← Назад к обзору

котя

Укрощение огня

Утро в квартире Дани пахло крепким кофе и чем-то неуловимо мужским — смесью дорогого парфюма и кожаной куртки. Солнечные лучи пробивались сквозь неплотно задернутые шторы, высвечивая пылинки, танцующие в воздухе. Даша приоткрыла глаза и поморщилась: тело ныло, напоминая о событиях прошлой ночи. Каждое движение отзывалось тупой болью в бедрах, а кожа на ягодицах, казалось, до сих пор горела от его тяжелых ладоней.

Она повернула голову и обнаружила, что кровать пуста. Одеяло было откинуто, а на тумбочке лежала её футболка, которую Даня, видимо, нашел в рюкзаке, и стакан воды. Даша присела, кутаясь в его огромную простыню. В голове был полный сумбур. Она любила его — это факт. Но то, что произошло вчера... это было за гранью. Его ярость, его рык, его абсолютная, почти животная власть над ней. И самое пугающее — ей это нравилось.

Из кухни донесся негромкий шум посуды. Даша натянула футболку, которая едва прикрывала верхнюю часть бедер, и, стараясь не хромать, пошла на звук.

Даня стоял у плиты, повернувшись к ней спиной. Без футболки он казался еще огромнее. Рельефные мышцы спины перекатывались под кожей, когда он переставлял сковороду. Огненно-рыжие волосы были всклокочены, а на лопатке виднелась тонкая царапина — след её ногтей.

– Проснулась? – не оборачиваясь, спросил он. Его голос был хриплым и низким, от него по спине Даши пробежали мурашки.

– Да, – тихо ответила она, останавливаясь в дверном проеме. – Который час?

– Почти девять. В школу ты сегодня не идешь, – он наконец обернулся.

Голубые глаза Дани сканировали её лицо, задерживаясь на распухших губах. В его взгляде уже не было того безумного гнева, но холодная решимость никуда не делась. Он выглядел как хищник, который временно сыт, но всё еще держит добычу в поле зрения.

– Как это не иду? У меня контрольная по химии! – Даша попыталась возмутиться, сложив руки на груди.

Даня медленно двинулся в её сторону. Он шел неторопливо, сокращая расстояние, пока не оказался вплотную. Его рост в сто девяносто два сантиметра заставлял Дашу задирать голову так сильно, что шея начинала болеть.

– Ты пойдешь в школу только тогда, когда я буду уверен, что ты не наденешь эту чертову юбку и не будешь тереться об этого недоноска Дена, – он наклонился к самому её уху, обжигая дыханием. – Я ясно выразился?

– Ты не можешь мне запрещать, – прошептала она, хотя колени предательски дрожали. – Ты мне не отец и не муж.

Даня резко схватил её за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. Его пальцы были жесткими, но он не причинял боли — просто фиксировал.

– Вчера ты выучила урок, Даша. Или мне нужно повторить его прямо здесь, на кухонном столе?

Даша сглотнула. Она вспомнила заброшку, холодный металл байка и то, как он буквально вколотил в неё осознание того, кому она принадлежит.

– Ты грубиян и тиран, – она попыталась оттолкнуть его, но он даже не пошевелился.

– Я тот, кто не даст тебе окончательно испортиться, – он усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло что-то похожее на нежность, скрытую за семью замками. – Садись завтракать. Ешь, и я отвезу тебя домой переодеться. Прогуляешь один день, ничего с твоей химией не случится.

– Мама... – начала было Даша.

– С твоей мамой я всё уладил. Написал ей утром еще одно сообщение, что мы с «подругой» решили пойти на выставку. Она верит, – он отошел к плите и выложил яичницу на тарелку.

Завтрак проходил в напряженной тишине. Даша ковыряла вилкой в тарелке, чувствуя на себе его тяжелый, собственнический взгляд. Она знала, что должна злиться, должна бежать от него как можно дальше, но вместо этого она ловила себя на мысли, что хочет, чтобы он снова к ней прикоснулся.

– Почему ты молчишь? – не выдержала она.

– О чем мне говорить? – Даня отхлебнул кофе, не сводя с неё глаз. – О том, как ты вчера красовалась без белья? Ты хоть понимаешь, что любой мог это заметить? Любой мог сделать с тобой то же самое в том переулке.

– Но ведь пришел ты, – она вызывающе вскинула голову.

– Потому что я слежу за тобой, дура, – он с силой поставил чашку на стол. – Каждый твой шаг, каждая твоя улыбка этому идиоту — я всё вижу. И если ты еще раз решишь поиграть с моим терпением, заброшка покажется тебе детским садом.

– Ты ревнуешь, – это было утверждение, а не вопрос. Даша почувствовала прилив смелости. – Ты просто сходишь с ума от ревности, Даня. Признай это.

