← Назад к обзору

Королевская Дисциплина

Кровь и зелень

Воздух в комнате Пика казался свинцовым. Тишина, наступившая после того, как захлопнулась дверь, не приносила облегчения — она лишь давила на барабанные перепонки, предвещая бурю. Пиковый Король стоял у окна, его широкая спина была напряжена, а пальцы, сжатые в кулаки, побелели.

Вару стоял посреди комнаты, нарочито расслабленно засунув руки в карманы толстовки. Но его выдавало дыхание — рваное, частое. Зелёные очки поблёскивали в тусклом свете лампы, скрывая взгляд, в котором сейчас метался первобытный страх, тщательно замаскированный под наглость.

– Значит, прогул, – голос Пика был тихим, и от этого становилось ещё страшнее. – Ты не просто не сделал уроки. Ты решил, что можешь игнорировать мои прямые приказы.

– Ой, да ладно тебе, рогатый! – Вару попытался фыркнуть, но голос предательски дрогнул. – Подумаешь, физика! Там всё равно скучно, а на заброшке сегодня было такое граффити...

Пик медленно обернулся. Его глаза горели холодным, фиолетовым огнём. Он не кричал. Он просто подошёл к шкафу и достал широкий кожаный ремень. Тяжёлая пряжка со звоном ударилась о дерево, и этот звук заставил Вару невольно отшатнуться.

– Я предупреждал тебя утром, Вару, – Пик начал медленно наматывать край ремня на кулак. – Я говорил, что моё терпение на исходе. Ты думаешь, я здесь для того, чтобы играть с тобой в кошки-мышки? Ты — лицо моей масти. И если это лицо изваляно в грязи твоей лени и тупости, я буду его чистить. Жестко.

– Эй, полегче! – Вару выставил руки перед собой, его наглость начала осыпаться, как сухая штукатурка. – Ты не имеешь права! Фёдор сказал...

– Фёдор далеко, – отрезал Пик, сокращая дистанцию. – А я здесь. И я — твой Король. Ты позоришь меня перед остальными. Куромаку читает мне нотации о твоём поведении, Феликс ноет из-за твоих выходок, Зонтик боится выйти из комнаты. Ты стал неуправляемым.

– Да потому что вы все зануды! – выкрикнул Вару, пятясь к стене. – Жизнь — это хаос, Пик! Смирись!

– В моей Империи хаоса не будет, – Пик схватил валета за плечо и одним резким движением развернул его к себе спиной, прижимая к краю тяжёлого дубового стола.

– Нет! Отпусти! Я всё исправлю! – Вару забился, пытаясь вырваться, но хватка Короля была стальной.

– Поздно для оправданий, – холодно произнёс Пик.

Первый удар пришёлся наотмашь. Свист рассекаемого воздуха и глухой хлопок кожи о ткань джинсов заставили Вару вскрикнуть. Это не было похоже на обычные затрещины или подзатыльники. Это была концентрированная ярость, облечённая в дисциплину.

– Это за сорванный урок, – прорычал Пик, замахиваясь снова.

Второй удар заставил Вару закусить губу до крови. Он вцепился пальцами в край стола так, что костяшки побелели. Слезы брызнули из-под очков, но он упрямо молчал, не желая давать своему мучителю удовлетворения слышать мольбы.

– Это за ложь мне в лицо, – Пик не останавливался. Ремень опускался снова и снова, методично, безжалостно.

Комната наполнилась звуками наказания. Вару уже не пытался вырваться — он лишь вздрагивал всем телом при каждом ударе, вжимаясь лицом в холодную поверхность стола. Его очки съехали на бок, открывая покрасневшие, полные слёз глаза. Весь его боевой задор, вся его ядовитая спесь испарились, оставив лишь маленького, напуганного клона, который осознал, что зашёл слишком далеко.

– Хватит... пожалуйста, Пик... – наконец выдавил он, и этот хриплый шепот был полон такого отчаяния, что даже суровое сердце Короля на мгновение дрогнуло.

Пик остановился, тяжело дыша. Он посмотрел на ремень в своей руке, затем на сжавшегося в комок валета. Гнев начал медленно отступать, оставляя после себя горький привкус пустоты.

– Встань, – скомандовал он, отбрасывая ремень в сторону.

Вару не шелохнулся. Он продолжал лежать на столе, мелко дрожа. Его плечи подрагивали от беззвучных рыданий. Пик нахмурился. Он ненавидел слезы. Они вызывали у него тошноту, напоминая о слабости Червовых.

– Я сказал — встань! – Пик схватил его за шкирку и рывком поставил на ноги.

Вару пошатнулся. Его очки окончательно упали на пол, но он даже не попытался их поднять. Лицо его было бледным, по щекам размазаны слезы и краска, которую он, видимо, не до конца отмыл после своих «художеств».

– Ты понял, за что был наказан? – Пик смотрел на него сверху вниз, его голос снова стал ледяным.

– Понял... – прошептал Вару, не поднимая глаз.

– Повтори.

