← Назад к обзору

Кости и пепел

Одиночество среди богов

Дождь снаружи усилился, барабаня по панорамным стеклам Ассоциации Охотников, словно пытаясь пробиться внутрь и смыть ту фальшь, которой был пропитан этот зал. Юки стоял у самого выхода, но внезапно замер. Тяжелое присутствие за его спиной — аура, способная подчинить саму смерть, — заставило его обернуться.

Сон Джин Ву сделал шаг вперед. В его взгляде не было ярости, только бесконечное, давящее недоумение человека, который привык контролировать всё в этом мире, но внезапно обнаружил брешь в собственной крепости. Ча Хэ Ин стояла чуть позади, её лицо было бледным, а в глазах закипали слезы.

Юки медленно обернулся к ним. В его взгляде больше не было той детской жажды признания, которую он прятал годами. Теперь там царил холодный, хирургический расчет. Он смотрел на них не как на родителей, а как на препятствия, которые нужно либо обойти, либо устранить.

– Семья? – Юки криво усмехнулся, и этот звук полоснул по нервам присутствующих резче, чем скрежет металла. – Семья, да?..

Он коротко, отрывисто рассмеялся, запрокинув голову.

– В гробу я видал такую семью, как вы.

– Юки, сынок, зачем ты так... – Голос Хэ Ин дрогнул. Она сделала порывистый шаг к нему, протягивая руку, чтобы коснуться его плеча, чтобы вернуть то тепло, которое, как она верила, всё еще жило в её младшем сыне. – Пожалуйста, выслушай нас. Мы просто хотели защитить тебя...

Когда её пальцы почти коснулись его куртки, Юки резко, наотмашь ударил её по руке. Звук шлепка эхом разнесся по притихшему залу.

– Не трогай меня! – Его голос сорвался на рык, вибрирующий от скрытой мощи. – Меня бесит этот тон. Можешь рыдать, можешь давить на жалость своими слезами — мне плевать. Ты опоздала с нежностью лет на десять.

Хэ Ин замерла, прижимая ушибленную руку к груди. По её щекам покатились слезы, но Юки смотрел на них с абсолютным равнодушием, словно на капли дождя на лобовом стекле.

– Я ухожу, – твердо произнес он, выпрямляясь во весь свой внушительный рост. – Я ждал своего восемнадцатилетия только ради одного: чтобы свалить из этого проклятого дома. Из места, где при живых родителях я рос сиротой.

Джин Ву нахмурился, его тени начали беспокойно пульсировать у ног, откликаясь на гнев хозяина.

– Юки, ты ведешь себя как ребенок. Мы обеспечили тебе всё. Безопасность, достаток, будущее...

– Ты обеспечил мне золотую клетку, Сон Джин Ву! – Юки перешел на крик, и воздух вокруг него снова начал сгущаться, превращаясь в осязаемую тьму, отличную от отцовской. – Ты был слишком занят спасением мира и тренировками Сухо. Мама была слишком занята тобой. А я? Я был фоном. Тенью, которая не приносит пользы. Моё терпение лопнуло. Я ни минуты больше не останусь в твоем доме.

Он сделал шаг назад, к дверям, но Джин Ву преградил ему путь, его фигура казалась незыблемой скалой.

– Я не позволю тебе уйти в таком состоянии, – голос Теневого Монарха стал стальным. – Ты не контролируешь эту силу. Ты опасен для себя и окружающих.

Юки посмотрел отцу прямо в глаза. В этот момент за его спиной реальность разорвалась. Без всяких заклинаний, без пафосных жестов, из пустоты материализовались те самые колоссальные костяные черепа. Их пустые глазницы вспыхнули яростным голубым и кроваво-красным светом. Бластеры заскрежетали челюстями, направляя свои жерла прямо в грудь величайшему охотнику человечества.

– Попробуешь меня остановить? – Прошипел Юки, и его мана хлынула наружу, заставляя стены Ассоциации стонать от нагрузки. – Попробуй, Сон Джин Ву. Я уничтожу тебя. Я сотру тебя в порошок, вернув в то состояние Е-рангового охотника, которым ты когда-то был. Ты забыл, каково это — быть слабым? Я напомню.

Сухо попытался вмешаться, сделав шаг вперед, но один из бластеров мгновенно перевел прицел на него, и тонкий луч энергии прожег пол в сантиметре от его ботинка.

– Еще шаг, «золотой мальчик», и я проверю, насколько быстро ты регенерируешь, – бросил Юки, даже не глядя на брата.

