещаю, я не позволю ему разнести арену до начала официальных боёв.
– На тебя вся надежда, девочка, – хмыкнула Базетт. – Действуйте. И покажите этим заносчивым лордам, что такое настоящий бой.
Проекция мигнула и погасла. Гарри спрятал диск в карман и принял из рук Токи горячую чашку. Тепло фарфора согревало пальцы, а тонкий травяной аромат помог окончательно разогнать внутреннее напряжение.
– Осталось пятнадцать минут, – негромко сказала Тока, глядя на то, как к главным воротам академии медленно подъезжает кортеж из трёх черных представительских лимузинов с дипломатическими флажками Великобритании. – Ты готов?
Гарри сделал глоток терпкого чая, не отрывая взгляда от выходящих из машин фигур в длинных, старомодных одеяниях.
– Я ждал этого тринадцать лет, Тока. Пойдём. Невежливо заставлять гостей ждать.
***
Первая дуэльная арена академии Хагун представляла собой колоссальный амфитеатр под открытым небом. В центре возвышался квадратный монолитный помост из зачарованного камня, окружённый тремя кольцами энергетических барьеров. Трибуны были пусты — директор Куроно отдала строгий приказ не допускать обычных студентов, чтобы избежать лишнего ажиотажа, но вдоль северного сектора выстроились члены студенческого совета и лучшие бойцы школы.
Среди них стоял и Икки Курогане. Его катана покоилась на поясе, лицо было сосредоточенным. Он не знал всех деталей прошлого Гарри, но прекрасно понимал состояние человека, чья семья внезапно решила явиться из небытия.
С противоположной стороны, ведомые директором Куроно и двумя представителями Министерства иностранных дел Японии, на арену поднимались гости из Великобритании.
Они выглядели чужеродно в этом царстве стекла, бетона и передовых магических технологий. Тяжёлые бархатные мантии, расшитые серебряными узорами, высокие воротники, золотые цепочки часов и амулетов. Они шли неспешно, с высокомерным любопытством разглядывая электронные табло и силовые проекторы, словно дикари, впервые увидевшие сложный механизм.
Впереди шествовал Альбус Дамблдор. Его ослепительно-лиловая мантия шуршала по камню, длинная серебристая борода была аккуратно заправлена за пояс, а глаза за очками-половинками лучились тем самым знаменитым мягким, благодушным светом, который в Британии считали признаком высшей мудрости. Он опирался на полированную трость из светлого дерева, слегка покачивая головой при виде тренировочных манекенов.
Справа от него шёл Джеймс Поттер. Годы не пощадили некогда беспечного дуэлянта. В его волосах густо серебрилась седина, на лбу залегли глубокие резкие морщины, а осанка, хоть и оставалась властной, выдавала человека, несущего непомерный груз ответственности. На поясе Джеймса висела волшебная палочка в роскошных ножнах из кожи дракона.
Рядом шла Лили. Бывшая любимица Хогвартса сильно похудела. Её темно-рыжие волосы были стянуты в строгий узел, а в когда-то ярких зеленых глазах застыла глухая, неизбывная печаль, не исчезавшая даже тогда, когда она вежливо улыбалась чиновникам. Она куталась в изумрудную мантию, нервно перебирая пальцами тонкую цепочку на шее.
И, наконец, за их спинами шествовал Годрик Поттер.
Семнадцатилетний юноша был почти точной копией своего отца в молодости — те же непослушные каштановые вихры, та же линия подбородка. Но во взгляде его карих глаз сквозила неприкрытая скука пополам с самодовольством. На лбу, прямо под челкой, отчетливо алел шрам в форме буквы «V». Грудь Годрика была буквально увешана защитными амулетами: пластины из гоблинского серебра, рубиновые подвески для стабилизации магии, шелковый шарф с охранными плетениями. Он крутил в пальцах палочку из остролиста с сердцевиной из пера феникса, с пренебрежением осматривая арену.
