← Назад к обзору

Королевская Дисциплина

Стальная колыбельная

Пять утра. Время, когда даже самые ранние птицы ещё не решаются подать голос, а ночная прохлада достигает своего пика, пробираясь сквозь щели оконных рам. В доме клонов царила мёртвая тишина, прерываемая лишь мерным тиканьем настенных часов в гостиной. Но в комнате Пикового короля жизнь уже кипела холодным, дисциплинированным пламенем.

Пик затянул шнурки на тяжёлых армейских ботинках. Его движения были точными, выверенными годами самоконтроля. Он не чувствовал усталости — для него сон был лишь необходимой перезагрузкой системы, а не слабостью, которой можно потакать. Взгляд фиолетовых глаз упал на ремень, аккуратно сложенный на краю стола. Кожа поблёскивала в тусклом свете настольной лампы, обещая сегодня особенно суровую «закалку».

Он вышел в коридор. Шаги Короля были бесшумными, несмотря на массивную обувь. Он остановился перед дверью Вару. Из-за неё не доносилось ни звука. Пик нахмурился. Он знал, что его валет сейчас спит, свернувшись калачиком и, вероятно, видя сны о том, как он снова разливает краску на голову Феликса. Но время шуток закончилось вчера. Сегодня начиналась новая фаза воспитания.

Пик не стучал. Он нажал на ручку и вошёл, мгновенно заполнив маленькую комнату своей подавляющей аурой.

– Вставай, – голос Пика прозвучал подобно удару хлыста.

Вару даже не шелохнулся. Он лишь плотнее закутался в одеяло, из-под которого торчал клок растрёпанных зелёных волос.

– Ещё пять минут, Рогатый... – пробормотал он сквозь сон. – Иди поиграй на своей балалайке в другом месте...

В следующую секунду одеяло взлетело в воздух, сорванное мощным рывком. Вару вскрикнул от неожиданного холода и подскочил на матрасе, дико озираясь. Без своих очков он выглядел почти жалко: заспанные глаза, бледная кожа и выражение абсолютной растерянности.

– Пять утра, Вару, – Пик стоял над ним, скрестив руки на груди. – На сборы — тридцать секунд. Спортивная форма. Жду на заднем дворе. Каждая секунда задержки — один удар ремнём после тренировки. Время пошло.

– Ты... ты серьёзно? – Вару уставился на него, пытаясь сфокусировать взгляд. – Пик, на улице темень! Там даже черти ещё спят! Какая тренировка?

– Двадцать пять секунд, – холодно произнёс Король, развернулся и вышел, оставив дверь открытой.

Вару выругался, спотыкаясь о собственные кроссовки. Он знал, что спорить бесполезно. Пик за последние дни стал ещё суровее, его методы воспитания превратились в настоящий марафон на выживание. Валет натянул майку, едва не разорвав её в спешке, и, схватив очки, выскочил из комнаты.

На заднем дворе было сыро. Туман стелился по земле, скрывая очертания кустов. Пик уже ждал его, стоя в центре площадки. В руках он держал тот самый ремень, медленно перебирая его пальцами.

– Опоздал на семь секунд, – констатировал Пик, даже не глядя на часы. – Запишем в долг. Начнём с разминки. Пятьдесят отжиманий. Живо.

– Пятьдесят?! – взвизгнул Вару. – Да я вчера после твоей истории рук не чувствую!

– Пятьдесят пять, – поправил Пик. – Хочешь дойти до сотни? Упал!

Вару подчинился. Его ладони коснулись холодной, влажной плитки. Он начал опускаться и подниматься, чувствуя, как мышцы протестуют против такой нагрузки в столь ранний час. Пик расхаживал вокруг него, как надсмотрщик.

– Ниже! Касаться грудью земли! Ты не на дискотеке, Вару. Ты — Пиковый валет. Ты должен быть сталью, а не желе.

– Я... стараюсь... – пропыхтел Вару на тридцатом повторении. Его руки начали мелко дрожать.

– Плохо стараешься. Твоя лень — это инфекция. И я выжгу её из тебя, чего бы мне это ни стоило.

Когда Вару закончил, он остался лежать на земле, тяжело дыша. Его лицо покраснело, а очки сползли на кончик носа.

– Встать, – скомандовал Пик. – Теперь — бег. Десять кругов вокруг дома. И не смей срезать углы. Я буду слышать твои шаги.

– Пик, пощади... – Вару поднял голову, глядя на Короля с нескрываемой мольбой. – Я же всё выучил вчера. Я даже Зонтику помог донести книги!

– Ты помог ему только потому, что я стоял за твоей спиной, – отрезал Пик. – Добрые дела из-под палки не считаются. Твой характер всё ещё гнилой. Беги.

Вару побежал. Каждый шаг отдавался болью в мышцах, холодный воздух обжигал легкие. Он бежал мимо окон кухни, где ещё не горел свет, мимо спящих комнат Феликса и Ромео. Ему хотелось кричать от несправедливости, но он знал, что крик только добавит ему кругов.