В зале повисла тяжелая, удушающая тишина. Сильнейшие охотники Кореи замерли, боясь даже вздохнуть. Конфликт внутри семьи Теневого Монарха перерос в противостояние двух стихий. Джин Ву смотрел на сына и впервые за долгие десятилетия чувствовал не угрозу, а нечто гораздо более болезненное — осознание собственного провала. Не как воина, а как отца.

– Ты действительно так сильно нас ненавидишь? – Тихо спросила Хэ Ин, глядя на костяных монстров за спиной сына.

– Ненависть — это слишком сильное чувство, мама, – Юки начал медленно отступать к выходу, бластеры следовали за ним, не снимая целей с Джин Ву и Сухо. – Для ненависти нужно, чтобы мне было не всё равно. А сейчас... я просто хочу, чтобы вы исчезли из моей жизни. Не ищите меня. Не пытайтесь «вернуть». Для вас Сон Юки больше не существует. Считайте, что я наконец-то стал той тенью, которой вы меня всегда считали.

Он резко развернулся и вышел в ливень. Бластеры растаяли в воздухе последними, оставив после себя лишь запах озона и жженого камня.

Джин Ву не двинулся с места. Он мог бы остановить его за долю секунды. Мог бы использовать «Власть Монарха», мог бы призвать тысячи теней, чтобы окружить здание. Но он стоял, глядя на пустой дверной проем, через который уходил его сын — человек, обладающий силой, способной бросить вызов богам, и сердцем, которое он сам же и выстудил.

– Отец, мы должны... – начал Сухо, но Джин Ву поднял руку, прерывая его.

– Оставь его, – голос Монарха звучал глухо, почти безжизненно.

– Но он же пропадет! С такой силой за ним начнут охоту все гильдии мира! – Воскликнула Хэ Ин, захлебываясь слезами.

Джин Ву повернулся к ней, и в его глазах отразилась бесконечная усталость.

– Ты не поняла, Хэ Ин? Это не он пропадет. Это мы его потеряли. И те бластеры... это была не просто магия. Это была его боль, воплощенная в оружие. Если я пойду за ним сейчас, мне придется сражаться с ним насмерть. Потому что он не шутил. Он действительно готов меня уничтожить.

Снаружи послышался рев мощного мотоциклетного двигателя. Звук быстро удалялся, растворяясь в шуме дождя и городского трафика.

Юки летел по ночному Сеулу, выжимая из байка всё возможное. Ветер хлестал по лицу, капли дождя разбивались о визор шлема, но он чувствовал странное, почти пугающее облегчение. С каждым километром, отделявшим его от дома семьи Сон, тяжесть в груди становилась чуть меньше.

На его левой руке красная метка пульсировала в такт сердцебиению. Он знал, что теперь за ним начнется слежка. Он знал, что мир охотников содрогнется, узнав о существовании «второго наследника» с силой деструкции. Но ему было плевать.

Он свернул в сторону промышленного района, где среди заброшенных складов и старых гаражей у него было припрятано то, что он называл своим настоящим домом. Небольшая мастерская, купленная на деньги, заработанные взломом серверов и кулинарными заказами в даркнете. Там не было золотых рамок, не было слуг и не было тени великого отца.

Остановив мотоцикл, Юки слез и снял шлем. Его волосы намокли и прилипли ко лбу, а глаза всё еще светились тем самым арктическим холодом.

– Свободен, – прошептал он в пустоту склада.

Он подошел к старому зеркалу, висевшему на стене, и стер пыль рукой. Из отражения на него смотрел молодой мужчина, в котором от Сон Джин Ву остались лишь черты лица, но взгляд... взгляд принадлежал тому, кто прошел через ад одиночества и вышел из него победителем.

Юки коснулся татуировки на шее. Костяные крылья словно шевельнулись под кожей.

– Теперь я сам буду писать свою систему, – сказал он своему отражению. – И в этой системе не будет места для монархов.

Он сел на старый диван, закинув ноги на верстак, и достал телефон. Одним движением он удалил все контакты, связанные с семьей, и сбросил настройки до заводских. Затем он открыл скрытый мессенджер.

– Я вышел из игры, – напечатал он анонимному адресату. – Начинаем фазу «Зеро».

Ответ пришел мгновенно: «Принято, Скелет. Мир еще не знает, что Тень — это не самое страшное, что может скрываться в темноте».

Юки откинул голову назад и закрыл глаза. Впервые за восемнадцать лет он засыпал, зная, что завтрашний день принадлежит только ему одному. И если отец решит прийти за ним... что ж, бластеры Гастера всегда были готовы к перезарядке. Семья Сон хотела видеть в нем силу — они её увидят. Но им это очень не понравится.