кристал
Ледяной омут правды
Майами задыхался от влажности. Воздух был настолько густым, что казалось, его можно резать ножом, но в кабинете Кристины было по-прежнему холодно. Она сидела за столом, и её длинные черные волосы, обычно ухоженные и сияющие, сейчас казались тяжелыми, почти траурными. Перед ней лежал распечатанный файл — результат её ночного расследования, которое она провела втайне от Лагерты и Масуки.
Связи были тонкими, почти невидимыми, но для её аналитического ума они складывались в четкую картину. Руди Купер. Протезист. Человек, который вернул ей веру в нежность. И Брайан Моузер — имя, которое всплыло из недр психиатрических архивов и старых полицейских отчетов о бойне в гостиничном номере, где два маленьких мальчика часами сидели в луже крови собственной матери. Один из них стал Декстером Морганом, принятым в семью полицейского. А второй... второй исчез в системе, чтобы вернуться под другим именем.
Дверь в кабинет открылась без стука. Кристина вздрогнула, быстро накрывая бумаги пустой папкой. На пороге стоял Винс Масука. Его обычная сальная ухмылка отсутствовала, лицо было бледным и серьезным.
– Капитан, вы должны это видеть, – тихо сказал он, не решаясь подойти ближе. – Мы получили результаты ДНК с того фрагмента кожи, что нашли под ногтями последней жертвы.
Кристина почувствовала, как сердце пропустило удар. Она медленно поднялась, оправляя узкую юбку. Её руки мелко дрожали, и она сжала их в кулаки, пряча за спину.
– И что там, Винс? – её голос прозвучал на удивление твердо, хотя внутри всё кричало от ужаса.
– Совпадение не полное, но частичное. Родственная связь с кем-то из управления. Мы думали на Декстера, но... – Масука запнулся, глядя на неё с несвойственным ему сочувствием. – Капитан, у Декстера был брат. И этот человек сейчас находится в непосредственной близости от вас.
Кристина почувствовала, как комната начала вращаться. Воздух внезапно закончился. Стены кабинета, увешанные грамотами и картами города, стали стремительно сжиматься. Она видела, как губы Масуки продолжают двигаться, но звуки доносились словно из-под толщи воды.
– Выйди, Винс, – прошептала она.
– Но, капитан...
– Вон! – сорвалась она на крик, который перешел в хрип.
Когда дверь закрылась, Кристина рухнула в кресло. Первая волна панической атаки накрыла её с головой. Это было похоже на утопление: легкие горели, сердце колотилось о ребра с такой силой, что казалось, они вот-вот сломаются. Она схватилась за горло, раздирая воротник шелковой блузки. Дорогой парфюм, который она так любила, теперь душил её, пахнув не сладостью, а тленом.
Слезы брызнули из глаз, оставляя черные дорожки туши на бледных щеках. Она, железный капитан, сидела на полу за своим столом, обхватив колени, и раскачивалась из стороны в сторону. Перед глазами стояла улыбка Руди. Его нежные руки, которые вчера ласкали её бедра, сегодня в её воображении были по локоть в крови.
– Нет, нет, нет... – шептала она, задыхаясь. – Это не может быть он. Мой Руди... мой дьявол...
Телефон на столе завибрировал. Она знала, кто это. Дрожащей рукой Кристина дотянулась до аппарата. На экране высветилось сообщение: «Я жду тебя в нашей гавани. Приезжай, Кристина. Нам пора перестать играть в прятки».
***
Яхт-клуб в предзакатный час был безлюден. Кристина вышла из машины, пошатываясь. Её идеальный образ был разрушен: волосы спутались, глаза опухли от слез, а блузка была небрежно застегнута. Она чувствовала себя обнаженной, лишенной своей брони.
Брайан стоял на палубе небольшой яхты, глядя на заходящее солнце. Он не обернулся, когда услышал звук её каблуков по деревянному настилу пирса.
– Ты пришла, – произнес он. В его голосе не было ни капли той мягкости, которую он демонстрировал в больнице. Это был голос хищника, который устал притворяться овцой.
Кристина остановилась в нескольких шагах от него. Она достала пистолет, но её рука так сильно дрожала, что ствол описывал неровные круги.
– Кто ты? – выдохнула она, и новый всхлип вырвался из её груди. – Скажи мне, что всё, что я нашла — это ошибка. Скажи, что Масука ошибся!
Брайан медленно повернулся. Его лицо было спокойным, почти безмятежным. Он сделал шаг к ней, не обращая внимания на оружие.
– Ты ведь сама знаешь ответ, Кристина. Ты слишком умна для самообмана. Именно за это я тебя и выбрал. Ты единственная в этом городе, кто пахнет не только законом, но и настоящей, первобытной страстью.
– Ты убивал их... – она захлебывалась слезами, чувствуя, как новая волна паники подступает к горлу. – Ты резал их, как скот... А потом приходил ко мне? Касался меня этими руками?