– И ради этого нас тащили через половину земного шара? – негромко, но достаточно отчетливо, чтобы услышали встречающие, бросил Годрик. – Обычный стадион. Ни древних чар, ни приличного зала для приемов. Джеймс, ты уверен, что эти магловские подражатели способны показать хоть что-то стоящее?
– Годрик, веди себя прилично, – не оборачиваясь, бросил Джеймс, но в его собственном тоне сквозило то же снисходительное превосходство. – Мы здесь по делам Конфедерации.
Делегация остановилась у подножия помоста. Куроно Сингудзи, встав между иностранцами и своими студентами, небрежно засунула руки в карманы форменных брюк.
– Добро пожаловать в академию рыцарей-магов Хагун, господа, – произнесла она на безупречном английском, даже не пытаясь изобразить вежливую улыбку. – Я — директор Куроно. Справа от меня — президент студенческого совета Тодо Тока и первый рыцарь академии. Поскольку ваше расписание ограничено, предлагаю опустить пустые дипломатические расшаркивания. Вы хотели увидеть сущность японской боевой системы Блейзеров. Мы готовы предоставить демонстрацию.
Дамблдор мягко улыбнулся, сделав шаг вперед. Его голос зазвучал тепло, обволакивающе, словно пение птицы в весеннем саду.
– Благодарю вас за гостеприимство, директор Сингудзи. Поверьте, старая Европа не стремится умалить ваши достижения. Мы лишь хотим убедиться, что столь мощные силы, развивающиеся вне контроля Международного статута о секретности, не несут угрозы общему миру. Магия — это дар, требующий величайшей осторожности и...
Его речь оборвалась на полуслове.
Взгляд старого волшебника скользнул за спину Куроно и наткнулся на юношу, стоящего рядом с Тодо Токой.
Улыбка Дамблдора застыла. Очки-половинки едва заметно дрогнули на его носу.
Лили Поттер, шедшая следом, внезапно замерла как вкопанная. Воздух со свистом вырвался из её легких. Её рука метнулась к губам, пальцы судорожно впились в ткань мантии на груди.
– ...Г-гарри? – сорвался с её губ полузадушенный, неверящий шепот.
Джеймс Поттер дернулся, словно от удара хлыстом. Его рука инстинктивно легла на рукоять палочки, глаза расширились от шока.
Перед ними стоял призрак.
Тот самый ребенок, которого тринадцать лет назад признали сквибом. Мальчик с уничтоженным магическим ядром, брошенный на пороге дома ненавидящих магию родственников ради безопасности великого Годрика.
Но это был не забитый калека из магловского мира.
Перед ними стоял рослый, широкоплечий юноша с идеальной военной выправкой. Его черные волосы были аккуратно подстрижены, открывая высокий лоб, на котором больше не было уродливого шрама от темной магии — древние руны Базетт стерли осколок души Волан-де-Морта без следа. Но самым страшным были его глаза. Те самые изумрудно-зеленые глаза Лили, но абсолютно чужие. В них не было ни капли сыновней тоски, ни тени узнавания. Только ледяная, безупречная пустота воина, оценивающего потенциального противника.
– Это... невозможно, – выдохнул Джеймс, делая шаг вперед. – Гарри? Сын?..
– Лорд Поттер, если я правильно помню ваш титул, – раздался спокойный, бархатный голос Гарри. Он звучал чисто, без малейшего акцента, разрезая напряженную тишину арены. – Вы ошиблись адресом. У вас нет сына среди студентов этой академии.
– Гарри, милый! – Лили не выдержала. Нарушая весь протокол, забыв о статусе старшего невыразимца, она бросилась к помосту, протягивая дрожащие руки. Слёзы мгновенно хлынули из её глаз, размывая макияж. – Боже мой, это правда ты! Ты жив! Мы... мы искали тебя! Когда Дурсли исчезли, Дамблдор перерыл всю Англию! Мы думали, тебя похитили пожиратели! Гарри, сыночек...
