← Назад к обзору

Король волшебеых существ и ёкаев

Цена Чудес

Лужайка перед Хогвартсом превратилась в ожившую страницу из книги сказок, которую никто в магической Британии никогда не читал. Воздух, обычно пахнущий влажной травой и озерной водой, теперь был густо пропитан ароматами жареного мяса с неизвестными пряностями, сладкой выпечки, запахом озона от магических артефактов и тонким, едва уловимым благоуханием экзотических цветов.

Студенты, сперва с опаской жавшиеся у входа в замок, не выдержали. Первыми, как и следовало ожидать, оказались Фред и Джордж Уизли.

– Ты это видишь, Джордж? – прошептал Фред, его глаза горели азартом. – Это же не рынок. Это золотая жила!

– Вижу, Фред, но не верю, – ответил Джордж, облизывая губы. – Если хотя бы половина этих штук делает то, как они выглядят, мы сможем поднять наше дело на совершенно новый уровень.

Переглянувшись, они решительно шагнули на световой мост. Под ногами было тепло и упруго, каждый шаг сопровождался тихим мелодичным перезвоном. Страх мгновенно улетучился, сменившись детским восторгом.

Их примеру, поколебавшись, последовали и другие. Вскоре по мосту уже тянулась целая вереница любопытных. Гермиона Грейнджер шла, практически вибрируя от интеллектуального возбуждения, ее глаза метались от парящих жаровен к рунам, вырезанным на деревянных прилавках.

– Это невероятно, – бормотала она Рону, который шел рядом, с опаской косясь на орков-стражников. – Принципы, на которых все это работает, выходят за рамки стандартной теории чар. Это не просто левитация, это манипуляция пространством-временем на локальном уровне! И эти руны… они не похожи ни на один из известных алфавитов!

– Ага, – рассеянно ответил Рон, чей нос безошибочно вел его к прилавку, за которым двое могучих орков в белоснежных колпаках виртуозно нарезали огромное, дымящееся на вертеле животное. – Пахнет потрясающе.

Рынок Асоры встретил их гулом голосов, смехом и деловитой суетой. Это было настолько не похоже на ожидаемую военную угрозу, что вызывало когнитивный диссонанс. Орки-повара, заметив Рона, с пугающей дружелюбностью протянули ему на кончике ножа кусок мяса.

– Пробуй, мелюзга, – пророкотал один из них. – Наш Владыка велел быть гостеприимными. Сегодня все угощения за счет королевства.

Рон, поборов минутное сомнение, взял мясо и осторожно откусил. Его глаза расширились.

– Мерлинова борода… – выдохнул он с набитым ртом. – Это… это лучше, чем мамин рождественский ужин!

Гермиона же, позабыв о Роне, уже вела оживленную беседу с эльфийкой-ткачихой, чьи пальцы порхали над рулоном шелка, менявшего цвет от небесно-голубого до закатно-пурпурного.

– Это зачарование симпатии? Или оно реагирует на свет? – допытывалась она.

Эльфийка с мягкой улыбкой покачала головой.

– Ни то, ни другое, дитя старого мира. Ткань живая. Она чувствует настроение того, кто ее носит.

Фред и Джордж тем временем обнаружили лавку дварфа-ювелира. Хмурый, бородатый мастер сидел на низком табурете и полировал какой-то сложный механизм из шестеренок и кристаллов.

– Доброго утречка! – весело поздоровался Фред. – А что это за чудесная штуковина?

Дварф поднял на них тяжелый взгляд.

– Карманный навигатор по звездным тропам. Бесполезен в этом мире, небо чужое, – буркнул он. – Не лапайте, если не покупаете.

– А мы, может, и купим! – подхватил Джордж. – А есть что-нибудь… попроще? Для начинающих предпринимателей?

Дварф окинул их оценивающим взглядом, хмыкнул в бороду и выложил на прилавок небольшую серебряную сферу.

– Вечный полироль. Прикоснись к любому металлу – и он будет сиять, как новый, в течение месяца. Один галлеон.

Близнецы переглянулись. Их глаза блеснули. Это было гениально.

