Кровный сын Короля Монстров
Тень титана над пеплом прошлого
В жилах Гарри Саэгусы текла не просто кровь. Под его кожей, скрытая тонким слоем человеческой плоти, пульсировала концентрированная радиация — первобытная, сокрушительная мощь истинного владыки планеты. Иногда, закрывая глаза в тишине ночи, он слышал мерный, низкочастотный гул океанских глубин. Это билось сердце его отца. Не того человека, чье семя дало ему жизнь, а исполинского древнего бога, чей рев раскалывал небеса над Тихим океаном, обращая в прах флоты и бросая вызов звездам.
Гарри стоял перед ростовым зеркалом в отведенных ему покоях поместья Делакуров в долине Луары. На нем был идеально сшитый темный костюм французского кроя — легкий шелк, глубокий антрацитовый оттенок, тонкие серебряные запонки. Но даже тончайшая ткань не могла скрыть неестественной, монолитной плотности его тела. Широкие плечи, хищный разворот ключиц, безупречная осанка бойца, привыкшего стоять насмерть против превосходящих сил. Из зеркала на него смотрело бледное, скульптурно очерченное лицо с резкими скулами, но главным отличием были глаза. Золотые, с вертикальными, как у пресмыкающегося, черными зрачками, в глубине которых время от времени вспыхивали лазурные радиоактивные искры.
На его лбу не было знаменитого шрама в форме молнии. Осколок чужой искалеченной души, запечатанный там в ночь Хэллоуина 1991 года, исчез в пламени ядерного крещения семь лет назад.
Гарри медленно коснулся гладкой кожи надо бровью. В памяти вспыхнул холодный, стерильный белый свет лаборатории на безымянном тихоокеанском атолле. Безумный оскал доктора Айзенберга, бесконечные иглы, ремни из армированной стали и чудовищная агония, когда синтезированный ген «G» — клетки первого Годзиллы 1954 года и живая ткань Короля, добытая в боях девяностых, — ворвался в его кровоток.
Магическое ядро, на которое Дамблдор наложил десятки связывающих печатей, треснуло под напором мутагена. Древняя магия крови, спаянная с атомом, породила нечто беспрецедентное. Ограничители Великого Светлого мага лопнули, словно гнилые нити. Боль была такой, будто в вены залили кипящий свинец, а затем сквозь плоть на спине начали прорастать зазубренные костяные шипы. Кусок души Волан-де-Морта попытался удержаться, но клетки кайдзю не терпели паразитов. Осколок сгорел в радиоактивном пламени, вытек из разорванного лба черной ядовитой жижей и испарился.
А затем пришел Отец.
Огромная когтистая лапа сорвала крышу лабораторного комплекса, словно консервную жесть. Годзилла почуял свое дитя — создание, созданное по его образу и подобию, несущее в себе его плоть и кровь. Айзенберг молил о пощаде, но в ответ получил лишь ослепительный столб термоядерного луча, расщепивший ученого и его базу на субатомные частицы.
– Снова вспоминаешь? – раздался мягкий, мелодичный голос у двери.
Гарри моргнул, прогоняя видения синего пламени, и обернулся. В дверном проеме стояла Флёр Делакур. В свои шестнадцать лет она была ослепительно прекрасна. Пепельно-серебристые волосы мягкой волной падали на плечи, небесно-голубые глаза лучились теплом, а легкое лазурное платье подчеркивало плавные изгибы ее юного тела. Обычно аура вейлы сводила с ума любого мужчину в радиусе пятидесяти шагов, заставляя терять дар речи и пускать слюни.
На Гарри она не действовала вовсе. Внутри него спал хищник высшего порядка, альфа-титан, рядом с которым любая птичья магия казалась лишь шелестом весенней листвы. И именно за это — за абсолютный покой, железную невозмутимость и силу — Флёр полюбила его без оглядки.
– Прошлое не отпускает так просто, – спокойно ответил Гарри, позволяя теплой улыбке коснуться губ. – Особенно когда мы стоим на пороге возвращения в страну, которая выбросила меня на помойку, словно сломанную игрушку.
Флёр подошла ближе, положив прохладную ладонь на его напряженное предплечье. Она ощутила под пальцами несокрушимую твердость — мышцы Гарри напоминали сплетенные стальные тросы, а температура его тела всегда была чуть выше человеческой нормы.