Она сделала еще шаг, но путь ей преградила стальная полоса.
Тодо Тока даже не повернула головы. Ножны её катаны с глухим щелчком сместились вперед, упираясь ровно в грудь Лили, останавливая женщину в полуметре от помоста.
– Соблюдайте дистанцию, мадам Поттер, – холодно произнесла президент студсовета. В её янтарных глазах заплясали опасные золотые искры. – Вы находитесь на территории военного учебного заведения Японии. Попытка физического контакта с рыцарем ранга «А» без его согласия расценивается как прямая угроза.
– Отойди, девчонка! – рявкнул Джеймс, выхватывая палочку. – Это наше семейное дело! Он — мой сын, наследник рода Поттер!
В ту же секунду воздух на арене разорвал сухой треск.
Дюжина студентов студсовета синхронно обнажили оружие. Икки Курогане сместился влево, перекрывая траекторию возможного заклинания. Сама директор Куроно даже не шелохнулась, но часы на стене трибуны внезапно замерли — её магия начала искривлять пространство вокруг британцев.
– Джеймс, убери палочку, – раздался резкий, властный голос Дамблдора. Старик положил тяжелую ладонь на плечо подчиненного, заставляя того опустить оружие.
Верховный чародей сделал глубокий вдох, беря себя в руки. Его благодушная маска вернулась на место, хотя в глубине взгляда читалось лихорадочное, напряженное вычисление вариантов.
– Прошу прощения за не сдержанность лорда Поттера, директор Сингудзи, – мягко произнес Дамблдор, слегка склонив голову. – Вы должны понять чувства родителей, которые тринадцать лет считали своего первенца пропавшим без вести. Мы были уверены, что несчастный случай лишил мальчика магии, и стремились оградить его от опасностей нашего мира. Мы не знали, что он жив и... находится здесь.
– Вы лжете, господин Дамблдор, – тихо сказал Гарри.
Он медленно спустился по ступеням помоста, остановившись в трех шагах от волшебников. Его руки оставались за спиной.
– Вы прекрасно знали, где я находился. Вы сами оставили меня на пороге дома номер четыре по Тисовой улице в корзине с запиской, словно ненужного щенка. Вы знали характер Петуньи Дурсль. Вы знали, что они ненавидели мою мать и всё, что связано с магией. Вы рассчитывали, что я сломаюсь. Что «сквиб» будет тихо гнить в чулане под лестницей, пока вы лепите из моего брата идеального мученика для вашей войны.
– Гарри, это не так! – сквозь рыдания крикнула Лили. – Альбус сказал, что твое ядро разрушено! Что магия Годрика убьет тебя, если вы останетесь рядом! Мы хотели защитить тебя!
– Защитить? – Гарри позволил себе короткую, безжалостную усмешку. – Избиения до сломанных ребер за то, что суп остыл. Голодные обмороки в темноте чулана. Работа прислуги с пяти лет. Апофеозом вашей «защиты» стала попытка Вернона Дурсля продать меня на органы, когда его бизнес в Киото пошел ко дну. Они заперли меня в багажнике на подземной парковке, предварительно переломав пальцы на руках, чтобы я не шумел.
Лицо Джеймса стало белее полотна. Лили пошатнулась, прижав ладони к вискам, из её горла вырвался задушенный стон.
– Они... они не могли... Альбус, ты же говорил, что там стоят кровные щиты! Что они заботятся о нем!
Дамблдор на мгновение отвел взгляд. Его пальцы на трости побелели от напряжения.
– Случилась трагическая ошибка, мой мальчик...
– Не смей называть меня так, старик, – голос Гарри понизился до леденящего шепота. – Мое имя — Гарри Фрага МакРемитц. Женщина, которая вытащила меня из того багажника, которая вылечила мое тело и дала мне цель в жизни — Базетт Фрага. Моя мать. А те, кто стоял в Годриковой Лощине тринадцать лет назад, умерли для меня в тот самый миг, когда бросили меня на морозе.
