← Назад к обзору

Королевская Дисциплина

Цена безупречности

– Встань ровно, Вару. Плечи назад. Подбородок выше. Ты не мешок с мусором, ты — Пиковый валет.

Голос Пика вибрировал в утреннем тумане, как низкая струна его гитары. На заднем дворе было сыро, трава неприятно холодила босые ступни Вару, но он не смел пошевелиться. После вчерашней «профилактики» каждое движение отзывалось ноющей болью в пояснице и бедрах, напоминая о том, что Король не шутит.

– Да стою я, стою... – буркнул Вару, поправляя очки. – Мы что, теперь каждое утро будем косплеить оловянных солдатиков? Куромаку от зависти лопнет, если увидит такую идиллию.

– Куромаку ценит структуру, а я ценю результат, – Пик медленно обошел валета кругом, внимательно осматривая его осанку. – Твой результат за прошлую неделю — хаос. Твой результат сегодня — дисциплина. Начнем с кросса. Десять кругов вокруг участка. Время пошло.

– Десять?! – Вару округлил глаза. – Пик, у меня ноги отвалятся! Я же вчера... ну, ты сам знаешь...

– Одиннадцать кругов, – отрезал Король, взглянув на наручные часы. – Пререкания караются увеличением нагрузки. Хочешь двенадцать?

Вару сорвался с места прежде, чем Пик успел договорить. Он бежал, тяжело дыша, чувствуя, как футболка липнет к спине. В голове крутились злые мысли: «Тиран. Рогатый псих. Ненавижу его империю, его правила и его дурацкий ключ». Но вслух он не произнес ни слова. Он знал, что Пик наблюдает. Пик всегда наблюдает.

Когда одиннадцать кругов были завершены, Вару рухнул на траву, жадно хватая ртом воздух. Его легкие горели, а перед глазами плыли зеленые круги, сливаясь с цветом очков.

– Вставай, – Пик подошел к нему и слегка толкнул носком тяжелого сапога в бок. – Это была только разминка. Теперь — спарринг.

– Какой спарринг? – Вару поднял голову, вытирая пот со лба. – Ты меня одной левой размажешь! Это не честно!

– Жизнь не честна, Вару. Враг не будет ждать, пока ты отдохнешь или пока силы уравняются. Нападай.

Пик встал в стойку. Он казался монолитом, несокрушимой скалой, о которую разбиваются любые волны. Вару, пошатываясь, поднялся. В его глазах на мгновение вспыхнул огонек прежней ярости. Он бросился вперед, пытаясь нанести удар в корпус, но Пик просто ушел с линии атаки, и Вару по инерции пролетел мимо, едва не вписавшись в забор.

– Слишком предсказуемо, – прокомментировал Король. – Ты действуешь на эмоциях. Эмоции — это слабость. Попробуй еще раз. Думай, а не чувствуй.

– Легко тебе говорить «думай», когда у тебя кулаки размером с мою голову! – выкрикнул Вару, нанося серию беспорядочных ударов.

Пик блокировал их с ленивой грацией. Для него это не было боем — это был урок. Наконец, улучив момент, он перехватил руку валета, заломил ее за спину и прижал Вару к земле.

– Ай! Больно! Пусти! – заверещал тот, дергаясь в железной хватке.

– Боль — это сигнал о том, что ты совершил ошибку, – Пик усилил давление. – Какую ошибку ты совершил сейчас?

– Я... я открылся! И вообще, ты слишком сильный!

– Ты забыл о дистанции. И ты снова начал орать вместо того, чтобы дышать.

Пик отпустил его и отошел на пару шагов. Вару поднялся, потирая плечо. Он выглядел побитым, но в его позе появилось что-то новое — некая собранность, которой не было раньше.

– На сегодня с физикой закончили, – Пик вытер руки полотенцем. – Иди в дом. У тебя есть пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок и сесть за завтрак. Сегодня Фёдор присылает промежуточные тесты по истории и литературе. Если я увижу там оценку ниже «четверки»...

– Я знаю, знаю, – перебил его Вару, поправляя съехавшие очки. – Ремень, профилактика, коленями на горох. Я выучил твой репертуар, Пик.

– Не паясничай. Иди.

В столовой пахло оладьями и какао. Феликс, сияя как начищенный самовар, раскладывал еду по тарелкам. Зонтик тихонько рисовал что-то в блокноте, стараясь не привлекать внимания. Куромаку, как обычно, был погружен в расчеты.

– Доброе утро, Вару! – радостно воскликнул Феликс, когда валет вошел в комнату. – Ого, ты сегодня какой-то... помятый. Опять с Пиком тренировались?

– Не твое собачье дело, биполярка, – огрызнулся Вару, усаживаясь на свое место.

Он старался садиться аккуратно, но резкая боль в мягких тканях заставила его непроизвольно шикнуть. Куромаку поднял взгляд от газеты.