Даже группа слизеринцев во главе с Драко Малфоем не удержалась и подошла поближе, хотя и старалась держаться особняком. Драко с деланым презрением оглядывал товары, но его взгляд то и дело возвращался к витрине с оружием, где на черном бархате лежал кинжал с рукоятью из кости и лезвием, которое, казалось, поглощало свет.

– Примитивные побрякушки, – громко фыркнул он, чтобы все слышали. – Мой отец мог бы скупить всю эту ярмарку, не заметив траты.

– Тогда почему бы ему не купить тебе умение держать язык за зубами? – раздался спокойный голос из-за его спины.

Драко резко обернулся. Перед ним стояла одна из тех женщин, что сопровождали Гарри. Та, что в черном. Мио. Она улыбалась, но от ее улыбки по спине Малфоя пробежал холодок.

– Этот кинжал, – она лениво кивнула на витрину, – выкован из когтя теневого змея и закален в чистой тьме. Одно касание его лезвия выпивает из раны не кровь, а воспоминания. Хочешь подержать, мальчик? Может, он поможет тебе забыть, каким жалким ты выглядишь, пытаясь казаться важным.

Малфой побледнел и, что-то неразборчиво пробормотав, поспешно ретировался вместе со своей свитой. Мио проводила их взглядом, облизнулась и вернулась на свое место рядом с троном, установленным на небольшом возвышении, где все это время сидел Гарри.

Он наблюдал. Он видел все: восторг близнецов, научное любопытство Гермионы, простой человеческий голод Рона и завистливую злобу Малфоя. Он видел, как его мир, его Асора, легко и непринужденно очаровывает, подкупает и обезоруживает тех, кто еще вчера видел в них лишь врагов. План работал идеально.

В этот момент на мосту появилась официальная делегация. Впереди, стараясь сохранять величие, шел Дамблдор. Рядом с ним семенил Людо Бэгмен, глава Департамента магических игр и спорта, его лицо выражало мальчишеский восторг. Замыкал шествие Барти Крауч-старший, чье лицо было похоже на высеченную из камня маску неодобрения.

– Альбус, это возмутительно! – шипел Крауч. – Несанкционированная торговля! Нарушение всех мыслимых статутов! Мы должны немедленно это прекратить!

– О, полноте, Барти! – рассмеялся Бэгмен. – Да это же лучшее шоу за последние сто лет! Какой размах! Какая атмосфера! Мы должны продавать на это билеты!

– Успокойтесь, господа, – голос Дамблдора был ровным, но в глазах плескалась усталость. Он смотрел не на товары, а на взаимодействие двух миров. На то, как его студенты, его дети, с легкостью принимали то, что пугало взрослых. – Мы здесь в качестве наблюдателей. Не более.

Они остановились в центре рынка, не зная, как себя вести. И тут Гарри решил, что пора.

Он медленно поднялся со своего трона и, в сопровождении Мио, начал спускаться по ступеням. Толпа расступалась перед ним, как вода перед носом корабля. Все разговоры стихли. На рынке воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением жаровен и далеким стуком молотов.

Гарри был одет просто, но элегантно – в черный камзол без лишних украшений. Но от него исходила такая аура власти, что даже Дамблдору стало не по себе. Он не шел – он шествовал. Хозяин, обходящий свои владения.

Он остановился перед делегацией, и его зеленые глаза холодно прошлись по каждому из них.

– Директор, – он слегка кивнул Дамблдору. – Господа. Надеюсь, вас устраивает качество предоставленных товаров и уровень гостеприимства.

Его тон был вежливым, но в нем сквозило такое ледяное превосходство, что Крауч побагровел от негодования.

– Мистер Поттер! – начал он своим скрипучим голосом. – От имени Министерства магии я должен заявить вам официальный протест…

– Протест? – Гарри чуть вскинул бровь. – Протест против чего? Против того, что мои подданные делятся плодами своего труда с вашими студентами? Или против того, что мы предлагаем угощение, вместо того чтобы угрожать оружием? Весьма странная у вас политика, мистер Крауч.