– Да как ты смеешь?! – взревел Годрик Поттер, расталкивая родителей.
«Спаситель мира» пылал от ярости. Все его детство прошло в лучах славы, в окружении льстецов и восторженных фанатов. Его прихоти исполнялись по первому щелчку пальцев. И теперь этот оборванец, этот сквиб, которого вышвырнули из семьи, посмел оскорблять его родителей и самого великого Дамблдора?!
– Ты жалкий предатель крови! – выплюнул Годрик, тыча своей драгоценной палочкой в грудь Гарри. – Родители пожалели тебя, урода без капли магии, а ты смеешь лаять на них?! Да кем ты себя возомнил в этих своих тряпках?! Думаешь, нацепил железку на пояс и стал магом?! Ты был ничтожеством, и остался им!
Гарри даже не моргнул. Он посмотрел на Годрика сверху вниз — спокойно, без гнева, словно на надоедливое насекомое.
– Ты ничуть не изменился, Годрик. Всё такой же слабый, избалованный ребенок, прячущийся за спинами взрослых и увешанный побрякушками, чтобы собственное тело не разорвало от неуправляемой маны.
– Что?! – Годрик побелел от бешенства. – Я — Победитель Темного Лорда! Я сильнейший маг своего поколения! Да я раздавлю тебя одним заклинанием прямо здесь!
– Годрик, назад! – крикнул Джеймс, пытаясь перехватить руку сына, но было поздно.
Самолюбие юного «героя» не терпело поражений. Магическое ядро Годрика вспыхнуло, питаемое детской яростью. Палочка из остролиста описала резкую дугу.
– **Бомбарда Максима!**
Ослепительный сгусток концентрированного разрушительного пламени сорвался с кончика палочки с оглушительным грохотом. Заклинание высшего круга, способное пробить крепостную стену, ударило в упор — с расстояния меньше двух метров. Лили в ужасе закричала, Джеймс дернулся вперед, Дамблдор вскинул руку...
Но Гарри даже не сделал шага назад.
– Невежество, – тихо произнес он.
В его правой руке из ниоткуда вспыхнуло алое пламя. Пространство содрогнулось, и в ладони юноши материализовалось тяжелое копье с широким, зазубренным лезвием.
**Альтернативный Гаэ Болг.**
Гарри не стал блокировать удар древком. Он просто сделал короткий, небрежный выпад навстречу летящему пламени.
– Турисаз, – сорвалось с его губ.
Одна из древних рун на наконечнике вспыхнула багровым светом. Воздух перед острием копья мгновенно затвердел, превратившись в абсолютную призму пространственного преломления.
Смертоносное британское заклинание врезалось в рунический барьер — и не взорвалось. Оно раскололось на сотни мелких, безвредных искр, словно стеклянный шарик, брошенный в гранитную скалу. Ударная волна даже не всколыхнула полы форменного пиджака Гарри.
А в следующее мгновение Гарри исчез.
Годрик не успел даже моргнуть. Движение преодолело скорость человеческого восприятия. В воздухе раздался глухой хлопок преодоления звукового барьера, и в ту же секунду тяжелый кованый наконечник копья замер ровно в миллиметре от переносицы «Мальчика-который-выжил».
Воздух вокруг копья был настолько сжат кинетической силой остановленного удара, что кожу на лице Годрика обожгло жаром. Его каштановые волосы взметнулись назад, а защитные амулеты на груди — зачарованные серебряные пластины и рубины — с сухим треском лопнули один за другим, не выдержав чудовищного давления ауры Блейзера.
Годрик застыл. Вся его спесь, вся ярость испарились без следа, уступив место первобытному, животному ужасу. Его колени мелко задрожали, палочка выскользнула из ослабевших пальцев и со стуком покатилась по каменным плитам.
