← Назад к обзору

Котенок

Насыщенная пустота

Джисон не терял ни секунды. Его губы, пахнущие горьким шоколадом, жадно сминали рот Минхо, заставляя того стонать прямо в поцелуй. Руки Хана, обычно такие нежные и аккуратные, сегодня действовали с первобытной уверенностью. Он развел бедра омеги, устраиваясь между ними, и почувствовал, как Минхо нетерпеливо подается навстречу, подставляясь под каждое прикосновение.

– Ты хочешь быть полным? – прорычал Хан, отрываясь от губ старшего и спускаясь поцелуями к его шее, где пульсировала жилка, источающая сводящий с ума аромат кошачьей мяты. – Я исполню это, хён. Ты не сможешь сделать ни шагу, не чувствуя меня в себе.

Минхо лишь громко всхлипнул, закидывая голову назад. Его пальцы запутались в волосах Джисона, прижимая его лицо ближе к своей коже.

– Да... пожалуйста... больше, Хан-и, – умолял он, его голос дрожал от возбуждения.

Хан вошел в него одним мощным толчком, заставив Минхо вскрикнуть и широко распахнуть глаза. Ощущение было запредельным — узкое, горячее нутро омеги обхватило его, словно тисками. Джисон замер на мгновение, давая телу партнера привыкнуть, но Минхо сам начал двигать бедрами, увлекая его в бешеный ритм.

Комната наполнилась звуками шлепков плоти о плоть и тяжелым дыханием. Хан двигался резко, глубоко, каждый раз вбиваясь в Минхо до самого основания. Он чувствовал, как внутри омеги всё трепещет, как тот сжимается вокруг него в экстазе.

– Еще... Глубже! – Минхо царапал спину Хана, его ноги обвили талию альфы, замыкаясь в замок.

Когда первая волна оргазма накрыла Джисона, он не отстранился. Напротив, он прижался еще плотнее, изливаясь внутрь Минхо густыми, горячими толчками. Омега застонал, чувствуя, как его нутро заполняется обжигающей жидкостью. Но Хан не собирался останавливаться. Его узел начал раздуваться, намертво сцепляя их тела.

– О боже, Хан-и... – выдохнул Минхо, чувствуя, как его живот начинает изнутри распирать от небывалого объема. – Так много...

Джисон тяжело дышал ему в плечо, продолжая медленно подергиваться, пока его тело вырабатывало всё новые и новые порции семени. Он хотел выполнить просьбу Минхо буквально. Прошло несколько минут, прежде чем узел спал, но Хан тут же, не давая Минхо опомниться, перевернул его на колени, заставляя принять коленно-локтевую позу.

Второй раунд был еще более неистовым. Хан входил в него под углом, который заставлял Минхо буквально захлебываться от удовольствия. Альфа кончал снова и снова, намеренно удерживая всё внутри, не позволяя ни капле вытечь наружу. К тому моменту, когда они, обессиленные, рухнули на подушки, низ живота Минхо заметно округлился.

Минхо лежал на спине, тяжело дыша. Его ладонь медленно опустилась на живот, который стал непривычно твердым и выпуклым. Он нежно погладил кожу, чувствуя приятную тяжесть внутри.

– Посмотри, – прошептал он, приподнимая голову. – Я такой полный.

Хан, приподнявшись на локте, завороженно наблюдал за тем, как пальцы Минхо очерчивают округлость. Запах шоколада стал почти осязаемым, смешиваясь с ароматом удовлетворенного омеги.

– Тебе нравится? – Хан коснулся губами виска старшего.

– Очень, – выдохнул Минхо. – Но я хочу сохранить это. Хан-и, принеси пробку. Самую большую. Я хочу ходить так весь день.

Джисон на мгновение замер, пораженный смелостью своего хёна, но послушно поднялся и достал из тумбочки нужную игрушку. Когда он вернулся, Минхо послушно раздвинул ноги. Хан аккуратно, стараясь не расплескать драгоценное содержимое, вставил пробку до упора. Минхо издал приглушенный стон, чувствуя, как давление внутри усилилось. Теперь он был запечатан.

