Красный
Красный рассвет: Пепел и Наследие
Кроваво-красное небо над Чикаго медленно бледнело, приобретая оттенок запекшейся крови. Молнии, еще недавно терзавшие горизонт, стихли, оставив после себя тяжелый запах озона и гари. Блэр стояла на крыше одного из высотных зданий, глядя вниз на город, который казался ей теперь лишь набором серых коробок. Внутри нее больше не было бури — только ровная, гудящая мощь Трибрида и абсолютная, звенящая пустота там, где раньше жило сердце.
– Ты чувствуешь это? – Хоуп подошла сзади, ее шаги были бесшумными. – Мир стал тише. Словно кто-то выключил фоновый шум.
– Это не мир стал тише, – Блэр обернулась, ее глаза на мгновение сверкнули янтарным волчьим светом, прежде чем снова стать холодными и человеческими. – Это мы перестали слушать. Знаешь, я все жду, когда проснется совесть или хотя бы капля сожаления о том, что мы сделали с Маливуаром... или о том, как мы бросили их там, на улице. Но ничего. Совсем ничего.
– Сожаление — это роскошь для тех, у кого есть человечность, – Хоуп облокотилась на парапет. – Мы выбрали силу. Мы выбрали спасение семьи ценой всего остального. Разве не этому нас учил дядя Клаус? «Всегда и навечно» не предполагает участия посторонних.
Блэр усмехнулась. Эта усмешка была зеркальным отражением отцовской — дерзкая, опасная и бесконечно одинокая. Она вспомнила Алфею. Вспомнила Терру с ее растениями, Музу, которая вечно пыталась «почувствовать» ее, Ривена с его фальшивой бравадой. Все это казалось сном, который видел кто-то другой.
– Интересно, что сейчас делает Фара Даулинг? – задумчиво произнесла Блэр. – Наверняка пишет отчет о том, как две ее самые перспективные ученицы превратились в «монстров из легенд». Она так боялась Розалинды, но в итоге сама вырастила нечто гораздо более разрушительное.
– Ей не стоило лгать нам, – отрезала Хоуп. – Ложь порождает монстров быстрее, чем магия.
Внизу, на улицах города, послышался шум моторов. Блэр прищурилась, ее обостренное зрение вампира уловило движение черных внедорожников.
– Кажется, наши друзья из Алфеи не поняли намека, – Блэр спрыгнула с парапета, ее движения были наполнены сверхъестественной грацией. – Сильва и остальные. Они все еще здесь.
– Они не могут смириться с тем, что мы больше не нуждаемся в их опеке, – Хоуп вытянула руку, и в воздухе материализовался древний гримуар Майклсонов. – Что будем делать? Убьем их или просто поиграем?
– Убивать скучно, – Блэр поправила свою кожаную куртку, ту самую, которую Стелла так хотела одолжить. – Давай покажем им, что такое настоящая магия. Не те фокусы с огоньками, которым учат в их теплице, а первородная сила.
Спустя мгновение они оказались внизу, прямо на пути кортежа. Машины резко затормозили, визжа шинами по асфальту. Из первого автомобиля вышел Сол Сильва, его лицо было серым от усталости и боли, но рука по-прежнему крепко сжимала рукоять меча. За ним высыпали остальные: Ривен, Скай и девочки.
– Блэр, Хоуп, остановитесь! – Сильва сделал шаг вперед, жестом приказывая специалистам не обнажать оружие. – Это еще не конец. Мы можем помочь вам вернуть человечность. Джози и Лиззи... они в безопасности, они в школе Сальваторе. Они хотят видеть вас прежними.
– «Прежними»? – Блэр рассмеялась, и этот звук заставил Музу поморщиться от ментального давления. – Вы имеете в виду ту испуганную девочку, которая плакала из-за того, что ее семья «недостаточно добрая»? Извините, Сол, но та Блэр сгорела вместе с Маливуаром.
– Блэр, пожалуйста, – Терра вышла вперед, ее глаза были красными от слез. – Я видела твои перья... я видела магию, которую ты мне показала. В тебе есть свет! Ты ведьма, ты фея... ты не должна быть такой!
– Терра, милая, – Блэр подошла к ней так быстро, что никто не успел среагировать. Она нежно коснулась лица девушки холодной ладонью. – Перья были белыми, потому что я хотела, чтобы ты видела их такими. Но внутри каждого Майклсона живет мрак. И теперь я наконец-то позволила ему выйти наружу. Разве я не выгляжу... свободнее?
– Ты выглядишь как труп, – подал голос Ривен. Он стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, но его голос выдавал скрытое напряжение. – Красивый, смертоносный, но пустой. Ты ведь даже не чувствуешь, как Сильве плохо от твоих слов, верно?
Блэр перевела взгляд на Ривена. Ее губы дрогнули.
– О, Ривен. Ты все еще пытаешься играть в героя? Это тебе не идет. Помнишь, что ты сказал Беатрикс на том видео? Что я — просто очередная победа? Так вот, поздравляю. Ты победил. Ты окончательно уничтожил ту часть меня, которая могла бы тебя полюбить.
Ривен побледнел, его челюсть сжалась.