– За прогул... за ложь... – Вару шмыгнул носом, его голос дрожал. – За то, что позорю масть.

– Именно, – Пик подобрал с пола очки и грубо всунул их в руки валета. – Надень. И приведи себя в порядок. Ты выглядишь жалко. Через десять минут ты выйдешь в гостиную и извинишься перед Зонтиком за то, что изорвал его альбом. А потом сядешь за учебники. И я буду сидеть рядом, пока ты не вызубришь всё, что пропустил.

Вару дрожащими руками нацепил очки. Зелёный пластик снова скрыл его взгляд, вернув ему подобие привычного облика, но всё его существо выражало покорность, какой Пик не видел никогда ранее.

– Иди, – Пик указал на дверь.

Когда Вару вышел, прихрамывая и стараясь не оборачиваться, Пик подошёл к окну и ударил кулаком по раме. Он ненавидел это. Ненавидел быть тем, кто ломает кости ради порядка. Но в его мире не было другого пути. Если он даст слабину, если позволит Вару и дальше творить хаос, вся их карточная структура рассыплется.

Через десять минут он спустился вниз. В гостиной царило напряжение. Куромаку что-то записывал в блокноте, время от времени бросая тревожные взгляды на лестницу. Феликс и Ромео сидели на диване, непривычно тихие. Зонтик сжался в кресле, прижимая к себе остатки своего альбома.

Вару стоял перед Зонтиком. Его голова была опущена, руки сцеплены за спиной.

– Зонт... это... – Вару запнулся, голос звучал глухо. – Прости за альбом. Я... я куплю тебе новый. Честно.

Зонтик удивлённо поднял глаза. Он ожидал очередной колкости, издевки, но перед ним стоял Вару, от которого исходила такая аура подавленности, что даже Трефовому валету стало не по себе.

– Хорошо, Вару... я не сержусь, – тихо ответил Зонтик.

Пик, стоявший в тени коридора, удовлетворённо кивнул. Дисциплина была восстановлена. Он вышел на свет, привлекая к себе всеобщее внимание.

– Вару, на кухню. За стол. Куромаку, дай мне список тем по алгебре, которые они проходили на этой неделе.

– Пик, ты не считаешь, что... – начал было Феликс, но Пик прервал его одним взглядом.

– Я не спрашивал твоего мнения, Феликс. Занимайтесь своими делами.

Следующие три часа прошли в абсолютной тишине, нарушаемой лишь скрипом ручки по бумаге и редкими, короткими пояснениями Пика. Вару работал с небывалым усердием. Он не шутил, не пытался отвлечься, не ворчал. Он просто делал то, что ему говорили, боясь даже поднять голову.

Пик сидел напротив, скрестив руки на груди. Он наблюдал за каждым движением валета. Внутри него боролись два чувства: удовлетворение от того, что метод сработал, и странное, липкое чувство вины, которое он упорно называл «раздражением».

– Пик... – тихо позвал Вару, когда часы пробили полночь. – Я всё доделал. Можно... можно мне уйти?

Король взял тетрадь, бегло просмотрел записи. Всё было верно. Никаких рисунков на полях, никакой грязи. Идеально выполненная работа.

– Иди, – коротко ответил он.

Вару встал, едва не задев стул. Он поплёлся к лестнице, выглядя так, будто на его плечи давил весь мир.

– Вару, – окликнул его Пик.

Валет замер, его спина напряглась.

– Завтра я лично провожу тебя до школы. И встречу после уроков. Если всё будет нормально... – Пик замолчал на секунду. – Если всё будет нормально, я разрешу тебе съездить со мной в гараж на выходных. Посмотришь, как я перебираю двигатель.

Вару медленно обернулся. Его очки съехали, и Пик увидел в его глазах тень прежнего любопытства, промелькнувшую сквозь страх и усталость.

– Правда? – шепнул он.

– Я никогда не лгу, – отрезал Пик. – А теперь марш в кровать.

Когда шаги валета затихли наверху, Пик остался один в пустой кухне. Он взял гитару, стоявшую в углу, и тронул струны. Звук был тяжелым, минорным.

Он был строгим. Он был злым. Он был Королем. И он знал, что завтра всё начнется сначала: пакости, крики, наказания. Но сегодня... сегодня он вырвал маленькую победу у хаоса.

Пик закрыл глаза, вспоминая, как Вару дрожал под его рукой. «Это для твоего же блага», — подумал он, хотя знал, что Вару никогда этого не поймет. Нежность была для слабых. А они были Пиковыми. Они были сталью. И сталь закалялась только в огне и под ударами молота.

Он ударил по струнам сильнее, заполняя дом резким, властным аккордом. Порядок был восстановлен. Империя стояла крепко.

Но где-то в глубине души, там, куда Пик никогда не заглядывал, жила тихая надежда, что когда-нибудь Вару станет достаточно сильным, чтобы ему больше не требовался ремень. А пока... пока Король будет держать свой скипетр крепко, даже если этот скипетр — всего лишь старый кожаный ремень.