Пик стоял на крыльце, наблюдая за зелёной тенью, мелькающей в тумане. Он не чувствовал садистского удовольствия. Напротив, внутри него росло глухое раздражение. Почему Вару такой слабый? Почему он сопротивляется порядку? Пик верил, что только через предельные нагрузки и дисциплину можно выковать настоящего лидера. Он не хотел, чтобы его валет был вечным посмешищем колоды, клоуном, которого терпят только из жалости.

Когда Вару вернулся, он буквально рухнул к ногам Пика. Его майка насквозь пропиталась потом.

– Всё... десять... – выдавил он.

– Молодец, – неожиданно мягко произнёс Пик, но тут же его голос снова стал стальным. – А теперь — самое важное. Спарринг.

– Что?! – Вару приподнялся на локтях. – Ты же меня убьёшь! Я еле стою!

– Враг не спросит, устал ли ты. Он просто нанесёт удар. Защищайся.

Пик шагнул вперёд и нанёс быстрый, но контролируемый удар в плечо валета. Вару отлетел назад, не успев даже выставить блок.

– Вставай! Ты спишь на ходу! – рявкнул Король.

Вару поднялся. В его глазах, скрытых за стёклами, мелькнула искра настоящей ярости. Он бросился на Пика, пытаясь ударить его в живот, но Король просто ушёл в сторону, подставив подножку. Вару снова оказался на земле, пропахав носом траву.

– Ты действуешь как животное, – Пик подошёл и рывком поднял его за шиворот. – Ты бросаешься вперёд, не думая о последствиях. Гнев должен быть твоим инструментом, а не хозяином. Понял?

– Да пошёл ты со своими советами! – выкрикнул Вару, пытаясь вырваться. – Ты просто хочешь поиздеваться! Тебе нравится видеть, как я унижаюсь!

Пик замер. Его лицо потемнело, а челюсти сжались так, что послышался хруст.

– Унижаешься? – повторил он тихим, пугающим шепотом. – Ты думаешь, это унижение? Унижение — это когда ты, мой валет, клянчишь прощение у Трефовых. Унижение — это когда ты не можешь связать двух слов на уроке. А это — учёба. И раз ты до сих пор не понял разницы, мы перейдём к другой части тренировки.

Пик развернул Вару и потащил его к деревянной скамье, стоявшей у стены дома.

– Нет... Пик, нет! – Вару мгновенно понял, что будет дальше. Его наглость испарилась, сменившись первобытным страхом. – Я всё понял! Честно! Я буду тренироваться лучше!

– Ты обещал это вчера. И позавчера, – Пик с силой прижал его к скамье, фиксируя одной рукой. – Пересчитаем твои долги. Семь секунд опоздания. Плюс за дерзость. Плюс за нежелание понимать уроки. Итого — десять.

Пик сложил ремень вдвое. Кожа сухо скрипнула в тишине утра.

– Считай вслух, – скомандовал он.

Первый удар обрушился на спину Вару, заставляя его вскрикнуть и вцепиться пальцами в дерево скамьи. Это не было похоже на игривые шлепки. Это была концентрированная тяжесть авторитета Пикового короля.

– Один... – прохрипел Вару, зажмурившись.

– Громче! – последовал второй удар.

– Два! – Вару почти сорвался на крик.

Пик бил методично, с равными интервалами. Он не хотел калечить, он хотел, чтобы каждое мгновение этой боли отпечаталось в памяти валета как напоминание о цене непослушания. Он видел, как дрожат плечи Вару, как по его шее стекает капля пота, смешанная со слезой, но он не останавливался. Остановиться сейчас — значит проявить слабость. А нежность, как он всегда говорил, вызывает у него тошноту.

– Девять... – голос Вару превратился в тонкий шепот.

– Последний, – произнёс Пик и нанёс завершающий удар, самый сильный.

– Десять! – Вару уткнулся лицом в скамью, его тело мелко дрожало.

Тишина снова опустилась на задний двор. Пик медленно надел ремень обратно на пояс. Его дыхание было ровным, но внутри бушевал шторм. Ему хотелось поднять валета, встряхнуть его и сказать, что всё это — только потому, что он хочет видеть его сильным. Но вместо этого он просто стоял и смотрел на сжавшегося в комок клона.

– Встань, – наконец произнёс он.

Вару медленно поднялся. Его очки съехали на бок, открывая покрасневшие глаза. Он не смотрел на Пика. Он смотрел в землю, потирая горящую спину.

– Иди в дом, – Пик указал на дверь. – У тебя есть десять минут, чтобы умыться. Потом ты сядешь за завтрак и будешь вести себя так, будто ничего не произошло. Если я увижу хоть одну кислую мину или если ты посмеешь пожаловаться Фёдору — мы вернёмся сюда вечером. Понял?

