← Назад к обзору

Королева монархов

Кровь на лепестках персика

Вечер начинался так же, как и сотни других за этот месяц. Юми задержалась в арендованном помещении будущей пекарни, оттирая старую плитку и напевая под нос какую-то легкомысленную мелодию из наушников. Запах ванили, который, казалось, въелся в её кожу, смешивался с едким ароматом чистящего средства. Она была счастлива. Впервые за долгое время её жизнь не была просто чередой учебников и подработок — в ней появились два странных, пугающих, но бесконечно преданных «брата».

Джинву обещал зайти за ней к восьми, чтобы обсудить поставки оборудования, а Сухо грозился привезти «самый лучший кофе в радиусе тысячи километров», что на его языке означало — он слетает за ним в другую страну и вернётся через пять минут.

Юми выключила воду и сняла перчатки. Тишина в пустом здании внезапно показалась ей тяжёлой. Это не было тем уютным спокойствием, которое приносил с собой Джинву. Это была тишина вакуума, из которого выкачали жизнь.

– Кто здесь? – Она обернулась, инстинктивно сжимая в руке тяжёлый металлический скребок.

Из теней в углах комнаты начали сочиться существа, не похожие ни на людей, ни на животных. Они были сотканы из серого тумана и злобы, их глаза горели тусклым, мертвенным светом. Это не были те хулиганы из колледжа. От этих созданий веяло могильным холодом, от которого кровь стыла в жилах.

– Значит, вот она, – проскрежетал голос, казалось, доносившийся из-под земли. – Маленькая искра, удержавшая Монархов в этом мире.

Юми не закричала. Её тренированное тело сработало быстрее разума. Когда первая тень метнулась к ней, она уклонилась, нанося резкий удар скребком. Металл прошел сквозь туман, не причинив врагу вреда.

– Слишком слабая, – прошептала тень.

Удар в живот отбросил её к стене. Юми охнула, чувствуя, как в глазах потемнело. Она попыталась подняться, но невидимая сила прижала её к полу. Толстовка задралась, обнажая фарфоровую кожу, на которой уже расцветали уродливые синяки.

– Монарх Теней думал, что может играть в человека, – из пустоты выступила фигура в длинных лохмотьях. – Но человек — это лишь сосуд для боли.

Острый хладный клинок, казалось, сделанный из застывшего мрака, пронзил её плечо, а затем скользнул ниже, к груди. Юми вскрикнула, и этот звук стал сигналом.

В ту же секунду реальность вздрогнула.

Пространство внутри пекарни разорвалось, словно старая ткань. Если бы кто-то смотрел со стороны, он бы увидел, как в центре Сеула на мгновение возникла чёрная дыра, поглотившая свет фонарей.

Джинву и Сухо материализовались одновременно. Их присутствие было настолько сокрушительным, что окна в здании разлетелись в пыль, а бетонный пол пошел трещинами.

Но они опоздали на несколько секунд.

Юми лежала в центре комнаты. Её серая толстовка пропиталась алым, и эта кровь казалась неестественно яркой на фоне серого бетона. Она была похожа на сломанную куклу, брошенную в лужу собственного тепла. Её дыхание было рваным, поверхностным, а взгляд голубых глаз медленно тускнел, фиксируясь на потолке.

– Юми! – Голос Сухо сорвался на крик, который больше походил на рык зверя.

Он рухнул на колени рядом с ней, боясь даже коснуться её, чтобы не причинить ещё больше боли. Его руки, способные крушить горы, мелко дрожали.

– Нет, нет, нет... Ты же обещала... Эклеры, помнишь? Ты обещала испечь эклеры! – Он прижал ладонь к её ране, пытаясь остановить поток крови, но она сочилась сквозь его пальцы, насмехаясь над его божественным могуществом.

Джинву стоял неподвижно. Его лицо превратилось в маску из застывшего камня, но аура вокруг него пульсировала так яростно, что нападавшие тени начали распадаться сами собой, не выдерживая давления его гнева.

– Кто? – Его голос был тихим, но от него содрогнулись основы мироздания.

Фигура в лохмотьях попыталась рассмеяться, но вместо смеха из её горла вырвался хрип.

– Мы — остатки хаоса, Джинву. Те, кого ты забыл в своей новой утопии. Мы взяли то, что тебе дорого. Теперь смотри, как она гаснет.

Джинву не удостоил его ответом. Одним движением руки он стер существо из бытия, превратив его в ничто. Но это не принесло облегчения.

Он подошел к сыну и опустился на колено с другой стороны от Юми.

– Отец, сделай что-нибудь! – Сухо поднял на него глаза, полные отчаяния. – Ты же Монарх Теней! Прикажи ей вернуться! Воскреси её!

– Ты знаешь, что я не могу сделать её тенью, Сухо, – голос Джинву дрогнул. – Сделать её тенью — значит лишить её души, превратить в вечного слугу. Она ненавидела служить. Она хотела быть свободной.

Юми слабо шевельнула пальцами, касаясь руки Сухо. На её губах, испачканных кровью, мелькнула слабая, почти призрачная улыбка. Серебряный шарик на языке тускло блеснул в свете их аур.

