← Назад к обзору

Красный рассвет

Сталь и Молнии: Бросок на Вислу

– Товарищ генерал, вы это видите? – Старший лейтенант Воронин, теперь носивший на рукаве особый ромб связиста Сил Специального Назначения Крюкова, указал на экран тактического планшета. – Немцы бросили в бой всё, что у них было под рукой. По данным авиаразведки «Зефиров», они стянули под Варшаву остатки трёх танковых дивизий и сводные полки СС. Но они не окапываются. Они... они молятся?

Генерал Николай Крюков усмехнулся, поправляя перчатки. Его «Апокалипсис», названный экипажем «Знамя Грядущего», мерно рокотал, содрогая почву польских полей. Вокруг, насколько хватало глаз, разворачивалась панорама, которая заставила бы любого военного теоретика сороковых годов сойти с ума.

– Они не молятся, Воронин, – отозвался Крюков, глядя в триплекс. – Они пытаются осознать концепцию абсолютного поражения. Для них мы — не просто армия. Мы — физическое воплощение их ночных кошмаров, облечённое в советскую сталь.

– Но товарищ Сталин просил проявить... политическую гибкость, – осторожно заметил Воронин. – Он крайне заинтересован в захвате немецких ученых и документации по их ракетной программе.

– Учёные никуда не денутся, – отрезал генерал. – А вот их вера в «чудо-оружие» должна быть выжжена. Дайте команду группе «Тесла». Пусть покажут им, что такое настоящий гнев пролетариата.

На горизонте, окутанном дымом горящих польских деревень, показались угловатые силуэты немецких Pz.IV и первых «Тигров», которые Гитлер в лихорадочной спешке бросил на восточный фронт, надеясь остановить «красных дьяволов». Немецкие танкисты, элита Панцерваффе, замерли в прицелах, не в силах поверить в реальность происходящего. Против них не шли стройные ряды пехоты или легкие Т-26.

Против них двигалась стена.

Огромные двуствольные «Апокалипсисы» шли ромбом, их широкие гусеницы перемалывали противотанковые ежи, словно сухие ветки. Над ними, на высоте нескольких сотен метров, плыли «Кировы», чьи акульи пасти, казалось, плотоядно облизывались в предвкушении жатвы.

– Огонь! – раздался надрывный крик немецкого офицера в радиоэфире, который перехватили службы КГБ Крюкова.

Десятки 88-миллиметровых орудий рявкнули в унисон. Снаряды, способные пробить любую броню этого времени, ударили в лобовые листы советских гигантов. Но вместо взрывов и горящей стали немцы увидели лишь снопы искр и рикошеты. Броня, созданная в лабораториях будущего, даже не покраснела.

– Моя очередь, – прошептал Крюков. – Всем экипажам: огонь из главных калибров. Разрывными!

Поле боя утонуло в грохоте. Спаренные залпы «Апокалипсисов» обладали такой кинетической энергией, что немецкие танки не просто загорались — их буквально разрывало на части, подбрасывая многотонные башни на десятки метров в воздух.

– Товарищ генерал, справа движение! – доложил наводчик. – Шагающие мины! Немцы пытаются использовать смертников с магнитными зарядами!

– «Серпам» — зачистить фланги, – скомандовал Крюков.

Из высокой травы, словно стальные пауки, выпрыгнули трехногие машины. Их пулеметные турели завращались с бешеной скоростью. Свинцовый ливень скосил немецкую пехоту прежде, чем солдаты успели поднять головы. «Серпы» двигались с невероятной грацией, перепрыгивая через траншеи и поливая их огнем сверху, превращая оборонительные линии вермахта в братские могилы.

– Это не бой, это экзекуция, – прошептал Воронин, не отрываясь от экрана, где транслировалась картинка с дрона. – Посмотрите на их лица, товарищ генерал. Они бросают оружие.

– Рано, – Крюков нажал кнопку внешней связи. – Внимание всем частям вермахта. Перед вами 4-я гвардейская армия СССР. Мы пришли не из Москвы, мы пришли из Вечности. Сложите оружие, и вы увидите завтрашний день. Сопротивляйтесь — и вы станете пылью в архивах, которые мы сожжём.

В этот момент небо над Вислой потемнело. Это не были тучи. Это были «Кировы», начавшие сброс осветительных и агитационных капсул, перемежающихся с точечными ударами по складам боеприпасов. Вспышки взрывов освещали сюрреалистичную картину: тысячи немецких солдат, бросив винтовки, стояли на коленях, глядя в небо, где плыли стальные левиафаны.