Вару молча кивнул и, прихрамывая, поплёлся к дверям.

Пик остался один. Он посмотрел на свои руки — они всё ещё немного дрожали. Гнев ушёл, оставив после себя горький привкус. Он подошёл к скамье и сел на то самое место, где только что лежал его валет.

– Почему ты такой тупоголовый, Вару... – прошептал он в пустоту.

Через некоторое время в кухне зажёгся свет. Пик вошёл в дом, когда Феликс уже вовсю гремел кастрюлями, напевая какую-то приторно-сладкую песенку о дружбе.

– О, Пик! Доброе утро! – Феликс обернулся с сияющей улыбкой. – А где Вару? Я видел, вы были на улице. Опять тренировались? Это так здорово, когда лидер заботится о своём валете!

– Да, – коротко бросил Пик, наливая себе кофе. – Заботится.

В этот момент в кухню вошёл Вару. Он был чисто умыт, волосы причёсаны, а очки сидели идеально ровно. Он сел за стол, сохраняя на лице выражение лёгкой скуки, хотя по тому, как осторожно он опускался на стул, было ясно, что каждое движение даётся ему с трудом.

– Вару, ты сегодня какой-то... дисциплинированный? – Куромаку, вошедший следом, поправил свои очки. – На 89% уверен, что это влияние Пика.

– Ой, Курилка, не начинай, – Вару привычно фыркнул, хотя в голосе не было прежней энергии. – Просто Рогатый решил, что мне полезно дышать утренним туманом. Говорит, это прочищает мозги от гениальных идей.

Пик посмотрел на своего валета. Вару поймал его взгляд и на мгновение замер. В этом коротком зрительном контакте не было ненависти — там была какая-то странная, изломанная преданность и понимание правил игры.

– Ешь, – скомандовал Пик, пододвигая к нему тарелку с кашей. – У тебя сегодня контрольная по физике. Если я узнаю, что ты получил меньше четвёрки...

– Я знаю, Пик, – перебил его Вару, беря ложку. – Ремень длинный, скамья жёсткая. Я всё понял.

Весь день в доме было непривычно тихо. Вару не пакостил. Он не подложил кнопку Зонтику, не разлил краску в ванной. Он сидел в своей комнате и учил, иногда выходя на кухню за водой. Остальные клоны поглядывали на него с опаской, а Фёдор, зашедший днём, лишь удовлетворённо кивнул, увидев прилежного клона.

– Видишь, Пик, – шепнул Создатель Королю, когда они столкнулись в коридоре. – Можешь же, когда хочешь. Он стал совсем другим.

– Он становится тем, кем должен быть, – холодно ответил Пик, не глядя на Фёдора. – В моей империи нет места хаосу.

Вечером, когда солнце уже село, Пик сидел в своей комнате и настраивал гитару. Резкие звуки струн заполняли пространство, отражая его внутреннее напряжение. В дверь тихо постучали.

– Войди, – бросил он.

В комнату вошёл Вару. В руках он держал тетрадь.

– Вот, – он положил её на стол перед Пиком. – Четвёрка. Училка сказала, что я «приятно её удивил». Доволен, Король?

Пик пролистал тетрадь. Работа была выполнена аккуратно, без единой помарки. Он закрыл её и посмотрел на валета.

– Доволен. На сегодня ты свободен.

Вару уже развернулся, чтобы уйти, но остановился у двери.

– Пик...

– Что?

– Завтра... в пять утра? – голос валета дрогнул, в нём промелькнула тень того самого страха, который был на заднем дворе.

Пик замолчал. Он смотрел на ремень, висящий на спинке стула, потом на уставшее лицо своего валета. Внутри него что-то шевельнулось — не нежность, нет, он ненавидел это слово. Скорее, это было признание силы.

– В пять тридцать, – произнёс Король. – Даю тебе лишние полчаса за четвёрку. И если завтра тренировка пройдёт без нытья, ремня не будет.

Вару на мгновение замер, а потом его губы растянулись в широкой, по-настоящему «варувской» ухмылке.

– Слышали? Рогатый подобрел! Смотри, Пик, Феликс узнает — решит, что ты в него влюбился!

– Пошёл вон, – беззлобно рыкнул Пик, ударив по струнам.

Вару выскочил из комнаты, и по коридору разнёсся его привычный, дребезжащий смех. Пик покачал головой. Он знал, что завтра всё начнётся сначала. Будут крики, будет пот, будет борьба воль. Но он также знал, что его Империя стоит крепко. Потому что у неё есть фундамент. Жёсткий, как сталь, и холодный, как утренний туман.

Он взял гитару и заиграл тяжёлую, властную мелодию. В доме клонов наступила ночь. Ночь перед новым днём, где Король снова будет строгим, а валет будет учиться быть сильным. И по-другому в Пиковой масти быть не могло.