– Ты больше не тот беспомощный мальчик из чулана, Гарри, – тихо, но с непоколебимой уверенностью произнесла она. – Ты — защитник моей семьи. Мой спаситель. Сын Годзиллы. Пусть они только попробуют посмотреть на тебя косо. Отец поднял все свои связи в Международной конфедерации магов. Если Альбус Дамблдор или эти… Поттеры попытаются заявить на тебя права, французское министерство и Силы Защиты Земли сотрут их в порошок дипломатически. А если потребуется — не только дипломатически.
Гарри усмехнулся. В этой усмешке на мгновение проглянул опасный хищный оскал:
– Дядя Дуглас выразился куда проще, когда звонил мне вчера из Токио. Он сказал: «Парень, если эти бородатые придурки в платьях начнут махать своими щепками, просто вырви ближайшую сосну и научи их уважению. А если не поможет — позови меня, и я вгоню "Готенго" им прямо в парадные ворота».
Флёр звонко рассмеялась, ее глаза заискрились озорством:
– Капитан Гордон верен себе. Хотя мадам Максим до сих пор вздрагивает, вспоминая, как он закурил свою сигару прямо в ее кабинете и положил катану на инкрустированный перламутром стол.
– Но он добился своего, – заметил Гарри. – Шармбатон стал лучшей академией в Европе именно потому, что Олимпия Максим поняла: мир больше не принадлежит только магам. Если пришельцы вроде Ксиленов или чудовища из глубин космоса придут на Землю, волшебные щиты не спасут никого. Нужна дисциплина, технологии и понимание природы кайдзю.
Они вышли в коридор, выстланный мягкими персидскими коврами. Внизу, в просторном холле, уже кипела жизнь. Домовые эльфы суетились с кожаными дорожными сундуками, украшенными гербами Делакуров.
Глава семьи, Жан-Пьер Делакур — высокий, статный мужчина с благородными чертами лица, будущий министр магии Франции, — обсуждал последние детали с начальником личной охраны. Его супруга, мадам Апполин Делакур, проверяла наряды маленькой Габриэль. Восьмилетняя девочка, заметив спускающихся по лестнице Гарри и Флёр, с радостным визгом бросилась им навстречу:
– Гарри! Флёр! Мы наконец-то летим в Англию?
Гарри легко подхватил малышку на руки, словно она ничего не весила. Габриэль весело обхватила его за шею. В отличие от большинства детей, которые инстинктивно пугались его золотых глаз, младшая Делакур души в нем не чаяла с той самой ночи в Париже.
– Да, Габи, – улыбнулся юноша. – Но помни наш уговор: никаких полетов без спроса, и держись рядом с родителями или со мной.
– А ты покажешь мне свою вторую форму, если там нападут плохие парни? – зашептала она ему на ухо с искренним восторгом. – Ну, ту, с шипами и хвостом?
– Надеюсь, до этого не дойдет, – хмыкнул Гарри, опуская ее на пол. – Английские лужайки слишком малы для таких масштабов.
Жан-Пьер повернулся к приемному сыну Короля монстров, и в его взгляде читалось искреннее уважение. Делакур никогда не забудет первое августа прошлого года. Тот темный парижский переулок, банду отпетых наемников, похитивших его дочерей ради политического выкупа, и оборотня-главаря. Маглы и большинство волшебников не знали подробностей, но Жан-Пьер своими глазами видел разорванные в клочья тела преступников, разнесенное в щепки здание и обугленный кратер, оставленный сине-голубым тепловым лучом.
Тогда этот тринадцатилетний подросток, сменив облик на уменьшенную, трехметровую версию свирепого динозавроподобного титана с бритвенно-острыми зазубренными пластинами на спине — форму, до ужаса похожую на воплощение Годзиллы образца 2002 года, — разорвал волчью тварь голыми когтями и впитал смертельное проклятие, даже не покачнувшись. Авада Кедавра, разрушающая саму душу, для гибрида кайдзю оказалась не опаснее стакана энергетического напитка: концентрированная некротическая энергия была мгновенно переработана ядерным реактором его тела и возвращена врагу в виде дезинтегрирующей плазмы.
– Гарри, мой мальчик, – Жан-Пьер крепко пожал руку юноши. – Твои документы в полном порядке. Международный портключ зарегистрирован. Мы прибудем прямо в сектор высокопоставленных гостей на чемпионате мира по квиддичу. Корнелиус Фадж выделил нам лучшую палатку рядом с британской министерской ложей.
– Жаль, мамы нет с нами, – негромко произнес Гарри. – Мики звонила утром из Токио. В районе Марианской впадины зафиксированы подземные толчки. Отец ушел на глубину, и она должна контролировать его перемещения через телепатическую связь.