– Блэр, это был...
– Мне плевать, что это было, – перебила она его, и ее голос стал ледяным. – Хоуп, мне надоело это представление. Давай закончим.
Хоуп кивнула и начала шептать заклинание на латыни. Земля под ногами специалистов начала вибрировать.
– Стой! – Скай выхватил свой световой меч, но Блэр лишь лениво взмахнула рукой, и оружие вылетело из его ладони, отлетев на десятки метров.
– Не стоит, Скай. Ты ведь не хочешь, чтобы Блум пришлось оплакивать еще одного близкого человека? – Блэр посмотрела на Аишу. – А ты, Аиша? Все еще веришь в правила? Правила созданы для слабых. Для тех, кто боится собственной тени.
– Мы не оставим вас, – твердо сказала Аиша, создавая вокруг группы защитный водяной купол. – Чего бы нам это ни стоило.
– Как трогательно, – Хоуп закончила заклинание, и купол Аиши мгновенно испарился, превратившись в облако пара. – Но бесполезно.
Внезапно в воздухе раздался звук, похожий на шелест крыльев, и рядом с сестрами материализовалась фигура. Это была Ребекка Майклсон. Ее лицо выражало смесь гордости и глубокой печали.
– Достаточно, девочки, – тихо сказала Ребекка. – Вы доказали свою силу. Но Чикаго — не место для семейных разборок на глазах у смертных и... этих существ.
– Тетя Бекка? – Хоуп опустила руки. – Что ты здесь делаешь?
– Пришла забрать вас домой, – Ребекка посмотрела на Сильву и его группу. – А вам я советую уйти. Сейчас же. Вы имеете дело с Первородными Трибридами. Если они захотят, от вашей школы не останется даже пепла.
– Мы не можем их бросить, – упрямо повторил Сильва.
– Вы уже их бросили, когда позволили им чувствовать себя изгоями, – отрезала Ребекка. – Уходите. Пока я еще сдерживаю их.
Блэр посмотрела на Терру, на Музу, на Ривена. В глубине ее сознания что-то едва заметно кольнуло — отголосок старой боли, воспоминание о тепле и дружбе. Но она быстро подавила это чувство, воздвигнув вокруг себя еще более высокую стену льда.
– Прощайте, – бросила Блэр. – Надеюсь, в Алфее вам будет спокойнее без «монстра Майклсон».
Она повернулась к ним спиной, и в этот момент Ривен крикнул ей вслед:
– Ты можешь бежать сколько угодно, Блэр! Но ты никогда не забудешь, кем ты была в ту ночь на кухне!
Блэр не остановилась. Она лишь крепче сжала кулаки, чувствуя, как когти волка впиваются в ладони.
Через мгновение сестры и их тетя исчезли в вихре магии, оставив специалистов стоять на пустой улице в лучах кровавого рассвета.
***
Особняк Майклсонов в Новом Орлеане встретил их тишиной и запахом старого дерева. Марсель Жерар и Кол Майклсон ждали их в главном зале.
– Ну и ну, – Кол отсалютовал им бокалом с кровью. – Наши маленькие племянницы наконец-то показали зубки. Весь сверхъестественный мир только об этом и гудит. Красное небо, молнии... Клаус был бы в восторге.
– Кол, сейчас не время для твоих шуток, – осадил его Марсель, подходя к Блэр. – Вы в порядке? Мы слышали, что произошло в Алфее. Даулинг прислала письмо.
– Даулинг может оставить свои письма себе, – Блэр прошла мимо них к бару, наливая себе бурбон. – Мы закончили с Алфеей. И с человечностью тоже.
Марсель нахмурился, глядя на Хоуп.
– Вы отключили чувства? Обе?
– Это был единственный способ выжить, Марсель, – ответила Хоуп, садясь в кресло. – Маливур был слишком силен. Нам пришлось стать тем, кем мы родились.
– Но вы ведь знаете, какова цена, – Марсель вздохнул. – Рано или поздно чувства вернутся. И тогда боль от того, что вы совершили, будет невыносимой.
– Значит, мы сделаем все, чтобы они не вернулись, – Блэр залпом выпила бурбон и посмотрела на свою семью. – Мы — Майклсоны. Мы — короли этого мира. И если кто-то из вас решит, что нам нужно «лечение», я лично вырву ему сердце. Даже если это будет кто-то из вас.
В комнате воцарилась тяжелая тишина. Даже Кол перестал улыбаться, почувствовав исходящую от Блэр угрозу. Она больше не была той девочкой, которую они защищали. Она была силой природы, не знающей пощады.
– Хорошо, – наконец сказал Марсель. – Раз вы так решили... Добро пожаловать домой.
***
Прошло несколько недель. Блэр и Хоуп жили в Новом Орлеане, наслаждаясь своей новой силой. Они не устраивали массовых убийств, но их присутствие ощущалось во всем: вампиры города склоняли головы при их появлении, а ведьмы шептались о возвращении «кровавых сестер».
Однажды вечером, когда Блэр сидела на балконе, глядя на огни Французского квартала, она почувствовала чье-то присутствие. Это не был вампир или ведьма. Это был человек.
