← Назад к обзору

котя

Шепот греха и пламя покорности

Утро в охотничьем домике наступило поздно. Даша проснулась от того, что холодный лесной воздух прокрался под одеяло, кусая обнаженные плечи. Она попыталась пошевелиться, но тяжелая рука Дани, по-хозяйски лежащая на её талии, пригвоздила её к матрасу. Рыжий спал, уткнувшись носом в её затылок, и его мерное дыхание щекотало кожу.

Даша осторожно повернулась, стараясь не разбудить своего похитителя. В полумраке комнаты его лицо казалось спокойным, почти беззащитным, если бы не резкая линия челюсти и шрам над бровью. Она протянула руку, едва касаясь кончиками пальцев его огненных волос. Вчерашний день казался лихорадочным сном: заброшка, его ярость, резкая боль и вспышка удовольствия, которую она до сих пор не могла себе простить.

– Нравится смотреть? – раздался его низкий, пропитанный сном голос.

Даня открыл глаза. Голубая радужка в утреннем свете казалась прозрачной, как лед на горном озере. Он не улыбался. Он никогда не улыбался просто так.

– Ты рано проснулась, – он притянул её ближе, так что их носы соприкоснулись. – Планируешь побег?

– Куда мне бежать? – прошептала Даша, чувствуя, как внутри всё сжимается от его близости. – Ты же сказал, что найдешь меня везде.

– Найду, – подтвердил он, и в его глазах мелькнула опасная искра. – И накажу в два раза сильнее.

Он резко перекатился, оказываясь над ней, придавливая своим весом к кровати. Даша вскрикнула, когда его колено раздвинуло её бедра.

– Даня, больно... – выдохнула она, вспоминая вчерашние синяки.

– Больно? – он прищурился, перехватывая её запястья и прижимая их к подушке. – А когда ты перед Деном хвостом крутила, ты о боли не думала? Ты думала, как бы посильнее меня зацепить. Ну что, Даш, зацепила?

– Я просто хотела, чтобы ты... – она осеклась, не зная, как закончить фразу.

– Чтобы я что? – он наклонился ниже, почти касаясь её губ. – Чтобы я сорвался? Чтобы я показал всем, что ты моя? Ты это получила. Но у каждой медали есть обратная сторона. Теперь ты живешь по моим правилам. И первое правило: ты никогда, слышишь, никогда не выходишь из дома без моего ведома.

– Это тюрьма, – она попыталась дернуться, но его хватка была железной.

– Это безопасность, – отрезал он. – Вставай. Будем завтракать. У нас впереди много дел.

Даня отпустил её так же резко, как и прижал. Он поднялся с кровати, совершенно не стесняясь своей наготы, и начал натягивать штаны. Его спина была похожа на карту сражений: бугры мышц, старые шрамы и татуировка волка на левом плече. Даша смотрела на него, закусив губу. Она ненавидела его за эту грубость и одновременно хотела, чтобы он снова коснулся её.

Весь день прошел в странном, напряженном ритме. Даня заставлял её помогать ему по хозяйству: носить дрова, протирать пыль в старом домике. Он вел себя как строгий надзиратель, пресекая любые попытки капризов короткими, хлесткими замечаниями.

– Даня, я устала, – заныла она через пару часов, бросая тряпку на стол. – Я не нанималась в служанки.

Он медленно повернулся от камина, который пытался прочистить. Его лицо было испачкано сажей, что делало его еще более пугающим.

– Ты не служанка, Даша. Ты моя девушка. А в моем доме каждый вносит свой вклад. Или ты предпочитаешь альтернативный способ времяпрепровождения? – он выразительно посмотрел на кровать.

Даша вспыхнула и быстро подхватила тряпку.

– Ненавижу тебя, рыжий черт.

– Я знаю, – усмехнулся он.

К вечеру небо затянуло тучами, и начался нудный осенний дождь. Капли барабанили по крыше, создавая ощущение полной изоляции от мира. Даня растопил камин, и комната наполнилась оранжевыми бликами. Он сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, и чистил охотничий нож.