– Теперь одевайся, – улыбнулся Минхо, хотя его лицо всё еще пылало от возбуждения. – У нас через час репетиция.

Весь день в танцевальной студии превратился для Минхо в сладкую пытку. Каждое движение, каждый прыжок или поворот отзывались тяжелым всплеском внутри него. Он чувствовал, как сперма Хана перекатывается в его утробе, заставляя живот ныть от приятной полноты.

Во время перерыва Чан подошел к нему, подозрительно прищурившись.

– Минхо, ты в порядке? Ты сегодня какой-то... медленный. И постоянно трогаешь живот. У тебя что-то болит?

Минхо замер, его рука в этот момент как раз легла на поясницу, а вторая привычно поглаживала низ живота через свободную футболку.

– Всё хорошо, Чан-и, – ответил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Просто, кажется, съел утром что-то лишнее. Чувствую небольшую тяжесть.

– О, может, тебе стоит прилечь? – заботливо спросил Феликс, подходя ближе. – Ты выглядишь очень... сияющим, но странным. И запах... от тебя так сильно пахнет шоколадом Хана. Вы опять боролись утром?

Хан, стоявший неподалеку и пивший воду, поперхнулся и закашлялся. Минхо лишь загадочно улыбнулся, снова непроизвольно погладив свой округлившийся животик.

– Да, можно сказать и так. Хан-и очень... активный с утра.

Джисон бросил на него быстрый, предупреждающий взгляд, но в его глазах читалось восхищение. Он видел, как Минхо осторожно садится на диван, стараясь не потревожить пробку, как он блаженно прикрывает глаза, когда чувствует очередную волну тяжести внутри.

– Хён, ты точно уверен, что не хочешь в туалет? – шепнул Хан, когда они на минуту остались одни в углу зала. – Ты выглядишь так, будто вот-вот лопнешь.

– Ни за что, – прошептал Минхо, и его рука снова скользнула по животу. – Это лучшее чувство в мире. Я чувствую тебя в себе каждую секунду. Твое тепло, твой вес. Я хочу, чтобы это длилось вечно.

– Остальные начинают замечать, – Хан сглотнул, глядя на то, как футболка Минхо натягивается на его непривычно выпуклом животе. – Хёнджин уже трижды спросил, почему ты так странно выгибаешься, когда стоишь.

– Пусть спрашивают, – Минхо дерзко посмотрел на альфу. – Они никогда не догадаются, что я ношу в себе твой подарок.

К вечеру Минхо стало совсем тяжело. Живот ныл, а пробка ощущалась как нечто неотъемлемое. На обратном пути в общежитие он сидел в машине, прислонившись головой к стеклу, и непрерывно гладил себя. Сынмин, сидевший рядом, подозрительно косился на него.

– Хён, ты весь день гладишь живот. Ты уверен, что это не аппендицит? – спросил он с долей иронии.

– Это просто любовь к жизни, Сынмин-и, – отрезал Минхо, закрывая глаза.

Когда они, наконец, оказались в своей комнате и заперли дверь, Минхо буквально рухнул на кровать.

– Всё, – выдохнул он. – Я больше не могу стоять.

Хан подошел к нему, опускаясь на колени у края постели. Он осторожно задрал футболку Минхо, обнажая натянутую, слегка покрасневшую кожу живота. Он выглядел так, будто Минхо действительно плотно пообедал, но Хан знал правду.

– Мой маленький жадный кот, – прошептал Хан, припадая губами к округлости. – Весь день проходил так.

– Это было... невероятно, – Минхо запустил пальцы в волосы Хана. – Но теперь я хочу, чтобы ты вынул пробку. И... может быть, добавил еще немного?

Хан усмехнулся, чувствуя, как внутри него снова просыпается желание.

– Ты никогда не наешься, правда?

– Никогда, если дело касается тебя, – Минхо потянул его на себя, готовый к новой порции сладкого бремени.