– Ты долго собирался с духом, прежде чем подойти? – не оборачиваясь, спросила она.
Из тени вышел Итан. Он выглядел изможденным, его одежда была помята, но взгляд оставался твердым.
– Я проехал полстраны, чтобы найти тебя, – сказал он. – В Алфее сказали, что ты ушла. Блум дала мне адрес.
– Блум всегда была слишком доброй, – Блэр наконец повернулась к нему. – Зачем ты здесь, Итан? Я ведь сказала тебе: той девушки из кафе больше нет.
– Я не верю в это, – Итан подошел ближе, игнорируя опасность. – Ты спасла меня в том лесу. Ты защитила своих друзей от огня Сожженного. Ты не можешь просто вычеркнуть это из себя.
– Я могу всё, Итан, – Блэр оказалась рядом с ним в мгновение ока, ее лицо было в сантиметре от его. – Я могу убить тебя одним движением. Я могу стереть твою память так, что ты забудешь собственное имя. Почему ты не боишься?
– Потому что я видел твой взгляд, когда ты говорила об отце, – тихо ответил он. – Там была любовь. А любовь нельзя отключить щелчком пальцев. Она просто прячется.
Блэр почувствовала, как внутри нее что-то дрогнуло. Совсем чуть-чуть. Словно трещина прошла по идеальному льду. Она яростно оттолкнула его.
– Убирайся, Итан! Уходи, пока я не передумала! Ты для меня — ничто. Всего лишь хрупкий человек, который возомнил о себе невесть что.
– Я не уйду, Блэр, – он упрямо стоял на месте. – Я буду приходить сюда каждую пятницу, как мы и договаривались. Пока ты не вспомнишь, кто ты такая.
Блэр хотела рассмеяться ему в лицо, хотела ударить его, но вместо этого она просто развернулась и исчезла в ночи.
В ту ночь ей впервые за долгое время приснился сон. Она снова была в Алфее, в каменном кругу. Рядом были Блум, Терра, Аиша, Муза и Стелла. Они смеялись, обсуждая какие-то пустяки. А потом небо стало красным, и всё исчезло, оставив ее одну в пустоте.
Она проснулась в холодном поту. Сердце бешено колотилось в груди.
– Нет... – прошептала она, сжимая простыни. – Этого не может быть.
Она подошла к зеркалу. Ее глаза были полны слез. Человечность не ушла навсегда. Она просто ждала момента, чтобы нанести ответный удар.
– Хоуп! – крикнула она, выбегая из комнаты.
Сестра нашлась в библиотеке. Она выглядела такой же бледной и растерянной.
– Ты тоже это почувствовала? – спросила Хоуп, не поднимая глаз от книги.
– Да, – Блэр села на пол рядом с ней. – Лед начинает таять. И это... это больно.
– Мы не можем позволить чувствам вернуться, Блэр, – Хоуп посмотрела на нее, и в ее глазах отразился тот же ужас. – Если мы вспомним всё, что мы сделали... если мы почувствуем вину за тех, кого мы оставили... мы сойдем с ума.
– Значит, нам нужно найти способ укрепить стену, – Блэр решительно вытерла слезы. – Или найти тех, кто поможет нам нести этот груз.
В этот момент в дверь постучали. Это был Марсель.
– Блэр, там внизу... к тебе пришел Ривен. И он не один. С ним вся группа из Алфеи. И Фара Даулинг.
Блэр и Хоуп переглянулись.
– Кажется, наше прошлое не желает оставаться в прошлом, – сказала Блэр, и на ее губах снова появилась та самая опасная улыбка. Но на этот раз в ней было что-то новое. – Что ж, давайте встретим гостей. Посмотрим, что они предложат Трибридам на этот раз.
Они спустились вниз, готовые к новой битве. Но когда Блэр увидела Ривена, стоящего в центре зала с тем самым досье в руках, она поняла: это будет не битва магии. Это будет битва за их души.
– Мы пришли не воевать, Блэр, – сказал Ривен, делая шаг вперед. – Мы пришли вернуть долги. Ты спасла нас. Теперь наша очередь.
Он открыл досье и вытащил оттуда старую фотографию. На ней Блэр была совсем маленькой, на руках у Клауса. Они оба улыбались.
– Твой отец не был только монстром, – тихо произнесла Фара Даулинг, выходя из тени. – Он был тем, кто любил свою семью больше жизни. И ты такая же, Блэр. Твоя сила — не в тьме. Твоя сила — в том, что ты можешь чувствовать так глубоко, как никто другой.
Блэр смотрела на фотографию, и стена внутри нее окончательно рухнула. Она упала на колени, закрыв лицо руками, и из ее груди вырвался крик, полный боли, облегчения и вновь обретенной жизни.
Хоуп подошла к ней и обняла, рыдая вместе с сестрой. Тьма отступила, оставив после себя лишь пепел и надежду на новое начало.
Красное небо над Новым Орлеаном окончательно очистилось, уступая место чистому, ясному рассвету. Наследие Майклсонов продолжалось, но теперь это было наследие не только крови, но и света, который они нашли друг в друге и в тех, кто не побоялся пойти за ними во тьму.