– Мики Саэгуса — выдающаяся женщина, – с почтением отозвалась Апполин Делакур, подходя ближе и поправляя воротник куртки Гарри. – Взять на себя опеку над ребенком с такой судьбой, встать между яростью древнего чудовища и человечеством… Тебе повезло с приемной матерью, Гарри. Как и с наставниками.
– Я знаю, – тихо ответил он.
Перед его внутренним взором возникли лица тех, кто заменил ему семью. Мики, чья доброта и мощный пси-потенциал помогли ему обуздать ярость мутации; капитан Гордон с его жесткими уроками владения мечом и кодексом чести; Шиничи Одзаки, заменивший старшего брата; сестры Отонаси, научившие его языкам, наукам и биохимии собственного тела. Они дали ему то, чего никогда не пытались дать Джеймс и Лили Поттеры: дом, защиту и безусловную любовь.
– Что ж, время пришло, – объявил Жан-Пьер, доставая из зачарованного ларца массивный серебряный кубок — официальный министерский портключ. – Прошу всех взяться за ручки.
Гарри протянул руку. Его пальцы сомкнулись на холодном металле рядом с изящной ладонью Флёр. Девушка тепло сжала его пальцы, посылая успокаивающий взгляд. Она знала, что этот перелет — не просто увеселительная прогулка на спортивное зрелище. Это был шаг в пасть к зверю. Возвращение на родину, которая нарекла героем его брата-близнеца, а самого Гарри обрекла на ад чулана и вивисекцию.
Раздался знакомый рывок позади пупка. Пространство закружилось в водовороте смазанных красок, свиста ветра и магического давления. Для большинства волшебников перемещение портключом вызывало приступ тошноты и головокружения. Гарри же приземлился на ноги бесшумно и монолитно, словно стотонная гранитная скала, поддерживая свободной рукой слегка покачнувшуюся Флёр.
– Благодарю, mon cher, – с легкой улыбкой выдохнула она, поправляя выбившуюся прядь.
Они оказались на вершине пологого зеленого холма, укутанного влажным утренним туманом. Воздух пах сырой землей, кострами и типичной британской промозглостью. Но сквозь туман уже доносился многоголосый гул гигантского лагеря: десятки тысяч волшебников со всех уголков земного шара собрались здесь, чтобы увидеть финал между Ирландией и Болгарией.
– Добро пожаловать в Великобританию, – сухо прокомментировал Жан-Пьер, оглядывая вереницы причудливых палаток, расставленных волшебниками без малейшего понятия о маскировке.
Гарри глубоко вдохнул. Его обостренные чувства — слух, обоняние и радиоактивное чутье кайдзю — мгновенно развернулись веером, сканируя окружающее пространство на многие мили вокруг. Он улавливал тысячи пульсирующих магических ядер, слышал пьяные выкрики ирландских болельщиков, треск магических фейерверков.
Но внезапно среди этого хаоса запахов и энергий его внутреннее пламя дернулось.
На расстоянии полумили он почувствовал магический отклик. Две нити, когда-то связывавшие его с теми, кто дал ему жизнь. Джеймс и Лили Поттеры. И рядом с ними — третья, слабая, нестабильная, пульсирующая заносчивой, капризной силой. Его брат-близнец. Годрик Поттер, так называемый Мальчик-Который-Выжил.
Шипы на спине Гарри под тканью пиджака едва заметно нагрелись, отдавая тихим синим свечением.
– Гарри? – обеспокоенно позвала Флёр, почувствовав, как изменилась аура вокруг него. Воздух вокруг юноши внезапно стал тяжелым, сухим и горячим, словно перед грозой, запахло озоном.
– Все в порядке, – ровным, ледяным голосом ответил он, заставив чудовищную биоэнергию отступить в глубины своего ядерного ядра. Зрачки сузились в тончайшие щели. – Просто… старые знакомые. Пойдемте в лагерь. Мне интересно посмотреть, ради чего этот мир готов сходить с ума.
***
Лагерь первого класса, отведенный для иностранных делегаций и верхушки министерства, поражал роскошью. Палатка Делакуров внутри представляла собой полноценный двухэтажный особняк с мраморными полами, шелковыми гардинами и фонтаном в центре просторной залы.
Ближе к вечеру шум снаружи усилился стократно. Десятки тысяч людей двигались к колоссальному стадиону, чьи золотые трибуны вздымались в пасмурное небо, словно гора. Гарри шел рядом с Флёр, чувствуя на себе сотни взглядов. Британские маги, привыкшие вариться в собственном замкнутом мирке, пялились на великолепную француженку, но стоило их глазам опуститься на ее спутника, как шепотки мгновенно смолкали.