– Слишком... громко... – прошептала она. – Вы снова... шумите...

– Тише, Юми, не говори, – Сухо прижал её руку к своей щеке. – Мы сейчас всё исправим. Слышишь? Мы всё исправим.

– Персики... – Её глаза начали закрываться. – В саду... Джинву... не забудь...

Сердце Юми сделало последний, ленивый толчок и замерло. Тишина, наступившая в комнате, была страшнее любого взрыва.

Сухо замер, его плечи затряслись в беззвучном плаче. Он, Монарх, бессмертный бог, чувствовал себя сейчас самым слабым существом во вселенной. Он не смог защитить единственного человека, который видел в нём не силу, а личность.

Джинву смотрел на бледное лицо девушки. В его голове проносились картины последних недель: её смех, запах ванили, то, как она сосредоточенно хмурилась над чертежами пекарни. Он прожил тысячи лет, видел гибель миров и рождение звезд, но эта маленькая смерть в тихом районе Сеула отозвалась в его душе невыносимым звоном.

– Она не уйдет, – внезапно сказал Джинву.

– Отец? – Сухо поднял голову.

Джинву поднялся. Его тень начала расползаться по всей комнате, по всему кварталу, по всему городу. Небо за окном почернело, хотя до глубокой ночи было ещё далеко. Тысячи преданных солдат-теней замерли в ожидании приказа своего господина.

– Я не превращу её в тень, – Джинву посмотрел на свои руки, окутанные фиолетовым пламенем. – Но я — правитель территории вечного сна. И я не позволю смерти забрать то, что принадлежит мне.

– Что ты задумал? – Сухо тоже встал, в его глазах вспыхнул опасный огонёк надежды.

– Мы отправимся за ней, – Джинву протянул руку, и в ней материализовался Гнев Камиша. – Если мир мертвых решил, что может забрать её у нас, значит, у этого мира скоро сменится хозяин.

Сухо оскалился, и это была улыбка истинного Монарха — хищная и беспощадная.

– Я пойду первым. Я выжгу там каждый угол, пока не найду её.

Джинву кивнул. Он снова посмотрел на Юми. С помощью своей силы он окутал её тело непроницаемым коконом из чистой маны, который остановил время для её плоти. Она выглядела так, будто просто уснула, ожидая, когда её разбудят.

– Спи, Юми, – тихо произнес он, касаясь пальцами её холодного лба. – Пекарня будет готова к твоему возвращению. И персики в саду никогда не завянут.

Он обернулся к сыну.

– Сухо, ты готов вспомнить, почему нас боятся даже боги?

– Я никогда не забывал, отец, – Сухо сжал кулаки, и вокруг него закружился вихрь золотого пламени. – Просто я надеялся, что нам больше не придется быть монстрами. Но ради неё... я стану кем угодно.

Джинву взмахнул рукой, разрезая само пространство-время. Перед ними разверзлась бездна, из которой доносились стоны миллионов душ. Но Монархи не колебались.

Они шагнули в пустоту, оставляя позади разрушенную пекарню и спящую девушку. В этот день мир теней содрогнулся. Два высших существа, шестьдесят лет притворявшиеся обычными людьми, вышли на тропу войны.

И горе тем, кто встанет на их пути.

***

Пустота встретила их холодом, который мог бы убить любого смертного за секунду. Но для Джинву это была родная стихия. Он шел вперед, и тени расступались перед ним, склоняясь в безмолвном почтении. Сухо следовал за ним, его аура освещала мрачный пейзаж, словно маленькое солнце, попавшее в ад.

– Где она может быть? – спросил Сухо, озираясь. – Здесь так много... ничего.

– Её душа чиста, – ответил Джинву, прислушиваясь к вибрациям пространства. – Она не задержится в низших слоях. Её потянет к свету, но враги, напавшие на неё, наверняка расставили ловушки. Они хотели выманить нас сюда.

– Они получили то, что хотели, – Сухо выхватил свои клинки. – Теперь пусть молятся, чтобы их смерть была быстрой.

Впереди показались очертания огромного замка, выстроенного из костей и застывшей боли. Вокруг него кружили те самые серые тени, что напали на Юми. В самом центре самой высокой башни пульсировал слабый голубой огонек.

– Юми... – выдохнул Сухо.

– Стой, – Джинву выставил руку. – Ты видишь? Это не просто замок. Это тюрьма для душ. Если мы просто ударим, башня рухнет вместе с ней.

– И что ты предлагаешь?

Джинву закрыл глаза.

– Кайсел! – позвал он.

Из его тени вырвался огромный дракон, его рев сотряс своды пустоты.

– Отвлеки их, – приказал Монарх. – Сухо, ты идешь с Кайселом. Устрой им такой хаос, чтобы они забыли, как дышать. А я заберу её.

– Понял, – Сухо запрыгнул на спину дракона. – Эй, твари! Надеюсь, вы любите погорячее!

