Котенок
Сладкая тайна под сердцем
Утро в общежитии Stray Kids началось необычно тихо. Солнечные лучи пробивались сквозь неплотно задернутые шторы, высвечивая пылинки, танцующие в воздухе. В комнате Хана и Минхо стоял густой, почти осязаемый аромат горького шоколада и свежей кошачьей мяты. Этот запах стал другим за последние недели — более глубоким, зрелым и каким-то... оберегающим.
Минхо лежал на спине, подложив одну руку под голову, а вторую — на свой живот. Его свободная футболка задралась, обнажая кожу, которая теперь была не просто мягкой, а заметно округлившейся. Это уже нельзя было списать на плотный ужин или отек. Это была четкая, аккуратная выпуклость, символ их тайной связи и того безумия, что творилось в этой комнате долгие месяцы.
Джисон проснулся и первым же делом потянулся к этой округлости. Его ладонь накрыла ладонь Минхо.
– Он снова немного подрос за ночь, – прошептал Хан, прижимаясь губами к плечу старшего. – Хён, мы больше не сможем это прятать. Твои худи скоро начнут трещать по швам.
Минхо вздохнул, прикрывая глаза. Его пальцы нежно поглаживали кожу, чувствуя необычайное тепло внутри.
– Я знаю, Хан-и. Сегодня на репетиции Чанбин так долго смотрел на мой пояс, что мне стало не по себе. Он ведь не глупый. Да и Чан-хён... он всё время пытается накормить меня витаминами, будто чувствует, что мне нужно больше сил.
Джисон приподнялся на локте, глядя на лицо Минхо. Тот выглядел необычайно красивым: кожа сияла, а во взгляде появилась та самая мягкость, которая бывает только у омег, носящих новую жизнь.
– Нам нужно рассказать им сегодня, – твердо сказал Хан. – Я не хочу, чтобы ты прятался. Я хочу иметь возможность обнять тебя перед всеми, когда тебе тяжело стоять. Я хочу гладить твой живот не только под одеялом.
Минхо повернул голову к нему, и в его глазах блеснули слезы.
– А если они не поймут? Если компания... – он запнулся.
– Мы — Stray Kids, – перебил его Хан, целуя в кончик носа. – Мы семья. Они прикроют нас. А компания... мы что-нибудь придумаем. Главное, что мы вместе. И что этот малыш — наш.
Они провели в постели еще час, просто наслаждаясь тишиной и близостью. Хан нежно массировал поясницу Минхо, которая в последнее время начала ныть, и шептал слова любви прямо в округлившийся животик. Минхо тихо мурлыкал, чувствуя, как страх постепенно отступает, сменяясь решимостью.
Ближе к обеду все мемберы собрались в гостиной. На столе стояла пицца, Сынмин и Хёнджин спорили о новой видеоигре, а Чан что-то обсуждал с Феликсом, сверяясь с графиком в телефоне. Атмосфера была привычно шумной и домашней.
Когда Хан и Минхо вышли из комнаты, в гостиной на мгновение стало тише. Минхо был в своей самой широкой толстовке, но он не стал, как обычно, сутулиться или прятать руки в карманы. Он шел медленно, а Джисон следовал за ним буквально по пятам, готовый подхватить в любую секунду.
– О, проснулись наконец-то! – воскликнул Чанбин, отрываясь от коробки с пиццей. – Хён, ты выглядишь так, будто проспал сто лет. И почему ты опять в этой огромной кофте? На улице жара.
Минхо переглянулся с Ханом. Тот едва заметно кивнул.
– Ребята, нам нужно вам кое-что сказать, – голос Минхо слегка дрогнул, но он заставил себя стоять прямо. – Пожалуйста, выслушайте нас до конца.
Чан сразу отложил телефон, его лицо стало серьезным. Он почувствовал перемену в атмосфере — запах Хана стал защитным, доминирующим, окутывающим Минхо плотным коконом.
– Мы слушаем, – тихо сказал лидер, жестом приглашая остальных замолчать.
Минхо глубоко вздохнул и сделал то, на что не решался несколько недель. Он медленно поднял край своей толстовки, обнажая живот. На фоне его стройных ног и рук округлость выглядела особенно выразительно. Он не стал ничего говорить, просто положил ладонь на живот и начал медленно поглаживать его, как делал это каждое утро.
В гостиной повисла мертвая тишина. Хёнджин выронил кусок пиццы, Сынмин замер с открытым ртом, а Феликс прижал руки к лицу, его глаза расширились от шока.
– Это... – начал Чанбин, его голос сорвался. – Это то, о чем я думаю?
– Да, – ответил Хан, делая шаг вперед и обнимая Минхо со спины, по-хозяйски кладя руки поверх рук омеги на его животе. – Мы с Минхо-хёном вместе уже давно. И... у нас будет ребенок.
Первым очнулся Феликс. Он вскочил с места и буквально подлетел к паре, но замер в паре шагов, боясь нарушить интимность момента.
– О боже... Минхо-хён! – прошептал он, и его глаза наполнились слезами радости. – Это правда? Внутри тебя правда малыш?
Минхо слабо улыбнулся, его щеки окрасились румянцем.
– Да, Ликс-и. Уже почти четыре месяца.
– Четыре месяца?! – воскликнул Сынмин. – И вы молчали? Как ты вообще танцевал всё это время?
– С трудом, – признался Минхо, чувствуя, как напряжение в плечах начинает спадать. – Хан-и заставлял меня пить витамины и следил за каждым моим шагом. А тренировки... я старался не делать резких движений.
Чан поднялся с дивана. Он выглядел ошеломленным, но в его взгляде не было злости. Он подошел к ним и внимательно посмотрел на живот Минхо, а затем на решительное лицо Хана.
– Я знал, что между вами что-то происходит, – негромко произнес лидер. – Но я и представить не мог, что всё зашло так далеко. Ребята... вы понимаете, что это значит для группы? Для вашей карьеры?
– Мы понимаем, хён, – ответил Хан, крепче прижимая Минхо к себе. – Но мы не могли поступить иначе. Мы любим друг друга. И этот ребенок — самое лучшее, что с нами случалось. Мы готовы ко всему.
Чан долго смотрел на них, а затем его лицо смягчилось, и он тяжело вздохнул, на его губах появилась теплая улыбка.
– Ну, – он развел руками. –