Крах
Печать одержимости
Годовщина. Слово, которое должно было звучать как праздник, отдавалось в моей голове сухим, надгробным стуком. Весь вечер я присутствовал в ресторане лишь физически. Моя оболочка сидела напротив Хэ-ин, рука привычно сжимала бокал с вином, а губы растягивались в подобие вежливой улыбки, когда официант приносил очередное изысканное блюдо.
Но ментально я был не здесь. Моё сознание, растянутое по всему Сеулу сетью теней, было приковано к маленькой квартире в спальном районе. Я чувствовал каждое движение Юми, каждый её вздох через своих солдат, затаившихся в углах её комнаты.
Хэ-ин что-то говорила о Сухо, о его успехах в академии, о том, что нам нужно больше времени проводить вместе как семье. Её голос доносился до меня словно сквозь толщу воды. Я смотрел на свою жену и видел лишь чужого человека. Героиню S-ранга, прекрасную женщину, мать моего сына… и совершенно пустую фигуру в моей нынешней жизни. Между нами пролегла пропасть, заполненная не просто холодом, а мертвой тишиной Монарха.
В моей голове раз за разом прокручивалась сцена у подъезда. Тот парень. Его рука на её плече. Его губы, коснувшиеся её кожи. Моя магия внутри клокотала, как раскаленная лава, требуя выхода. Я едва сдерживался, чтобы не разнести этот фешенебельный ресторан в щепки просто от осознания того, что кто-то другой посмел прикоснуться к тому, что я считал своей абсолютной собственностью.
– Джин-ву? Ты меня слышишь? – Голос Хэ-ин стал резче. Она накрыла мою ладонь своей. Её ладонь была теплой, живой, но я почувствовал лишь раздражение.
– Да, Хэ-ин. Прости, задумался о делах Ассоциации, – ответил я, мягко убирая руку под предлогом того, чтобы сделать глоток вина.
– Ты изменился, – тихо произнесла она, и в её глазах мелькнула тень той проницательности, которая когда-то сделала её лучшим охотником. – С тех пор как Юми уехала, ты стал… другим. Словно ты здесь только наполовину.
– Она выросла, Хэ-ин. Это естественно, что в доме стало тише, – солгал я, глядя ей прямо в глаза. Ложь давалась мне пугающе легко.
Ужин тянулся вечность. Когда мы наконец вернулись домой и Хэ-ин ушла в спальню, я не последовал за ней. Я дождался, пока в доме воцарится тишина, пока дыхание Сухо в его комнате станет ровным и глубоким.
Мир теней распахнулся передо мной беззвучно. Один шаг в черноту — и я оказался на пороге её квартиры.
Внутри было темно, если не считать тусклого света уличных фонарей, пробивающегося сквозь тонкие занавески. Я чувствовал её запах — смесь её духов и того едва уловимого аромата магии, который всегда выделял её среди людей. Но к этому примешивался еще один запах. Тот самый парень. Его присутствие всё еще витало в воздухе, и это привело меня в ярость.
Я прошел вглубь квартиры. Юми не спала. Она стояла у окна в гостиной, спиной ко мне. На ней было черное платье — облегающее, шелковое, с глубоким вырезом на спине. Оно выглядело слишком вызывающе, слишком красиво. Для кого она так оделась? Для того ничтожества, которое провожало её до двери?
– Красивое платье, – произнес я, позволяя своему голосу обрести ту низкую, вибрирующую силу, от которой у обычных людей подгибались колени.
Юми вздрогнула, но не обернулась. Она застыла, словно изваяние.
– Ты не должен быть здесь, – прошептала она. – Сегодня твоя годовщина. Ты должен быть с Хэ-ин.
Я сделал шаг вперед, сокращая расстояние. Тень за моей спиной зашевелилась, заполняя углы комнаты, отрезая нас от остального мира.
– Ты думала, что сможешь просто уйти? – Я подошел вплотную, чувствуя жар, исходящий от её тела. – Думала, что если снимешь квартиру и начнешь ходить на свидания с обычными мальчишками, я забуду, чья ты?
Юми резко обернулась. Её глаза лихорадочно блестели в полумраке.
– Я взрослая, Джин-ву! Ты сам сказал — нам нужна пауза. Ты сам выставил меня за дверь своей «идеальной» жизни! Я хочу дышать. Я хочу знать, каково это — когда тебя целуют не в подвале под магическим барьером, а на улице, как нормальную девушку!
