Королевская Дисциплина
Цена непослушания
Утро в доме клонов началось не с кофе, а с тяжёлого предчувствия. Я стоял в прихожей, скрестив руки на груди, и наблюдал, как Вару, спотыкаясь и ворча себе под нос, натягивает кроссовки. Его зелёные кудри были в еще большем беспорядке, чем обычно, а за стёклами очков невозможно было прочитать ни единой честной мысли.
– Напоминаю для особо одарённых, – мой голос прозвучал низко, вибрируя от сдерживаемого раздражения. – Сегодня у тебя контрольная по алгебре и проверка по истории. Если я узнаю, что ты опять валял дурака или подложил учителю на стул петарду, последствия тебе не понравятся.
Вару фыркнул, выпрямляясь и поправляя лямку рюкзака.
– Ой, да ладно тебе, рогатый! Ты прямо как заезженная пластинка. «Последствия, дисциплина, империя»... Тебе самому не скучно? Жизнь — это прикол, а ты в ней — самый хмурый охранник!
Я шагнул вперёд, сокращая дистанцию так, что он невольно вжался спиной в дверь.
– Для тебя жизнь — прикол, а для меня — ответственность за то, чтобы наш создатель не стёр нас всех в порошок из-за твоей тупости. Иди. И не заставляй меня приходить за тобой лично.
Вару что-то буркнул, выскользнул за дверь и припустил по дорожке, явно стремясь поскорее оказаться вне зоны моей досягаемости. Я проводил его взглядом, чувствуя, как внутри ворочается глухое недовольство. Я не верил ему. Ни на секунду.
Весь день в доме было подозрительно тихо. Феликс пытался завести разговор о «позитивных вибрациях», но, наткнувшись на мой взгляд, быстро ретировался на кухню помогать Зонтику с обедом. Куромаку, запершись в кабинете, строчил свои бесконечные отчёты. Даже Габриэль перестал задавать вопросы, когда я прошёл мимо него в гараж, чтобы заняться байком. Металл и масло — вот что успокаивало меня лучше любых философских бредней Данте.
Однако спокойствие было недолгим. Около четырёх часов дня мой телефон завибрировал. На экране высветилось имя классного руководителя. Я сжал трубку так, что пластик жалобно хрустнул.
– Слушаю, – коротко бросил я.
Через пять минут разговора моё лицо превратилось в каменную маску. Две двойки. Срыв урока. Оскорбление одноклассников. И, «вишенка на торте», Вару сбежал с последнего урока, выпрыгнув в окно первого этажа.
Я не стал дожидаться его возвращения дома. Я знал, где этот сопляк может околачиваться — за старыми гаражами в паре кварталов от школы, где он обычно прятал свои баллончики с краской.
Когда я увидел его, он как раз заканчивал рисовать на стене чью-то карикатурную рожу с огромными рогами. Моими рогами.
– Забавно, – мой голос заставил его подпрыгнуть на месте. Баллончик выпал из его рук, оставив на асфальте едкое зелёное пятно.
– П-пик? Ты чего тут забыл? Прогуляться решил? – Вару попытался нацепить свою обычную маску наглости, но его руки заметно дрожали.
– Я решил проверить, как обстоят дела с алгеброй, – я подошёл ближе, наступая на упавший баллончик. Под моим тяжёлым сапогом жесть смялась с противным скрежетом. – Учительница была очень... словоохотлива.
– Да она просто старая карга! – выкрикнул Вару, отступая к стене. – Она ко мне придирается! Я всё написал, а она поставила парашу просто потому, что я — это я!
– Хватит врать! – я схватил его за грудки и встряхнул так, что его очки едва не слетели. – Ты не сдал даже пустой лист. Ты просто изрисовал парту и ушёл! Ты думал, я не узнаю? Ты думал, я проглочу это?
– Да отвали ты от меня! – Вару забился в моих руках, как пойманная птица. – Тебе-то что? Твоя «Империя» не рухнет от моей двойки! Ты просто хочешь повод, чтобы снова меня наказать! Ты тиран! Урод! Ненавижу тебя!
Я почувствовал, как ярость, холодная и острая, окончательно затопила мой разум. Я не сказал ни слова. Просто развернул его спиной к себе, заломил руку и потащил в сторону дома. Он орал, брыкался, пытался укусить меня за ладонь, но я был скалой.
Когда мы ввалились в дом, в гостиной воцарилась гробовая тишина. Ромео, листавший какой-то журнал, выронил его из рук. Зонтик вскрикнул и спрятался за диван.
– Пик, что происходит? – Куромаку вышел в коридор, хмурясь. – Почему такой шум?
– Происходит деградация, – отрезал я, не останавливаясь. – И я намерен её остановить. Чтобы никто не выходил из своих комнат, пока я не закончу. Это приказ.
Я затащил Вару в его комнату и с силой толкнул на середину помещения. Он упал на колени, тяжело дыша и глядя на меня снизу вверх с нескрываемой злобой.
– Ну давай! – прошипел он, вытирая нос рукавом худи. – Бей! Делай что хочешь! Всё равно ты ничего не добьёшься!
Я медленно закрыл дверь на замок. Щёлк. Этот звук, казалось, вытянул из комнаты весь воздух. Я подошёл к его столу, смахнул на пол кучу мусора и достал чистую тетрадь.
– Садись, – мой голос был пугающе спокойным.
– Что? – Вару недоумённо моргнул.