Он резко встал, отодвинув стул с неприятным скрежетом. В два шага он оказался рядом, выдернул её из-за стола и прижал спиной к холодильнику. Его руки уперлись в металл по обе стороны от её головы.

– Да, я ревную, – прорычал он, и его зрачки расширились, почти полностью поглотив голубизну радужки. – Я хочу свернуть шею каждому, кто на тебя смотрит. Я хочу запереть тебя здесь и не выпускать, пока ты не выкинешь из головы свои дурацкие игры. Ты этого хотела добиться? Ну так поздравляю, ты добилась.

Даша затаила дыхание. Его близость дурманила. Она чувствовала жар, исходящий от его тела, и видела, как пульсирует жилка на его шее.

– И что теперь? – прошептала она, касаясь пальцами его татуированного предплечья.

– Теперь ты будешь вести себя тихо, – он перехватил её ладонь и сжал её. – Никакого Дена. Никаких коротких юбок. И если я узнаю, что ты снова вышла из дома без белья...

Он не договорил, но его взгляд красноречиво опустился вниз. Даша покраснела до корней волос.

– Поехали, – он резко отстранился. – Одевайся. Моя куртка на тебе, штаны твои я высушил, они в ванной.

Через двадцать минут они уже ехали по городу. Даша сидела сзади, крепко обхватив Даню за мощный торс. Ветер бил в лицо, развевая её рыжие волосы, а скорость заставляла сердце биться в унисон с рокотом мотора. Она прижималась к его спине, чувствуя себя в безопасности и одновременно в плену.

Они остановились за углом её дома. Даня заглушил двигатель и повернулся к ней.

– У тебя есть час, чтобы привести себя в порядок и собрать вещи.

– Какие вещи? – удивилась Даша, слезая с байка.

– Ты переезжаешь ко мне на эти выходные. Матери скажешь, что едешь на турбазу с классом или еще что-нибудь придумаешь. Мне плевать. Но ты будешь под моим присмотром.

– Даня, это уже слишком! – она всплеснула руками. – Ты не можешь просто так распоряжаться моей жизнью!

Он молча снял шлем и повесил его на руль. Его рыжие волосы были в беспорядке, а лицо выражало абсолютную непреклонность.

– Час, Даша. Если через шестьдесят минут ты не выйдешь, я зайду сам и заберу тебя в чем есть. Думаю, твоей маме будет интересно узнать, почему её дочь-отличница ночевала у «того самого рыжего хулигана», о котором в школе ходят легенды.

– Ты шантажист, – прошипела она, разворачиваясь на каблуках.

– Я просто забочусь о своем имуществе, – донесся ей в спину его самодовольный голос.

Даша влетела в квартиру, слава богу, пустую — мама была на работе. Она металась по комнате, кидая в сумку смену одежды, косметику и учебники. Её трясло от возмущения, но в глубине души сладко ныло предвкушение. Она знала, что Даня опасен, что его методы воспитания далеки от гуманных, но та искра, которая вспыхивала между ними, стоила любых синяков.

Ровно через пятьдесят пять минут она вышла из подъезда. Даня стоял, прислонившись к байку и сложив руки на груди. Он посмотрел на часы и одобрительно кивнул.

– Умная девочка.

Он забрал у неё сумку, закрепил её сзади и протянул ей шлем.

– Куда мы поедем? – спросила она, застегивая ремешок.

– Увидишь.

Они выехали за город. Пейзаж сменился лесом и редкими дачными поселками. Даша не знала этих мест, но полностью доверяла водителю. Через полчаса они свернули на грунтовую дорогу, которая вела к небольшому озеру, скрытому за густыми зарослями ив. Там стоял небольшой деревянный домик — старая охотничья хижина, выглядевшая вполне уютно.

– Это место моего деда, – коротко пояснил Даня, глуша мотор. – Здесь нас никто не побеспокоит. Особенно твои поклонники.

Он снял сумку и пошел к дому, Даша последовала за ним. Внутри было прохладно и пахло сушеными травами. Обстановка была спартанской: кровать, стол, пара стульев и старый камин.

– Зачем мы здесь? – Даша огляделась.

Даня бросил сумку на пол и подошел к ней. Он медленно снял с неё шлем и отложил его в сторону.

– Чтобы ты поняла одну простую вещь, рыжая, – он взял её за руки и потянул на себя. – Весь этот цирк с Деном, твои провокации... это закончится здесь и сейчас. Я не собираюсь играть в твои игры. Если ты хочешь быть со мной — ты будешь со мной по моим правилам.

– А если я не хочу? – она дерзко вскинула подбородок, хотя её дыхание сбилось.

Даня усмехнулся, и в его глазах блеснул опасный огонек.

– Тогда зачем ты пришла? Зачем села на байк? Ты могла запереться дома, позвонить в полицию, рассказать всё матери. Но ты здесь.