Пока Сухо и Кайсел обрушивали на замок мощь монаршего пламени, Джинву превратился в тень. Он скользил мимо стражников, оставаясь невидимым и неосязаемым. Его сердце, которое он так долго считал почти человеческим, теперь билось в ритме древней магии.

Он ворвался в верхнюю комнату башни. Там, в центре магического круга, висела душа Юми. Она выглядела как маленькая сфера света, но внутри неё отчетливо проглядывался силуэт девушки. Она свернулась калачиком, словно пытаясь защититься от холода.

– Юми, – позвал он.

Сфера не шелохнулась.

– Юми, это я. Джинву.

– Сон... Джинву? – её голос прозвучал в его сознании, тихий и надломленный. – Здесь так холодно. Я... я умерла, да?

– Это не имеет значения, – Джинву подошел к кругу. – Я пришел забрать тебя домой.

– Домой? Но там... там кровь. И тени. Я боюсь теней, Джинву.

Монарх замер. Он вспомнил, как она всегда включала свет во всех комнатах пекарни. Она не боялась его или Сухо, но она боялась той тьмы, которую они несли в себе.

– Мои тени никогда не обидят тебя, – он протянул руку, проходя сквозь барьер, который обжигал его кожу. – Они будут охранять твой сон. Они будут печь твой хлеб. Они станут твоим светом, если ты так захочешь. Только вернись.

– А Сухо? Он тоже здесь?

– Он сейчас сжигает этот мир дотла, потому что без тебя в нём слишком темно.

Сфера начала светиться ярче. Силуэт девушки внутри зашевелился.

– Он такой дурак... – в её голосе послышалась слабая усмешка. – Он же обещал кофе.

– Значит, ты должна пойти и забрать его.

Джинву обхватил сферу руками. Боль от барьера была невыносимой, он чувствовал, как его бессмертная плоть обугливается, но он не отпускал. Он вливал в эту маленькую искру свою собственную жизненную силу, свое бессмертие, связывая её душу со своей.

– Теперь ты — часть моей тени, Юми. Но ты останешься собой. Я дарю тебе вечность, которую ты не просила, но которую я не могу тебе не дать.

Вспышка ослепила всё вокруг.

Когда свет погас, Джинву стоял посреди разрушенной башни, прижимая к груди прозрачную, но живую фигуру Юми. Снаружи Сухо, стоя на горе пепла, оставшейся от врагов, победно вскинул руки.

– Мы уходим, – скомандовал Джинву.

Возвращение в мир живых было быстрым. Они снова оказались в пекарне. Тело Юми на полу вздрогнуло. Раны на её груди начали затягиваться прямо на глазах, оставляя лишь тонкие розовые шрамы, похожие на лепестки цветов.

Она открыла глаза. Голубой лед её взгляда теперь подернулся едва заметной фиолетовой дымкой, но это была всё та же Юми.

Она села, растерянно оглядываясь. Джинву и Сухо сидели рядом, тяжело дыша. На них были следы битвы — разорванная одежда, копоть, но их взгляды были полны такого облегчения, какое не испытывал ни один смертный.

Юми посмотрела на свои руки, затем на них.

– Кажется... я только что видела очень странный сон про драконов и костяные замки, – она коснулась своей шеи. – И почему у меня такое чувство, что я съела целое солнце?

Сухо не выдержал и сгреб её в охапку, утыкаясь носом в её плечо.

– Никогда... слышишь, никогда больше так не делай! – пробормотал он. – Я чуть не превратил эту планету в пепельницу!

Юми неловко похлопала его по спине, а затем посмотрела на Джинву. Тот сидел чуть поодаль, его взгляд был глубоким и спокойным.

– Ты что-то сделал, да? – спросила она тихо. – Я чувствую тебя. Здесь, – она приложила руку к сердцу. – И тебя, Сухо. Будто мы связаны какими-то невидимыми нитями.

– Мы связаны, – кивнул Джинву. – Теперь ты — часть нашей семьи не только на словах. Ты будешь жить долго, Юми. Очень долго.

Юми вздохнула, глядя на разрушенную пекарню.

– Значит, у меня будет уйма времени, чтобы заставить вас двоих сделать здесь капитальный ремонт. И Сухо...

– Да? – он поднял на неё глаза.

– Где мой кофе? Ты обещал.

Сухо рассмеялся, и этот смех был самым чистым звуком, который слышали стены этого здания.

– Будет тебе кофе, Мышка. Самый лучший в мире.

Джинву улыбнулся, глядя на них. Он знал, что враги ещё вернутся, что мир людей будет содрогаться от их силы, и что их тайна стала ещё сложнее. Но сейчас, в лучах восходящего солнца, пробивающегося сквозь разбитые окна, это не имело значения.

У них была Юми. У них была их искра. И вечность больше не казалась такой уж пустой.

– Кстати, – Юми прищурилась, глядя на свою порванную толстовку. – Эта была моя любимая. Джинву, с тебя новая. И персики. Много персиков.

– Слушаюсь, Монарх Пекарни, – Джинву шутливо поклонился.

Жизнь продолжалась. И на этот раз смерть не рискнула обернуться.