– Садись за стол. Сейчас ты напишешь ту самую контрольную. Каждое задание. И пока ты не решишь всё правильно, ты не встанешь с этого места. Ни на ужин, ни в туалет, ни спать.
– Ты издеваешься? Там десять задач! Я в них ни черта не смыслю!
– Значит, будешь учить, пока не поймёшь, – я достал из-за пояса ремень и сложил его вдвое. Кожа сухо хрустнула. – За каждую ошибку, за каждое «не могу», за каждую попытку пошутить ты будешь получать удар. Я предупреждал тебя утром, Вару. Ты выбрал этот путь сам.
– Ты не посмеешь... – прошептал он, но, увидев мой взгляд, быстро замолчал.
Первый час был сущим адом. Вару пытался бунтовать. Он швырял ручку, рвал бумагу, выкрикивал оскорбления. После третьего удара ремнём по столу — прямо перед его носом — он притих. После четвёртого, который пришёлся ему по плечу, он наконец взял ручку.
– Я не понимаю это уравнение... – буркнул он, и в его голосе уже не было вызова, только бессильная обида.
– Открывай учебник. Страница сорок два. Читай вслух, – я стоял у него за спиной, как надсмотрщик на каторге.
– «Квадратное уравнение — это...» – он читал запинаясь, путая слова.
Я не чувствовал жалости. Каждый раз, когда мне хотелось смягчиться, я вспоминал лицо Зонтика, когда тот плакал из-за испорченных рисунков, или Феликса, отмывающего краску. Вару понимал только язык силы. Это был единственный способ вдолбить в его пустую голову хоть каплю дисциплины.
– Пиши решение, – скомандовал я.
– Пик... – он обернулся, и я увидел, что его очки запотели от слёз. – Пожалуйста... Я устал. Я хочу есть.
– Дисциплина важнее голода, – отрезал я, хотя внутри что-то неприятно кольнуло. – Решай.
Прошло ещё два часа. Вару сидел, сгорбившись, и выводил цифры. Его рука дрожала, а на бумагу иногда падали капли. Он больше не спорил. Он превратился в тень самого себя — того наглого шутника, который утром смеялся мне в лицо.
Когда последняя задача была решена, я вырвал лист из тетради и внимательно изучил его. Всё было правильно. Пять с минусом, если судить строго.
– Можешь идти умываться, – я убрал ремень. – Завтра утром ты покажешь это учителю. Если я узнаю, что ты «потерял» лист — мы повторим сегодняшний вечер, но в тройном объёме.
Вару ничего не ответил. Он медленно поднялся, потирая плечо, и поплёлся к двери. Его походка была тяжёлой, лишённой привычной прыти.
Я вышел следом за ним. В коридоре меня ждал Куромаку. Он стоял, прислонившись к стене, и курил свою электронную сигарету, что делал крайне редко.
– Ты был слишком суров, Пик, – тихо сказал он, когда Вару скрылся в ванной. – На 95% уверен, что это вызовет у него лишь ответную агрессию в будущем.
– А у тебя есть предложения получше? – я смерил его холодным взглядом. – Твои лекции на него не действуют. Уговоры Феликса он высмеивает. Если я не буду его ломать, он сломает всех нас.
– Ломая его, ты ломаешь часть нашей колоды, – Куромаку выдохнул облако пара. – Подумай об этом.
Я не стал отвечать. Я пошёл на кухню, где на столе стояла тарелка с остывшим ужином. Аппетита не было. Я взял тарелку, накрыл её другой и поставил в холодильник, прикрепив записку: «Для Вару. Съешь и ложись спать».
Позже, когда дом погрузился в сон, я сидел в своей комнате и перебирал струны гитары. Музыка не шла. Перед глазами стояло лицо валета — заплаканное, испуганное, лишённое этих идиотских очков.
Я ненавидел нежность. Я ненавидел слабость. Но почему-то сейчас, в тишине ночи, я чувствовал себя не победителем, а палачом.
Внезапно в дверь тихо постучали. Я нахмурился.
– Войдите.
Дверь приоткрылась, и в проёме показалась зелёная макушка. Вару стоял там, переминаясь с ноги на ногу. На нём была безразмерная пижама, а очки он так и не надел, прикрывая глаза чёлкой.
– Чего тебе? – мой голос прозвучал резче, чем я хотел.
– Я это... – он замялся, ковыряя пальцем косяк. – Спасибо за ужин.
Я замер, не донеся руку до струн.
– Иди спать, Вару.
– И ещё... – он поднял голову, и я на миг увидел его глаза — настоящие, тёмно-зелёные, полные какой-то странной, немой тоски. – Ты правда думаешь, что я балласт?
Я смотрел на него долго, чувствуя, как внутри всё сжимается.
– Я думаю, что ты — мой валет, – наконец произнёс я. – А мой валет не может быть ничтожеством. Поэтому я требую от тебя невозможного.
Вару шмыгнул носом и едва заметно кивнул.
– Ладно. Спокойной ночи... Король.
Он закрыл дверь. Я остался один, глядя в пустоту.
Я — Пиковый Король. Я злой, я строгий, я ненавижу сопли. Моя Империя строится на порядке. И если для этого порядка мне нужно быть монстром в глазах собственного валета — я им буду.
Но завтра... завтра я, пожалуй, разрешу ему пропустить утреннюю тренировку. Только один раз. Не из нежности. Просто... для сохранения ресурсов.
Я ударил по струнам, и на этот раз звук был чистым. Тяжёлым, но чистым. В Пиковой масти снова царил порядок. Какой ценой — знал только я.