Крах
Печать окончательного разрыва
Дом встретил меня мертвой, звенящей тишиной. Той самой, которая обычно предвещает бурю в мире охотников, когда воздух становится слишком плотным, чтобы им можно было дышать. Я вошел в гостиную, не снимая пальто, и направился прямиком к бару. В горле пересохло, а внутри всё еще клокотала темная, неуправляемая ярость, смешанная с болезненным триумфом. Юми спала там, в своей новой квартире, помеченная мной, окруженная моими тенями. А здесь… здесь была декорация моей «правильной» жизни.
Я налил себе виски, лед с тихим стуком ударился о дно стакана. Резкий обжигающий вкус алкоголя немного притупил остроту чувств, но не унял дрожь в руках. Монарх Теней, повелитель смерти, я чувствовал себя загнанным зверем в собственной золотой клетке.
– Ты поздно, – раздался голос из темноты.
Хэ-ин сидела в кресле, скрытая тенью высокой спинки. Она даже не включила свет. В её руках не было ни книги, ни телефона. Она просто ждала. Ждала меня, зная, что этот вечер не закончится просто так.
– Были дела, – коротко бросил я, делая еще один глоток.
– Дела, которые пахнут её духами? – Она встала и подошла к свету. Её лицо выглядело изможденным, под глазами залегли глубокие тени. – Джин-ву, мы можем лгать всему миру. Мы можем лгать Сухо. Но не смей больше лгать мне. Я охотник, я чувствую твою энергию. Она сейчас… она черная, как бездна. И в ней нет места для меня.
Я поставил стакан на стойку. Игра в идеальную семью затянулась на слишком долгие годы. Каждый день, проведенный в этой лжи, был оскорблением для нас обоих. Я посмотрел на неё — на женщину, которую когда-то считал своей судьбой. Теперь она была лишь напоминанием о мире, в котором я больше не мог существовать.
– Хэ-ин, нам нужно развестись, – произнес я. Слова сорвались с губ легко, словно я готовился к этому всю вечность.
Она не вздрогнула. Лишь плотнее сжала губы, и я увидел, как в её глазах что-то окончательно погасло.
– Мы уже давно не любим друг друга, – продолжал я, голос мой звучал холодно и отстраненно. – Мы спим в разных комнатах. Мы завтракаем в тишине. Это не жизнь, это медленное гниение. Сухо уже взрослый, он поймет. Или, по крайней мере, примет это.
– Ты встретил другую женщину? – спросила она, и в её голосе послышалась горькая усмешка. – Кто она? Та, ради которой ты готов разрушить всё, что мы строили?
Она подошла ближе, и я увидел на её щеках слезы. Они текли беззвучно, оставляя влажные дорожки. Раньше, годы назад, её слезы заставили бы моё сердце сжаться от боли, я бы сделал всё, чтобы утешить её. Но сейчас… сейчас они вызывали лишь глухое раздражение. Моя эмпатия была выжжена силой Монарха, оставленной только для одного человека.
– Раньше твои слезы трогали меня, Хэ-ин, – честно сказал я, глядя ей в глаза. – Я бы отдал жизнь, чтобы ты не плакала. Но не сейчас. Сейчас внутри меня пустота.
– Кто она? – повторила она настойчивее. – Как её зовут?
Я замялся лишь на секунду. Я не мог произнести имя Юми. Это было бы равносильно взрыву атомной бомбы в центре нашей гостиной. Если она узнает, что это её приемная дочь, что это та девочка, которую мы вместе растили… гнев Хэ-ин будет страшен, и этот позор ляжет тенью на всю нашу фамилию.
– Её зовут Акеми, – солгал я, выдумав имя на ходу. – Это не имеет значения. Важно лишь то, что между нами всё кончено.
– Акеми… – Хэ-ин прошептала это имя, словно пробуя его на вкус. – Значит, какая-то Акеми смогла дать тебе то, чего не смогла я? После всего, через что мы прошли? После всех битв, после спасения мира?
– Мир спасен, Хэ-ин. Но я — нет.
Я отвернулся, не в силах больше выносить её взгляд, полный боли и непонимания. Я чувствовал себя предателем, но в то же время ощущал дикое, почти эйфорическое освобождение. Наконец-то маски будут сброшены.
– Я соберу вещи завтра, – сказал я, направляясь к лестнице. – Документы о разводе пришлет мой адвокат утром. Я оставлю тебе этот дом, счета, всё, что тебе нужно. Мне ничего не нужно из этой жизни.
– Кроме твоей Акеми, – бросила она мне в спину.
Я остановился на первой ступеньке. В голове пульсировала одна-единственная мысль: «Её зовут Юми. Её зовут Юми, и я люблю её так, как никогда не любил тебя. Я одержим ею. Она — моя кровь, моя тень, мой грех». Но я промолчал.
Поднявшись в свой кабинет, я не стал ложиться спать. Я начал собирать документы. Мои движения были четкими и быстрыми. Папки с контрактами, личные бумаги, артефакты — всё это отправлялось в инвентарь или в дорожную сумку. Я чувствовал, как с каждым убранным предметом тяжесть, давившая на мои плечи годами, становится легче.
Ближе к рассвету я вышел на балкон. Небо над Сеулом окрашивалось в нежно-розовый цвет. Город просыпался, не подозревая, что его величайший защитник только что разрушил собственную жизнь.
– Бер, – позвал я негромко.