– Это… это нарушает правила! – выдавил из себя чиновник.

– Правила? – усмехнулся Гарри, и в этой усмешке было больше угрозы, чем в любом крике. – Запомните одну простую вещь, мистер Крауч. На этой земле, – он обвел рукой территорию рынка, – действуют мои правила. И одно из них гласит: гостям мы рады. Но если гость начинает вести себя неподобающе, он очень быстро перестает быть гостем.

Прежде чем Крауч успел ответить, к ним подлетела запыхавшаяся профессор МакГонагалл.

– Чемпионы! Вас срочно вызывают в малый зал! – она перевела дух. – Церемония Взвешивания Палочек. Немедленно!

Гарри перевел взгляд на нее, и его лицо не выразило ничего, кроме легкой скуки.

– Что ж. Раз этого требует ваш фарс… то есть, турнир. – Он повернулся к Мио. – Проводи наших… гостей. У меня появились дела.

С этими словами он развернулся и, не удостоив их больше ни единым взглядом, направился обратно к световому мосту, ведущему в Хогвартс. Годрик, Флёр и Крам, которых тоже нашли в толпе, растерянно последовали за ним.

***

Церемония Взвешивания Палочек проходила в небольшой комнате, набитой людьми. Судьи, фотограф «Ежедневного пророка» и назойливая репортерша в ядовито-зеленой мантии – Рита Скитер.

– Годрик Поттер! – объявил Бэгмен. – Наш чемпион Хогвартса! Мальчик-Который-Выжил!

Годрик, уже оправившийся от утреннего унижения, самодовольно улыбнулся и протянул свою палочку мистеру Олливандеру.

– Одиннадцать дюймов, остролист, перо феникса. Гибкая. Прекрасная палочка для боевых заклинаний.

Затем были Флёр и Крам. Олливандер с профессиональным интересом осмотрел их палочки и вернул владельцам.

– И, наконец… – Бэгмен запнулся, глядя на Гарри. – Четвертый чемпион… Гарри Поттер, выступающий за… э-э… Асору.

Гарри молча шагнул вперед и протянул свою палочку. Это была та самая палочка, сестра-близнец палочки Волан-де-Морта. Остролист и перо феникса. Но что-то в ней изменилось. Дерево стало темнее, почти черным, и по нему, казалось, пробегали едва заметные серебряные искорки.

Олливандер взял ее, и его глаза расширились. Он ощутил не просто знакомую магию феникса, а нечто еще. Древнюю, первобытную силу, которая спала глубоко внутри дерева, пробужденная и вплетенная в его суть.

– Любопытно… – прошептал старый мастер, его голос дрогнул. – Очень любопытно. Эта палочка… она не просто ваша. Она стала частью вас. Она повзрослела, впитала в себя магию, которой не место в этом мире. Она пережила то, чего не должна была пережить ни одна палочка. И она… поет. О битвах, о власти и об одиночестве.

Он с благоговением вернул палочку Гарри. Рита Скитер тут же подскочила к нему со своим Прытко Пишущим Пером.

– Мистер Поттер! Пару слов для наших читателей! Каково это – вернуться из небытия и сразу попасть на Турнир? Что вы чувствуете к своему знаменитому брату? Есть ли у вас девушка в вашем таинственном королевстве?

Прежде чем Гарри успел что-либо сказать, перед Ритой, словно из воздуха, возникла Томоэ. Она не присутствовала на рынке, но сейчас появилась, чтобы сопровождать своего господина.

– Наш Владыка не дает интервью насекомым, – промурлыкала она, ее улыбка была ослепительной, а глаза – холодными, как зимние звезды. – Но если вы так жаждете сенсации, я могу рассказать вам одну старую драконью сказку. О том, как любопытная муха залетела в пещеру к спящему дракону. Это очень короткая сказка.

Рита Скитер побледнела, отступила и что-то застрочила в своем блокноте, бросая на Томоэ испуганные взгляды.

Церемония закончилась. Но Бэгмен остановил чемпионов у выхода.