– Я не резал их, я создавал искусство, – он подошел вплотную, и кончик ствола уперся ему в грудь, прямо над сердцем. – Я убирал лишнее, оставляя суть. Так же, как я убрал всё лишнее из твоей жизни, оставив только нас.
Кристина почувствовала, как её ноги подкашиваются. Пистолет выпал из ослабевших пальцев, глухо стукнув о дерево. Она закрыла лицо руками, и рыдания сотрясли её тело. Это было полное, сокрушительное поражение. Она любила монстра. Она хотела этого монстра больше, чем саму жизнь.
Брайан подхватил её, не давая упасть. Он прижал её к себе, и его сильные руки замкнулись на её спине, скрытой водопадом черных волос.
– Тише, тише, – шептал он, целуя её в висок. – Тебе не нужно больше бояться. Ты теперь со мной.
– Я должна тебя арестовать... – простонала она, утыкаясь лицом в его плечо. – Я капитан... я...
– Ты — Кристина. Моя Кристина, – он приподнял её подбородок, заставляя посмотреть в свои холодные, пронзительные глаза. – Посмотри на меня. Видишь ли ты в моих глазах ложь?
– Я вижу смерть, – прошептала она, содрогаясь от очередного приступа рыданий.
– Ты видишь правду, которую другие боятся признать, – он накрыл её губы своими.
Этот поцелуй был пропитан солью её слез и горечью осознания. Это была агония. Кристина отвечала ему с отчаянием утопающего, хватаясь за его плечи, срывая ногтями кожу. Она ненавидела его, она боялась его до оцепенения, но потребность в нем была сильнее любого морального кодекса.
Он понес её в каюту, где царил полумрак. Брайан опустил её на кровать и начал медленно расстегивать её блузку. Его движения были точными, почти хирургическими.
– Не надо... – просила она, хотя её тело уже выгибалось навстречу его прикосновениям. – Брайан, пожалуйста...
– Тебе нужно выплеснуть этот страх, – он навис над ней, блокируя любую возможность к отступлению. – Преврати его в нечто иное.
Когда он вошел в неё, Кристина вскрикнула — не от удовольствия, а от боли и невыносимого напряжения, которое копилось в ней весь этот день. Она чувствовала себя разбитой на тысячи осколков. Каждое его движение было напоминанием о том, кто он есть на самом деле, и кем стала она — соучастницей, скрывающей правду ради своей одержимости.
Слезы продолжали течь, смешиваясь с потом. Она впивалась зубами в его плечо, пытаясь заглушить стоны, которые больше походили на крики о помощи. Брайан был неумолим. Он брал её властно, жестко, стирая границы между любовью и насилием над её душой.
В какой-то момент паника вернулась. Ей показалось, что стены каюты — это стенки холодильной камеры, в которой он хранил свои трофеи. Она начала биться в его руках, пытаясь вырваться.
– Пусти! Пусти меня! – кричала она, ослепленная ужасом.
– Я здесь, Кристина! Я держу тебя! – Брайан перехватил её запястья, прижимая их к подушке над её головой. – Дыши со мной. Просто дыши.
Он начал дышать глубоко и размеренно, и она, подчиняясь его воле, постепенно начала ловить его ритм. Всхлипы стали реже, тело обмякло. Она смотрела на него снизу вверх, и в её взгляде была такая бездонная печаль, что даже в сердце Брайана что-то дрогнуло.
– Почему ты не убил меня? – тихо спросила она, когда всё закончилось и они лежали в темноте, укрытые лишь её волосами.
Брайан перебирал черные пряди, глядя в потолок.
– Потому что ты — единственная живая часть моей коллекции, Кристина. Все остальные были лишь деталями. Ты — целое. Ты — мой единственный протез для души, если она у меня вообще есть.
Она закрыла глаза, чувствуя, как внутри выжженная пустыня.
– Лагерта не остановится. Масука уже что-то понял. Они придут за тобой.
– Пусть приходят, – Брайан усмехнулся, и в этой усмешке была вся его дьявольская уверенность. – Но сначала им придется пройти через тебя, капитан. Ты ведь не выдашь своего любимого?
Кристина ничего не ответила. Она знала, что её жизнь, какой она была раньше, закончена. Капитан Кристина умерла в ту минуту, когда не нажала на курок на пирсе. Осталась только женщина, которая, содрогаясь от остаточных приступов страха, прижималась к убийце, ища в нем защиты от того мира, который она сама же и должна была защищать.
– Я ненавижу тебя, – прошептала она, засыпая от полного истощения.
– Я знаю, – ответил он, укрывая её одеялом. – Это самая честная форма любви, на которую мы способны.
За окном каюты волны Майами продолжали биться о борт яхты, смывая следы крови, слез и надежды, оставляя лишь холодную, прозрачную тьму, в которой два сломленных существа нашли друг друга. Кристина спала, и во сне её лицо снова стало нежным и добрым, но рука, даже во сне, судорожно сжимала простыню, словно пытаясь удержаться за край бездны, в которую она добровольно шагнула вслед за своим протезистом.