Тень за моей спиной материализовалась в верного муравьиного короля. Он склонился в глубоком поклоне, его жвала едва слышно щелкнули.
– Мой Король, я здесь.
– Ты подготовил квартиру?
– Да, мой Король. Всё сделано в точности по вашему приказу. Жилье в тихом районе, подставные документы, полная магическая изоляция. Никто из Ассоциации или вашей семьи не сможет отследить это место.
– Хорошо. Перенеси туда мои вещи. И… удвой охрану вокруг дома Юми. Если этот парень, Минхо, появится в радиусе километра — сотри его.
– Будет исполнено, – Бер исчез так же стремительно, как и появился.
Я зашел обратно в комнату и увидел на столе фотографию в рамке. Мы с Хэ-ин и маленьким Сухо на отдыхе. Мы выглядели такими счастливыми, такими… нормальными. Я взял рамку в руки, и на мгновение мне стало по-настоящему страшно. Что я творю? Я разрушаю жизнь женщины, которая не сделала мне ничего плохого. Я предаю сына. Я вступаю на путь, с которого нет возврата.
Но потом я вспомнил вкус губ Юми. Вспомнил, как она смотрела на меня в подвале — с вызовом, с мольбой, с той же темной жаждой, что сжигала и меня. Она была единственным существом во вселенной, которое понимало истинную природу моей силы. Она не боялась Монарха. Она любила его.
Я сжал рамку, и стекло треснуло под моими пальцами, рассыпавшись мелкими осколками. Изображение Хэ-ин оказалось перечеркнуто глубокой трещиной.
– Прости, – прошептал я в пустоту кабинета. – Но я больше не могу притворяться человеком.
Утром, когда первые лучи солнца залили гостиную, я спустился вниз с одной сумкой. Хэ-ин уже не было в комнате, но я слышал её тихий плач из-за закрытой двери спальни. Сухо, скорее всего, еще спал или делал вид, что спит, чувствуя тяжелую атмосферу в доме.
Я вышел за порог, не оглядываясь.
Мой адвокат уже ждал моего звонка. Все формальности были улажены заранее — Монарх Теней всегда просчитывает ходы наперед. Через час Хэ-ин получит уведомление, которое официально положит конец нашей истории.
Я сел в машину и поехал к Юми. Теперь мне не нужно было прятаться. Мне не нужно было возвращаться к жене. Я был свободен.
Когда я вошел в её квартиру, используя свой ключ, она уже проснулась. Юми сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в окно. Увидев меня, она вздрогнула, в её глазах промелькнула настороженность.
– Почему ты здесь? – спросила она. – Сейчас утро. Ты должен быть дома.
– У меня больше нет того дома, Юми, – я подошел к ней и сел на край кровати. – Я подал на развод.
Она замерла, её глаза расширились от шока.
– Что? Ты… ты с ума сошел? Джин-ву, что ты наделал? Хэ-ин, Сухо… они же…
– Мне всё равно, – я перехватил её руки, не давая ей отстраниться. – Я устал жить в тени собственной лжи. Я хочу, чтобы ты знала: теперь нет никаких преград. Никаких пауз. Никаких «других городов».
– Ты разрушил семью ради… ради этого? – Она обвела рукой свою скромную комнату. – Ради меня?
– Ради нас, – поправил я её. – Ты думала, что я позволю тебе уйти? Что позволю какому-то мальчишке целовать тебя, пока я играю в примерного мужа? Ты недооценила мою жадность, Юми.
Я притянул её к себе, вдыхая запах её волос. Она была напряжена, её сердце колотилось как сумасшедшее.
– Они узнают, – прошептала она мне в плечо. – Рано или поздно они поймут, кто эта «другая женщина». И тогда…
– И тогда я защищу тебя, – я отстранился и заглянул ей в глаза, в которых теперь отражалась только моя тьма. – Пусть весь мир ополчится против нас. Пусть меня назовут чудовищем, предателем, кем угодно. Мне плевать на их мораль. Ты — моя. И теперь это официально.
– Ты пугаешь меня, – призналась она, но при этом прижалась ко мне еще сильнее.
– Хорошо. Страх — это тоже форма связи.
Я поцеловал её — долго, властно, забирая всё её сомнение, всю её независимость. Теперь она была в моей власти окончательно. Я уничтожил мосты, которые вели назад, к свету. Впереди была только неизвестность, осуждение и бесконечная, всепоглощающая страсть, которая либо спасет нас, либо сожжет дотла.
– Собирайся, – сказал я, когда мы наконец оторвались друг от друга. – Мы переезжаем. В место, где нас никто не найдет.
– А как же твоя работа? Ассоциация? Статус национального героя?
Я усмехнулся, и в этой усмешке было что-то по-настоящему пугающее.
– Монарху не нужна работа. А героем я быть устал. Теперь я буду просто твоим. И твоим кошмаром, и твоим единственным миром.
Юми посмотрела на меня, и в её взгляде я увидел смирение. Она поняла, что борьба окончена. Она приняла свою участь — быть единственной радостью и единственным проклятием самого могущественного существа на земле.
Мы вышли из квартиры, и тени послушно сомкнулись за нашими спинами, стирая все следы нашего пребывания здесь. Глава «Сон Джин-ву — идеальный человек» была закрыта навсегда. Началась новая летопись, написанная кровью, тайной и запретной любовью, которой не было места в мире людей.