В Гарри было нечто пугающее. Тяжелая, нечеловеческая поступь, абсолютная уверенность хищника на вершине пищевой цепочки и эти жуткие, древние золотые глаза. Он не нес палочки на виду — волшебная палочка из окаменевшего зуба древней морской рептилии с сердцевиной из заряженного радиацией чешуйчатого шипа покоилась во внутреннем кобуре, хотя Гарри она почти не требовалась. Он давно научился фокусировать тепловой луч и преобразовывать энергию через собственные ладони.
Поднявшись в правительственную ложу, расположенную на самой верхушке стадиона, они застали там пеструю компанию.
Министр Корнелиус Фадж, пухлый коротышка в дурацком зеленом котелке, уже рассыпался в любезностях перед Люциусом Малфоем, который стоял с надменным видом, опираясь на трость с набалдашником в виде змеи. Но больше всего внимания привлекала группа людей в красно-золотых цветах Гриффиндора.
Джеймс Поттер выглядел почти так же, как в воспоминаниях Гарри: растрепанные черные волосы, золотые круглые очки, аура показной бесшабашности и вечного превосходства. Рядом стояла Лили — ее некогда доброе лицо теперь хранило печать постоянного напряжения и светской надменности, хотя в изумрудных глазах иногда проскальзывала глубокая, застарелая тоска.
А в центре всеобщего внимания находился Годрик Поттер.
Четырнадцатилетний национальный герой Британии был одет в дорогую мантию из шелка драконьей кожи с золотым тиснением. На его лбу отчетливо выделялся неровный бледный рубец в форме буквы «V». Мальчишка держался с развязностью абсолютного баловня судьбы, громко смеялся, снисходительно похлопывая по плечу сидевшего рядом рыжего увальня — Рона Уизли. Чуть поодаль сидела кудрявая девочка с высокомерным взглядом отличницы — Гермиона Грейнджер, с умным видом перелистывающая программку матча.
– А, месье Делакур! – засуетился Фадж, заметив французскую делегацию. – Какая честь! Добро пожаловать, добро пожаловать! Надеюсь, британское гостеприимство вас не разочаровало?
– Ни в коей мере, Корнелиус, – вежливо, но прохладно отозвался Жан-Пьер. – Организация стадиона впечатляет.
В этот момент взгляд Годрика Поттера упал на вошедших. Его глаза расширились, когда он увидел Флёр. В мальчишке мгновенно проснулась спесь отца: он расправил плечи, самодовольно ухмыльнулся и уже сделал шаг вперед, намереваясь продемонстрировать французской красавице статус национального кумира:
– Привет. Я — Годрик Поттер. Тот самый. Слышал, француженки знают толк в настоящих героях…
Он не договорил. Его слова застряли в глотке, когда из-за спины Флёр плавно, словно пантера, шагнул Гарри.
На мгновение в ложе повисла гробовая тишина.
Джеймс Поттер поперхнулся тыквенным соком. Лили побледнела так, будто перед ней восстал сам Салазар Слизерин. Ее губы задрожали, а рука судорожно сжала ладонь мужа:
– Д-джеймс… посмотри… он…
Лицо Гарри было зеркальным отражением лица Годрика, за исключением мелких, но разительных деталей. Там, где у Годрика была рыхлость и избалованность, у Гарри проступали хищные, твердые, словно высеченные из гранита линии. Но главным ужасом для четы Поттеров стали его глаза. Золотые, с черными вертикальными зрачками, лишенные и тени детской мягкости. В них спала смерть. В них бушевал огонь уничтоженных цивилизаций.
– Кто это такой? – нахмурился Годрик, чувствуя необъяснимый, панический холод в коленях. Его внутренний голос кричал о смертельной опасности, требуя немедленно упасть на землю и закрыть голову руками. – Эй, ты! Чего ты на меня так уставился?
Гарри даже бровью не повел. Его голос прозвучал низко, ровно, отдавая пугающим металлическим резонансом:
– Следи за языком, щенок. Ты стоишь перед дамой, которая никогда не опустится до разговоров с бездарностью.
– Что?! – взвился Годрик, чье лицо побагровело от ярости. Он привык, что перед ним преклонялись все — от первокурсников до министров. – Да ты хоть знаешь, кто я?! Я — победитель Волан-де-Морта! Я спас эту страну!
– Ты спас разве что свою шкуру за счет чужой жертвы, – холодно усмехнулся Гарри. – И то благодаря чистой случайности.