– Судя по твоей кинематике движений, Пик снова применил к тебе методы физического воздействия, – констатировал Трефовый король. – С точки зрения педагогики это спорно на 64%, но, признаю, твоя успеваемость за последние три дня выросла вдвое.

– Ой, Курилка, засунь свою статистику себе в... – Вару осекся, почувствовав на себе тяжелый взгляд Пика, вошедшего в столовую. – ...в архив.

– Вару, следи за языком, – холодно произнес Пик, садясь во главе стола. – Феликс, подавай завтрак. У нас мало времени.

Завтрак прошел в напряженном молчании. Даже Габриэль, обычно засыпавший всех вопросами, сегодня молчал, чувствуя исходящую от Пикового короля ауру абсолютной власти. Вару ел быстро, почти не чувствуя вкуса еды. Его мысли были заняты предстоящим тестом. Он знал, что Пик не блефует. Король требовал безупречности, и цена любой ошибки была слишком высока.

После завтрака клоны разошлись по своим делам. Пик запер Вару в его комнате, оставив на столе распечатанные задания.

– У тебя два часа, – сказал он, закрывая дверь на ключ снаружи. – Я буду в коридоре. Не вздумай списывать или отвлекаться.

Вару остался один. Он посмотрел на листы бумаги. Вопросы по истории Империи, даты, имена... Все это казалось ему бесконечно скучным, но страх перед гневом Короля был сильнее лени. Он взял ручку и начал писать.

Прошел час. В коридоре слышались шаги Пика — размеренные, тяжелые. Иногда доносились звуки гитары — Король сидел неподалеку, перебирая струны, и этот звук служил Вару напоминанием о том, что надсмотрщик никуда не ушел.

Внезапно в дверь тихо поскреблись.

– Вару? – послышался шепот Зонтика. – Ты там?

– Нет, я в Нарнии, – буркнул Вару, не отрываясь от листа. – Чего тебе, тряпка? Если Пик тебя увидит, он и тебе «профилактику» устроит за нарушение режима.

– Я... я просто хотел принести тебе печенье, – голос Зонтика дрожал. – Феликс испек. Ты же почти не ел за завтраком.

– Уйди, Зонт. Мне некогда. Если я не сдам этот тест, Пик из меня отбивную сделает.

– Он такой строгий... – вздохнул Трефовый валет. – Мне иногда так жалко тебя.

– Жалко?! – Вару резко вскинул голову, его глаза за зелеными линзами сверкнули. – Да мне плевать на твою жалость! Я Пиковый! Мы сильнее всех вас, розовых соплей! Иди плачь над своими картинками и не мешай мне!

Послышались быстрые шаги — Зонтик убежал. Вару снова склонился над тестом, но его рука дрожала. Где-то в глубине души ему было обидно. Обидно, что его боятся, обидно, что его наказывают, обидно, что он должен доказывать свою состоятельность через боль. Но он тут же подавил эти мысли. Пик прав: чувства — это мусор. Только сила имеет значение.

Когда время вышло, замок щелкнул, и Пик вошел в комнату. Он молча забрал листы, просмотрел их и кивнул.

– Неплохо. Есть пара ошибок в датах, но в целом — приемлемо.

– Приемлемо? – Вару с надеждой посмотрел на него. – Значит, сегодня без... ну, без этого?

Пик положил листы на стол и посмотрел валету прямо в глаза.

– Ошибки требуют исправления, Вару. За каждую неверную дату — десять приседаний с грузом. Прямо сейчас.

– Ну Пик! Это же мелочи!

– В империи не бывает мелочей. Из-за одной неверной даты может рухнуть стратегия. Выполняй.

Вару вздохнул и начал приседать, удерживая над головой тяжелый словарь. Пик стоял рядом, считая вслух. На двадцатом приседании ноги валета начали подкашиваться.

– Не смей опускать руки, – чеканил Пик. – Держи спину. Еще пять раз.

Когда задание было выполнено, Вару буквально рухнул на ковер.

– Ты садист, – прохрипел он. – Настоящий садист.

– Я твой Король, – ответил Пик, направляясь к выходу. – И я делаю из тебя человека. Вечером мы пойдем в гараж. Я обещал показать тебе двигатель. Но помни: если я увижу хоть каплю небрежности в твоей работе — пеняй на себя.

Вечер в гараже был единственным временем, когда Вару чувствовал себя почти спокойно. Пик, перепачканный маслом, возился со своим байком, а Вару сидел рядом, подавая инструменты. Здесь не нужно было учить даты или бегать кроссы. Здесь был металл, запах бензина и тихая музыка из старого радио.

– Подай ключ на двенадцать, – не оборачиваясь, произнес Пик.

Вару быстро нашел нужный инструмент в ящике и протянул его Королю. Пик взял ключ, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Вару вздрогнул, ожидая резкого замечания или удара, но Пик лишь коротко кивнул.

– Ты сегодня молодец, – вдруг сказал Пик. Его голос звучал непривычно спокойно, без той стальной нотки, которая обычно пробирала до костей. – Тест был сложным. Ты справился лучше, чем я ожидал.