Даша сидела на кровати, обхватив колени руками. На ней была его огромная черная толстовка, которая пахла им — лесом, табаком и силой.

– Даня, – позвала она тихо.

Он не поднял головы, продолжая методично водить бруском по лезвию.

– М-м?

– Почему ты никогда не говорил, что я тебе нравлюсь? До того, как всё это началось.

Даня замер. Скрип бруска прекратился. Он отложил нож и посмотрел на огонь в камине.

– А смысл? – наконец произнес он. – Ты была принцессой школы. Вокруг тебя вечно вились эти... – он сплюнул, – лизоблюды вроде Дена. Ты любила внимание, Даша. А я не умею давать внимание так, как они. Я не умею дарить цветы и шептать стихи. Я умею только защищать и забирать свое.

– Но ты ведь мог просто подойти, – она спустилась с кровати и села рядом с ним на пол.

Он резко повернул голову. Его взгляд был тяжелым, почти физически ощутимым.

– Подойти? И что сказать? «Эй, Даша, я хочу, чтобы ты принадлежала мне, и если кто-то к тебе прикоснется, я его закопаю»? Ты бы испугалась и убежала. Тебе нужны были игры. Вот ты их и получила. Только теперь правила устанавливаю я.

Он протянул руку и грубовато притянул её к себе за затылок. Даша уткнулась лбом в его плечо.

– Ты сумасшедший, – прошептала она.

– Возможно, – согласился он. – Но ты сама выбрала это сумасшествие, когда надела ту юбку без трусов. Ты ведь знала, что я увижу. Знала, как я отреагирую.

Даша промолчала. Он был прав. Это была опасная игра, и она проиграла в ней самым сладким образом.

– Иди сюда, – скомандовал он, усаживая её к себе на колени лицом к лицу.

Даша обхватила его за шею, чувствуя, как его ладони ложатся на её бедра под толстовкой. Его пальцы были шершавыми и горячими.

– Скажи это, – потребовал он, глядя ей прямо в глаза.

– Что сказать? – она прикинулась непонимающей.

– Скажи, что ты моя. И что Ден для тебя — пустое место.

– Ден... – она специально сделала паузу, видя, как в его глазах начинает закипать ярость. – Он милый.

Даня взревел. В следующее мгновение он перевернул её через колено. Даша вскрикнула, предчувствуя расправу.

– Ах, милый? – его голос вибрировал от гнева. – Сейчас я покажу тебе, кто здесь «милый».

Звонкий хлопок ладони о её мягкое место эхом разнесся по комнате. Даша вскрикнула, вцепившись пальцами в его джинсы.

– Больно! Перестань!

– Пока не скажешь то, что я хочу услышать, я не остановлюсь, – он нанес еще один удар, сильнее предыдущего. – Говори!

– Я твоя! Твоя, слышишь! – закричала она, чувствуя, как слезы выступают на глазах. – И Ден мне не нужен! Никогда не был нужен!

Даня замер. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась, как кузнечные меха. Он медленно поднял её и прижал к себе, заставляя смотреть на него. Его лицо было искажено страстью и триумфом.

– Запомни это состояние, Даша, – прохрипел он. – Каждый раз, когда ты захочешь поиграть в ревность, вспомни эту боль. Я не шучу. Я тебя сломаю, если потребуется, но ты будешь принадлежать только мне.

Он впился в её губы поцелуем, который больше напоминал укус. Даша ответила с той же дикостью, чувствуя, как внутри всё плавится. Она ненавидела его за эту жестокость, но именно она заставляла её чувствовать себя живой.

Позже, когда огонь в камине почти погас, они лежали на кровати, укрывшись тяжелым шерстяным одеялом. Даша положила ногу на его бедро, ища тепла. Её тело ныло от его «воспитания», но на душе было странное спокойствие. Гроза за окном утихла, сменившись мирным шелестом дождя.