– Генерал, на связи Москва, – голос связиста дрожал от возбуждения. – Лично товарищ Сталин.

Крюков переключил канал. На экране монитора появилось лицо Вождя. Сталин сидел в своем кабинете, но за его спиной теперь висела не просто карта фронтов, а огромная схема интеграции технологий Крюкова в советскую промышленность.

– Николай Владимирович, – произнес Сталин, медленно выпуская дым из трубки. – Мне доложили о вашем успехе под Варшавой. Весь мир сейчас слушает радио. Черчилль звонил трижды за последний час. Он заикается, генерал. Он спрашивает, не планируют ли ваши «летающие корабли» визит вежливости над Темзой.

– Пока нет, Иосиф Виссарионович, – Крюков вытянулся во фрунт, насколько позволяла теснота танковой башни. – Но если будет приказ, «Кировы» долетят до Лондона за шесть часов.

– Не спешите, – Сталин едва заметно улыбнулся. – Нам нужно, чтобы они сначала осознали, что их мир изменился навсегда. Скажите, генерал, ваши инженеры уже начали монтаж Тесла-катушек на оборонительном валу вокруг Москвы?

– Так точно. Первая линия уже под напряжением. Любой самолет или танк, не имеющий нашего идентификатора, будет испепелен в радиусе пяти километров. Мы создали зону абсолютного отчуждения.

– Хорошо, – Сталин кивнул. – Теперь о главном. Ко мне прибыли ваши специалисты из отдела «Пси-корпуса». Они говорят о возможности... массового внушения через радиовещание. Вы понимаете, какие перспективы это открывает для агитации и пропаганды?

Крюков на мгновение замялся. Он знал, на что способны технологии Юрия, захваченные его армией после падения безумного телепата.

– Товарищ Сталин, эти технологии крайне опасны. Они требуют жесткого контроля. Если разум человека будет подавлен...

– Разум советского человека должен быть направлен в нужное русло, – мягко перебил его Сталин. – Мы не будем подавлять. Мы будем вдохновлять. Но вернемся к фронту. Гитлер, по нашим данным, заперся в бункере и требует от своих генералов невозможного. Я хочу, чтобы вы взяли Берлин. Но не так, как мы планировали раньше. Я хочу, чтобы это было... триумфально.

– Мы войдем в Берлин через три дня, – четко ответил Крюков. – Я задействую «Железный занавес» для передовых танковых групп. Мы пройдем сквозь их укрепления, не замедляя хода.

– Действуйте, генерал. История смотрит на вас. И помните: мы не просто побеждаем в войне. Мы строим цивилизацию, которой не будет равных ни в одном из миров.

Связь прервалась. Крюков глубоко вздохнул и повернулся к экипажу.

– Слышали? На Берлин. Зарядить магнитные гарпуны. Мы не будем тратить время на обходы. Пойдем напролом.

Танковая армада пришла в движение. «Апокалипсисы» взревели моторами, выбрасывая в воздух тучи сажи. С флангов к ним пристроились «Буллфроги», готовые выстреливать десантников прямо в гущу вражеских позиций.

– Товарищ генерал, – Воронин снова обратился к нему, глядя на экран. – Тут странное сообщение по закрытому каналу. Оно... оно зашифровано кодом, который не используется в нашей армии. Но он советский.

Крюков нахмурился.

– Выведи на экран.

На мониторе замелькали строки, складываясь в текст. Крюков почувствовал, как холодная волна пробежала по спине.

«Генералу Крюкову. Мы знаем, где вы. Мы знаем, что вы сделали. Хроносфера — это не только дверь, это еще и петля. Не думайте, что вы единственный, кто выжил в коллапсе. Мы идем за своим наследием. Подпись: Черденко».

– Черденко? – прошептал Крюков. – Но он же... он же был стерт из реальности после нашего прыжка!

– Кто это, товарищ генерал? – спросил Воронин, заметив бледность командира.

– Призрак, – Крюков сжал кулаки так, что затрещали кожаные перчатки. – Призрак из мира, который должен был погибнуть. Воронин, немедленно свяжитесь с отделом квантовой разведки. Мне нужно знать, есть ли другие всплески хроно-активности, кроме тех, что вызвал Альянс.

– Вы думаете, сюда попал кто-то еще?

– Я думаю, что наша прогулка по сорок первому году перестает быть легкой, – Крюков посмотрел на запад, где заходящее солнце окрашивало небо в кроваво-красный цвет. – Если Черденко здесь, значит, он привел с собой не армию, а нечто похуже. Нам нужно ускорить темп. Берлин должен пасть раньше, чем прошлое догонит нас.