Он смотрел в глаза Гарри — и видел в них не брата. Он видел бездну. Видел хищника, который мог оборвать его жизнь движением мизинца, и никакая магия света, никакие пророчества не успели бы его спасти.
– Вот цена твоей магии, «герой», – холодно произнес Гарри. Его голос звучал прямо в голове парализованного ужасом подростка. – Ты полагаешься на палочку, как калека на костыль. Ты прячешься за амулетами. Но в настоящей битве, где решает только сталь души и чистота намерения... ты просто труп.
– Гарри, умоляю, не надо! – раздался сзади надрывный, сорванный голос Лили. Женщина стояла на коленях, глядя на направленное на её младшего сына смертоносное оружие. – Пожалуйста... он твой брат...
Гарри медленно, плавно отвел копьё в сторону. Алое лезвие растворилось в воздухе снопом мерцающих искр, втягиваясь обратно в его душу.
– У меня нет брата, – отрезал юноша, даже не обернувшись на мать.
Он повернулся к Дамблдору. Старый волшебник стоял неподвижно. Его глаза больше не лучились добротой — они сузились, сканируя пространство вокруг Гарри. В глубине зрачков старика разгоралось серебристое пламя мощнейшей легилименции — Дамблдор пытался взломать сознание парня, понять природу этой силы, подчинить, найти рычаги давления...
*«Склонись, мальчик... вспомни свой долг... вернись к свету...»* — ментальный шепот, сладкий и липкий, как яд, коснулся разума Гарри.
Но едва чужое ментальное щупальце попыталось проникнуть вглубь, как на висках Гарри проступили алые кельтские вязи.
– Пошел вон, – прорычал Гарри вслух.
**Руна Эйваз — абсолютное отрицание чужой воли.**
Ментальный барьер клана Фрага сработал подобно капкану с шипами. В сознании Дамблдора словно взорвалась граната. Старик глухо вскрикнул, схватился за виски и пошатнулся, едва не упав на спину. Из его левой ноздри потекла тонкая струйка крови. Он сделал три судорожных шага назад, тяжело опираясь на трость, и с неприкрытым ужасом уставился на семнадцатилетнего Блейзера.
– Ты... твоя душа... она закрыта, – прохрипел Дамблдор, вытирая кровь дрожащим рукавом.
– Для таких, как вы — навсегда, – ответил Гарри.
Он развернулся спиной к британской делегации, показывая абсолютное, предельное пренебрежение. Тодо Тока подошла к нему, её пальцы уверенно и открыто переплелись с его пальцами. Она бросила на застывших волшебников взгляд, полный ледяного презрения истинной японской аристократки.
– Полагаю, демонстрация окончена, директор Сингудзи, – спокойно произнесла Тока. – Студенческий совет считает дальнейшее пребывание этих... гостей на территории академии нецелесообразным. Они нарушили правила безопасности, применив боевую магию против студента вне рамок дуэльного регламента.
Куроно Сингудзи сделала медленный шаг вперед, вставая между ошеломленными британцами и уходящей парой. Её лицо было темнее грозовой тучи.
– Лорд Поттер. Верховный чародей Дамблдор, – голос директора хлестал, как армейский бич. – Ваш дипломатический статус аннулируется через двадцать четыре часа. Нападение на студента ранга «А» в стенах академии Хагун по законам нашей страны карается немедленной депортацией с пожизненным запретом на въезд. Советую вам собрать чемоданы до заката. Служба безопасности сопроводит вас до выхода.
– Стойте! – крикнул Джеймс, пытаясь броситься следом за уходящим сыном, но офицеры службы безопасности Хагуна мгновенно сомкнули щиты, отрезая ему путь. – Гарри! Послушай меня! Мы должны поговорить! Ты Поттер! Твое место в Англии!
Гарри даже не замедлил шаг. Он шел по каменным плитам арены, чувствуя крепкую, надежную руку Токи в своей