– Даня? – позвала она, засыпая.

– Что еще? – отозвался он, поглаживая её по рыжим волосам.

– Обещай, что не отпустишь меня. Даже если я буду просить.

Он замолчал на мгновение, а затем притянул её к себе так крепко, что у неё перехватило дыхание. Он поцеловал её в лоб и, по привычке, несильно шлепнул под одеялом.

– Ты от меня никуда не денешься, рыжая. Даже не надейся.

Даша тихо простонала, закрывая глаза. Она знала, что завтра они вернутся в город, в школу, к обычным будням. Но теперь всё будет иначе. Она знала вкус своей покорности и вкус его безумия. И этот вкус был самым лучшим, что она когда-либо пробовала.

Утром Даня разбудил её рано. Он уже был одет и собран.

– Вставай, принцесса. Пора возвращаться в реальность.

Даша нехотя поднялась. Пока она одевалась, Даня взял её телефон.

– Что ты делаешь? – спросила она, застегивая джинсы.

– Удаляю номер Дена. И блокирую его везде, – спокойно ответил он. – И не вздумай его разблокировать. Я проверю.

– Ты тиран, Даня, – она подошла к нему и забрала телефон.

– Зато ты жива и со мной, – он подхватил сумку. – Поехали. Нам еще нужно заехать к тебе домой, чтобы ты переоделась в нормальную одежду. Если я увижу на тебе юбку короче колена, мы вернемся сюда еще на неделю.

Даша улыбнулась. Она знала, что он не шутит. Но она также знала, что под этой грубой оболочкой скрывается сердце, которое бьется только для неё.

Они вышли из домика. Лес после дождя пах свежестью и чистотой. Даня усадил её на байк, проверил, плотно ли застегнут шлем, и рванул с места.

Когда они подъехали к школе, занятия уже начались. Даня остановил мотоцикл прямо у главного входа, не заботясь о том, что их могут увидеть учителя.

– Иди, – он кивнул на двери. – Я заберу тебя после уроков. И не дай бог я увижу тебя рядом с кем-то, кроме подруг.

– Слушаюсь, мой господин, – иронично бросила Даша, но в её глазах не было насмешки.

Она зашла в школу, чувствуя на себе взгляды немногих опоздавших. В коридоре она столкнулась с Деном. Тот выглядел обеспокоенным.

– Даша! Где ты была? Я звонил, писал...

Он попытался взять её за руку, но Даша резко отстранилась.

– Не трогай меня, Ден. И вообще, не подходи ко мне больше.

– Но почему? Что случилось? Это всё тот рыжий? Он тебе угрожал?

Даша посмотрела на него и вдруг поняла, насколько он кажется ей пресным и скучным по сравнению с Даней.

– Он мне не угрожал, – ответила она холодно. – Он просто показал мне, что такое настоящая страсть. Прощай, Ден.

Она прошла мимо него, чувствуя странную легкость. На уроках она не могла сосредоточиться, постоянно возвращаясь мыслями в ту маленькую хижину у озера. Её губы до сих пор помнили вкус Дани, а тело — его силу.

Когда прозвенел последний звонок, Даша вышла на крыльцо одной из первых. Даня уже ждал её, прислонившись к своему байку. Он выглядел как оживший кошмар любого родителя и мечта любой девчонки.

– Поехали? – спросил он, протягивая ей шлем.

– Поехали, – улыбнулась она.

В этот момент она поняла, что её игры в ревность закончились. Началось что-то гораздо более серьезное и опасное. Она была во власти рыжего безумия, и ей это безумно нравилось.

Даня завел мотор, и они скрылись за поворотом, оставляя позади школьные интриги и сплетни. Впереди была целая жизнь, полная его грубости, его нежности и их общей, обжигающей рыжей любви. И Даша знала: что бы ни случилось, он её не отпустит. А она больше никогда не захочет уйти.