Он был прав, и это злило её больше всего. Она была здесь, потому что её тянуло к нему, как мотылька к огню.

– Ты чудовище, – прошептала она, подаваясь вперед.

– Твое личное чудовище, – ответил он и накрыл её губы своими.

Этот поцелуй отличался от вчерашнего. В нем было меньше ярости, но больше глубокой, собственнической страсти. Даня целовал её так, словно хотел выпить до дна, присвоить себе каждую её мысль, каждый вздох. Его руки скользнули под футболку, обжигая кожу холодом ладоней.

Даша застонала, запуская пальцы в его густые рыжие волосы. Она чувствовала себя слабой и одновременно невероятно сильной, потому что только она могла вызвать в этом огромном, холодном парне такие эмоции.

Внезапно Даня отстранился, тяжело дыша. Он внимательно посмотрел на неё, и его взгляд стал серьезным.

– Ты сегодня надела белье? – спросил он тихим, вибрирующим голосом.

Даша замерла, чувствуя, как краснеет. Она медленно кивнула.

– Хорошо, – он слегка расслабился. – Потому что если бы нет, я бы прямо сейчас отшлепал тебя этим ремнем.

Он указал на свой тяжелый кожаный ремень, и Даша невольно вздрогнула. Она знала, что он не шутит. С Даней шутки всегда заканчивались либо синяками, либо чем-то гораздо более интимным.

– Ты всегда такой... грубый? – спросила она, присаживаясь на край кровати.

Даня подошел к камину и начал разводить огонь.

– Жизнь грубая, Даша. В моем мире, чтобы что-то сохранить, нужно это крепко держать. А ты — слишком яркая, слишком заметная. Если я не буду держать тебя в узде, тебя просто сломают. Или ты сама всё разрушишь своими капризами.

– Я не капризная, – обиделась она. – Я просто хотела твоего внимания. Ты вечно такой холодный, такой закрытый... Я думала, тебе всё равно.

Даня замер с поленьями в руках. Он медленно повернулся к ней, и на его лице отразилась целая гамма чувств, которые он так тщательно скрывал: боль, неуверенность и бесконечная преданность.

– Мне всё равно? – он горько усмехнулся. – Даша, я с того дня, как увидел тебя в первом классе, ни о ком другом думать не могу. Ты для меня как солнце — если смотреть слишком долго, можно ослепнуть. Поэтому я и держался подальше. А потом появился этот Ден, и я понял, что если сейчас не заберу тебя, то просто сойду с ума.

Даша слушала его, затаив дыхание. Она никогда не видела его таким искренним. Огромный рыжий парень, который казался всем сделанным из стали, сейчас стоял перед ней и признавался в своей слабости.

Она встала, подошла к нему и обняла со спины, прижавшись щекой к его лопаткам.

– Тебе не нужно было быть таким жестоким вчера, – тихо сказала она.

– Нужно было, – он накрыл её руки своими. – Ты должна была понять, что я — это не шутки. Что со мной нельзя играть в «ревность». Я не умею проигрывать, Даша.

Он развернулся в её объятиях и подхватил её на руки, как пушинку. Даша вскрикнула от неожиданности, обхватывая его шею. Он уложил её на кровать и навис сверху, опираясь на локти.

– Эти выходные будут долгими, – прошептал он, целуя её в шею. – И я обещаю, что ты запомнишь их на всю жизнь.

– Ты снова будешь меня лупить? – в её голосе прозвучал вызов, смешанный с тайным желанием.

Даня приподнял бровь, и на его губах появилась хищная улыбка.

– Только если заслужишь. А зная твой характер, рыжая, думаю, без этого не обойдется.

Он снова шлепнул её, на этот раз игриво, но достаточно ощутимо, чтобы она вскрикнула.

– Даня!

– Лежи смирно, – приказал он, притягивая её к себе и укрывая одеялом. – Сейчас мы будем спать. А вечером... вечером я займусь твоим воспитанием всерьез.

Даша прижалась к его груди, слушая ровный стук его сердца. Она знала, что её жизнь изменилась навсегда. Она больше не была просто Дашей, она была собственностью рыжего безумца, который любил её так сильно, что это пугало. Но в этом страхе она находила свое самое большое счастье.

За окном шумел лес, в камине весело потрескивали дрова, а в маленьком домике у озера два рыжих пламени сливались в одно, обещая друг другу долгую и жаркую ночь. Даша закрыла глаза, засыпая в кольце его сильных рук, и в её снах снова и снова повторялся вкус его губ — терпкий, властный и бесконечно любимый. Она знала, что завтра в школе Ден будет искать её глазами, но ей уже было всё равно. У неё был её Даня, её рыжий зверь, которого она смогла приручить, отдав ему свою свободу.