Моё терпение лопнуло. Одним резким движением я схватил её за плечи и прижал к стене. Юми охнула, её спина ударилась о холодную поверхность, но она не отвела взгляда. В ней всегда было это сочетание страха и вызова, которое сводило меня с ума.
– Нормальную девушку? – Я наклонился к её уху, обжигая дыханием. – Ты никогда не будешь нормальной, Юми. В твоих жилах течет моя сила. Твоя душа связана с моей с того самого дня, как я привел тебя в свой дом. Ты — часть меня.
– Тогда почему ты прячешь меня? – Она уперлась ладонями в мою грудь, пытаясь оттолкнуть, но я был непоколебим, как скала. – Почему ты возвращаешься к ней каждую ночь?
– Потому что мир должен видеть Монарха, у которого есть семья, – прорычал я, теряя контроль. – Но то, что происходит между нами… это не для мира. Это правда, которую никто не смеет осквернять. А сегодня я видел, как тебя оскверняли.
Я вспомнил поцелуй того парня на её щеке, и моя рука сама собой переместилась к её лицу, пальцы грубо обхватили подбородок.
– Кто он? – мой голос упал до опасного шепота. – Кто этот человек, который думает, что имеет право касаться моей собственности?
Юми горько усмехнулась, хотя в её глазах стояли слезы.
– Его зовут Минхо. Он добрый. Он не смотрит на меня как на добычу. Он видит во мне человека, а не тень.
– Он видит в тебе то, что я позволил ему увидеть, – отрезал я. – Завтра он забудет твоё имя. Я сотру из его памяти каждый миг, проведенный с тобой. А если он приблизится к тебе еще раз… я скормлю его душу своим солдатам.
– Ты чудовище, – выдохнула она, и её губы дрогнули.
– Ты знала это с самого начала, – я прижал её сильнее, чувствуя, как тонкая ткань платья скользит под моими ладонями. – И именно это чудовище ты звала в свою постель целый год.
Я смотрел на её губы — те самые, которые сегодня улыбались другому. Ревность, первобытная и темная, окончательно затопила мой разум. Я больше не был Сон Джин-ву, заботливым братом или героем человечества. Я был Монархом Теней, который нашел потерянное сокровище.
– Ты никуда больше не уйдешь, – сказал я, и это был не приказ, а констатация факта, меняющего саму реальность. – Ты можешь жить здесь, если хочешь играть в независимость. Но каждая твоя ночь, каждый твой вздох будут принадлежать мне. Ты поняла?
Юми ничего не ответила. Она лишь тяжело дышала, глядя на меня с той смесью обожания и ненависти, которая связывала нас крепче любых цепей. Она подалась вперед, почти неосознанно ища контакта, и я сорвал с неё этот черный шелк, который она надела не для меня.
В ту ночь магический барьер, который я воздвиг вокруг её квартиры, был настолько мощным, что даже если бы Сеул рухнул, мы бы этого не заметили. В этой тесной комнате, среди нераспакованных коробок, я снова и снова доказывал ей, что побег невозможен.
– Скажи это, – требовал я, сжимая её запястья над головой. – Скажи, кому ты принадлежишь.
– Тебе… – шептала она, выгибаясь под моими руками. – Только тебе, Джин-ву.
Когда под утро она уснула, изможденная и сломленная, я сидел на краю кровати, глядя на её бледное плечо. Я понимал, что эта двойная жизнь скоро разорвет меня на части. Хэ-ин начала подозревать, Сухо не глуп. Мой статус главы семьи висел на волоске.
Но глядя на Юми, я знал: я готов сжечь этот мир дотла, если это потребуется, чтобы она оставалась в моей тени.
Я вызвал Игриса. Рыцарь появился из темноты, склонив голову в безмолвном почтении.
– Охраняй её, – приказал я. – Никто не должен входить сюда. Никто не должен говорить с ней. Если тот парень появится снова… убей его так, чтобы не осталось даже праха.
Игрис исчез, растворившись в стенах.
Я встал и поправил пиджак. Мне нужно было возвращаться домой, играть роль мужа, завтракать с сыном и обсуждать планы на будущее. Но уходя, я оставил на шее Юми след — не просто магическую метку, а клеймо, которое будет жечь любого, кто осмелится на неё взглянуть.
Пауза закончилась. Теперь началась война за обладание, в которой у Юми не было шансов на победу. И, честно говоря, у меня тоже.