– А теперь, ребята, небольшая фотосессия и короткий брифинг по первому испытанию. Пройдемте со мной.

Он повел их из замка, к опушке Запретного леса.

– Итак, первое испытание призвано проверить вашу отвагу и умение действовать в опасной ситуации, – бодро говорил Бэгмен. – Вам нужно будет… э-э… добыть нечто у… очень надежного охранника.

Он подвел их к поляне, окруженной могучими деревьями. В центре поляны, прикованные толстыми цепями к скалам, метались четыре огромных дракона. Настоящих, огнедышащих, яростных дракона.

Флёр Делакур тихо ахнула и прижала руку ко рту. Виктор Крам нахмурился, его лицо стало еще более суровым, он оценивал противников. Годрик Поттер сглотнул, но тут же напустил на себя бравый вид.

– Драконы? – он усмехнулся, хотя усмешка вышла немного нервной. – Всего лишь драконы? Я справлюсь.

Бэгмен указал на каждого из них.

– Венгерская хвосторога для Годрика. Китайский огненный шар для Крама. Валлийский зеленый для мадемуазель Делакур. И… – он посмотрел на четвертого, самого свирепого и крупного дракона, норвежского горбатого, который изрыгал струи пламени и бил хвостом по земле, – он для вас, мистер Поттер. Ваша задача – забрать золотое яйцо из кладки, которую они охраняют.

Он ожидал любой реакции: страха, шока, возмущения. Но реакция Гарри была совершенно иной.

Гарри смотрел не на клыки и пламя. Он смотрел в глаза норвежской драконицы. Он видел в них не просто звериную ярость. Он видел страх за свое потомство. Видел боль от цепей. Видел отчаяние загнанного в угол существа, которое заставляют участвовать в жестоком спектакле. В его памяти всплыли образы Томоэ – ее гордость, ее сила, ее преданность. И он почувствовал укол… жалости.

Он медленно перевел взгляд на сияющего Бэгмена.

– И это всё? – его голос был абсолютно спокоен.

Бэгмен опешил.

– Ч-что значит «всё»? Это же драконы!

– Я вижу, – ответил Гарри. – Примитивно. Жестоко. И очень предсказуемо. Вы могли бы придумать что-то поинтереснее.

Он развернулся и пошел прочь, оставив ошеломленных чемпионов и судей позади.

Вернувшись на территорию Асоры, он нашел Томоэ в саду камней. Она медитировала, сидя под цветущей сакурой.

– Томоэ, – позвал он.

Она открыла глаза.

– Да, мой господин? Церемония прошла успешно?

– Более чем, – Гарри сел на валун напротив нее. – Они собираются заставить нас драться с драконами.

Томоэ на мгновение замерла, а затем ее губы изогнулись в хищной, насмешливой улыбке.

– О, как предсказуемо и грубо. Они хотят, чтобы вы сразились с одним из моих дальних, одичавших родичей? Какая безвкусица.

– Именно, – в глазах Гарри тоже зажегся ответный огонек. – Они ждут, что я буду сражаться. Что я буду использовать грубую силу, как мой… брат. Они ждут, что я буду бояться.

– Но вы не будете, – это был не вопрос, а утверждение.

– Не буду, – подтвердил Гарри. Он посмотрел в сторону Хогвартса, где за лесом все еще слышался яростный рев плененных тварей. – Я не стану с ним сражаться, Томоэ. Это было бы слишком просто. И слишком неуважительно по отношению к существу, которое просто защищает своих детей.

Томоэ заинтересованно склонила голову набок.

– Тогда что вы намерены делать, мой господин?

Гарри улыбнулся, и в этой улыбке смешались холодный расчет потомка Ле Фэй и уверенность Владыки Асоры.

– Я собираюсь с ним… договориться. А заодно преподать этим волшебникам урок. Урок о том, что настоящая сила – не в умении разрушать. А в умении понимать и повелевать.

Томоэ рассмеялась. Это был низкий, гортанный смех, в котором слышался шелест древних крыльев и отблеск расплавленного золота.

– О, мой господин. Им это очень не понравится.