Вару замер. Похвала от Пика была чем-то запредельным, почти невозможным.

– Ты это серьезно? – недоверчиво спросил он. – Или это какая-то новая психологическая пытка? Сначала похвалить, а потом всыпать по первое число?

Пик выпрямился и посмотрел на валета. В тусклом свете гаражной лампы его лицо казалось менее суровым, тени смягчали резкие черты.

– Я никогда не хвалю просто так. Ты показал дисциплину. Ты показал волю. Это то, что я хочу видеть в тебе всегда. Но не расслабляйся. Завтра будет еще сложнее.

– Кто бы сомневался, – хмыкнул Вару, но в душе у него разлилось странное тепло. Ему было важно знать, что его усилия замечены. Даже если за них приходится платить синяками.

В этот момент в гараж заглянул Фёдор. Создатель выглядел обеспокоенным, в руках он держал какие-то бумаги.

– Пик, можно тебя на минуту? – спросил он, поправляя очки.

Пик вытер руки ветошью и вышел к Создателю. Вару остался в гараже, прислушиваясь к разговору.

– Учителя звонили снова, – донесся голос Фёдора. – Они говорят, что Вару стал очень замкнутым. Он перестал шутить, перестал общаться с ребятами. Он просто сидит и зубрит. Пик, ты не слишком на него давишь? Он все-таки ребенок, в каком-то смысле.

– Он не ребенок, он клон Пиковой масти, – отрезал Пик. – И он становится тем, кем должен быть. Его результаты в учебе выросли. Его дисциплина стала образцовой. Разве не этого ты хотел, Фёдор?

– Я хотел, чтобы он учился, а не превращался в твое подобие, – вздохнул Создатель. – Посмотри на него. Он же тени своей боится, когда ты рядом.

– Он не боится, он уважает силу. Если ты хочешь, чтобы он снова стал тем пакостником, который портил жизнь всем в этом доме, — скажи. Но тогда не жалуйся, когда он сожжет твою квартиру.

– Я просто прошу тебя... будь с ним помягче. Хотя бы иногда.

– Мягкость — это путь к деградации, – голос Пика стал жестким. – Я сам разберусь со своим валетом.

Фёдор что-то еще пытался сказать, но Пик уже вернулся в гараж. Его лицо снова превратилось в каменную маску. Он посмотрел на Вару, который делал вид, что очень занят чисткой какой-то детали.

– Ты всё слышал? – спросил Пик.

– Частично, – буркнул Вару. – Создатель думает, что ты из меня робота делаешь.

– А ты? Что думаешь ты?

Вару поднял голову. Его зеленые очки отражали свет лампы.

– Я думаю, что мне больно сидеть, Пик. И я думаю, что завтра на кроссе я пробегу двенадцать кругов вместо одиннадцати. Просто чтобы ты не думал, что я слабак.

Пик едва заметно улыбнулся — это была тень улыбки, которую мог заметить только тот, кто очень хорошо его знал.

– Хороший ответ. Собирай инструменты. Пора домой.

Позже, когда весь дом погрузился в сон, Пик сидел на своей кровати и смотрел на ремень, лежащий на тумбочке. Он знал, что его методы вызывают ужас у Феликса и недоумение у Куромаку. Но он видел, как меняется Вару. Видел, как за наглостью проклевывается стальной стержень.

Он подошел к окну и посмотрел на луну. Быть строгим — это не выбор, это необходимость. В этом мире, где каждый клон — лишь отражение чьей-то идеи, нужно иметь что-то свое, что-то твердое, за что можно уцепиться. И он давал Вару эту твердость. Через боль, через пот, через слезы.

В дверь тихо постучали.

– Входи, – сказал Пик, не оборачиваясь.

Вошел Вару. Он был в своей пижаме, без очков, щурясь от света.

– Пик... я это... – он замялся. – Я забыл спросить. А завтра по физике тоже будет тест?

– Будет, – Пик обернулся к нему. – И я жду от тебя безупречного результата.

– Понял, – Вару кивнул и уже собрался уходить, но остановился. – Знаешь, Пик... Спасибо.

– За что? – удивился Король.

– За то, что не бросаешь меня. Даже когда я веду себя как полный идиот. Ромео бы уже давно нашел себе другого валета, покрасивее. А ты... ты возишься со мной.

– Ты мой валет, Вару. У меня нет другого, и мне другой не нужен. А теперь иди спать. Завтра в пять утра подъем.

Вару вышел, а Пик еще долго стоял у окна. Он ненавидел нежность, его тошнило от розовых соплей. Но в этот момент он почувствовал что-то похожее на удовлетворение. Его Империя была в порядке. Его валет становился сильнее. И это было единственным, что имело значение.

Он взял гитару и тихо, едва касаясь струн, взял один-единственный аккорд. Чистый, мощный и абсолютно дисциплинированный. Как и вся его жизнь.