В этот момент над колонной пронесся «Миг», его реактивный гул разорвал тишину, заставив красноармейцев из пехотных частей, идущих следом, восторженно вскинуть винтовки. Они еще не знали, что их мир стал ареной борьбы не двух идеологий, а двух вариантов будущего, каждый из которых был готов сжечь настоящее дотла ради своей победы.

– Внимание всем экипажам! – голос Крюкова в эфире теперь вибрировал от ярости. – Максимальный режим хода! Не останавливаться для дозаправки, использовать мобильные реакторы на ходу! Любое сопротивление подавлять Тесла-ударами! Мы должны быть у стен Рейхстага до рассвета!

Армия, повинуясь приказу, превратилась в единый стальной поток. «Апокалипсисы» буквально летели по шоссе, их гусеницы высекали искры из асфальта. С неба «Кировы» начали сбрасывать тяжелые бомбы на узлы связи вермахта, ослепляя и обескровливая врага еще до того, как он видел первый танк.

– Товарищ генерал, – Воронин не отрывался от приборов. – Зафиксирован мощный энергетический всплеск в районе Восточной Пруссии. Это не Альянс. Сигнатура... советская. Но старого образца. Очень тяжелая энергия.

– Кенигсберг... – Крюков прикусил губу. – Черденко всегда любил старые крепости. Он ищет точку опоры. Воронин, передайте приказ 2-му дивизиону дирижаблей: сменить курс. Цель — Кенигсберг. Сравнять там всё с землей. Никаких пленных. Никаких вопросов.

– Но там же наши части подходят! – воскликнул Воронин.

– Это больше не наши части, если Черденко до них добрался, – Крюков обернулся к лейтенанту, и тот отшатнулся от ледяного блеска в глазах генерала. – Вы не понимаете, с чем мы столкнулись. Это вирус из другой ветки времени. Если мы не выжжем его сейчас, он поглотит этот СССР так же быстро, как мы поглотили вермахт.

Танк «Знамя Грядущего» подпрыгнул на ухабе, сминая брошенную немецкую пушку. Впереди, в ночной мгле, уже угадывались огни предместий Варшавы, но мысли Крюкова были далеко. Он понимал, что Сталин, при всей своей прозорливости, не готов к встрече с тем, кто считает себя истинным творцом этой реальности.

– Мы построили здесь рай для Социализма, – прошептал Крюков, обращаясь скорее к самому себе, чем к экипажу. – И я не позволю безумцу из прошлого превратить его в пепел.

– Товарищ генерал, – голос наводчика прервал его раздумья. – Вижу цель. Немецкий бронепоезд на переезде. Пытается прикрыть отход эшелонов.

– Магнитный гарпун, – скомандовал Крюков. – Подтяните его поближе. Я хочу лично увидеть, как лопается их хваленая сталь.

Из передней части «Апокалипсиса» вылетел массивный трос с электромагнитным захватом. С лязгом он впился в бок немецкого локомотива. Мощные двигатели танка взревели, и многотонный состав, скрежеща колесами по рельсам, потащился навстречу своей гибели.

– Огонь, – коротко бросил генерал.

Двойной взрыв осветил окрестности. Бронепоезд превратился в груду искореженного металла за секунду. Колонна Крюкова даже не замедлила ход, проходя сквозь обломки.

Над полем боя разносилась песня. Это не был «Интернационал» или «Священная война». Из мощных динамиков «Кировов» гремел «Советский Марш» — гимн империи, которая не знала границ ни в пространстве, ни во времени. И под эту музыку сорок первый год окончательно уходил в небытие, уступая место эпохе Красного Рассвета.

– Мы на Висле, товарищ генерал, – доложил Воронин. – Мосты захвачены Тесла-пехотой. Путь на Берлин открыт.

– Это только начало, – ответил Крюков, глядя на индикатор хроно-активности, который продолжал тревожно мигать красным. – Настоящая битва еще впереди. И да поможет нам Ленин, если Черденко уже успел построить свой первый реактор.

В небе над Польшей, среди звезд, медленно проплывала едва заметная фиолетовая искра. Хроносфера не закрылась. Она ждала своего часа, чтобы снова перетасовать карты истории, но генерал Крюков уже крепко сжимал в руке свой козырь — пятьдесят тысяч солдат, готовых умереть за Союз, который они принесли с собой.

– Вперед, – скомандовал он. – Вперед, в сердце тьмы. Мы принесем им свет. Даже если этот свет будет исходить от взрывов наших бомб.