– Как ты смеешь так разговаривать с моим сыном?! – рявкнул Джеймс Поттер, мгновенно выхватывая волшебную палочку и делая шаг вперед. Аврорская выучка взяла верх над шоком. – Кем бы ты ни был, мальчишка, я научу тебя уважению к героям Англии!
В ту же секунду воздух в ложе со свистом рассекла черная сталь.
– Опусти палочку, волшебник, пока она еще прикреплена к твоей кисти, – раздался ледяной, хриплый голос позади Поттеров.
Из тени входа выступил высокий, коренастый мужчина в тяжелом кожаном плаще и военной фуражке Сил Защиты Земли. С его губ свисала дымящаяся сигара, а роскошные седеющие усы дернулись в сардонической усмешке. В его руке покоилась обнаженная японская катана, чье острие замерло ровно в двух миллиметрах от кадыка Джеймса Поттера.
– Дядя Дуглас! – радостно пискнула Габриэль.
Капитан Дуглас Гордон, прибывший специальным рейсом из Японии по линии международного контроля за аномалиями, даже не моргнул. За его спиной стоял лейтенант Шиничи Одзаки, его рука покоилась на рукояти крупнокалиберного плазменного пистолета.
– Капитан Гордон! – взвизгнул Фадж, хватаясь за сердце. – Что здесь происходит?! Это дипломатический скандал! Опустите оружие!
– Заткнись, жирдяй, – коротко и без малейшего почтения бросил Гордон, не сводя прищуренных глаз со старшего Поттера. – Твой шут посмел направить оружие на Гарри Саэгусу, специального атташе Сил Защиты Земли и сына нашего стратегического союзника. В моем подразделении за такое ломают пальцы. Медленно.
– Гарри?.. – слабо прошептала Лили Поттер, и по ее щекам покатились слезы. – Гарри… это ты? Сынок… ты жив? Но Альбус… Альбус сказал, что Дурсли переехали, что след потерян…
Гарри медленно перевел на нее взгляд. В его золотых глазах не было ни ярости, ни ненависти. Лишь абсолютная, космическая пустота. Так смотрят на незнакомцев, случайно наступивших на край плаща в толпе.
– Моя мать ждет меня на базе в Йокосуке, мадам Поттер, – отчеканил Гарри, и каждое его слово падало, словно свинцовая плита. – Ее зовут Мики Саэгуса. А мой отец покоится на дне океана, и когда он просыпается, под его шагами дрожит континентальный шельф. Вы для меня — пустое место. Биологический мусор, предавший собственного первенца ради дешевой славы и интриг дряхлого манипулятора.
– Гарри, послушай! – сделал отчаянный шаг Джеймс, опуская палочку. На его лице смешались стыд, вина и непонимание. – Мы думали… нам сказали, что это ради твоей безопасности! Темный Лорд вернется, пророчество говорило о Годрике, мы должны были защитить тебя от Пожирателей!
– Вы бросили меня в клетку к садистам, – холодно перебил его юноша. – А затем они продали меня человеку, который резал меня заживо, накачивая мутагенами в попытке создать управляемое оружие. Где были ваши заклинания тогда, старший аврор Поттер? Где были ваши фениксы и ваши пафосные речи?
В ложе стало настолько тихо, что было слышно жужжание зачарованных фонарей стадиона. Люциус Малфой в углу слушал каждое слово с затаенным торжеством и ужасом: идеальный фасад «светлого семейства» Поттеров трещал по швам прямо на глазах у министра и иностранных послов.
– Ты лжешь! – истерично взвизгнул Годрик, не выдержав того, что внимание переключилось с него на этого жуткого незнакомца. – Ты просто завидуешь! Ты сквиб! Урод! Папа, арестуй его!
Гарри даже не повернул головы в сторону брата. Он просто слегка сместил центр тяжести, и воздух вокруг него дрогнул. Невидимая гравитационная волна колоссальной мощи ударила Годрика в грудь. Национальный герой Британии с криком полетел спиной назад, врезался в декоративный столик с напитками и с грохотом рухнул на пол, залитый тыквенным соком и осколками хрусталя. Рон и Гермиона в панике отшатнулись.
– Годрик! – вскрикнула Лили, бросаясь к сыну.
– Еще одно слово, щенок, и я забуду, что в нас течет половина общей крови, – произнес Гарри, глядя на корчащегося на полу близнеца сверху вниз. – Наслаждайся своим праздником. Пока можешь.
Он развернулся, взял Флёр под руку и кивнул французской делегации:
– Жан-Пьер, полагаю, наше присутствие в этой ложе оскорбляет достоинство Республики. Давайте займем наши места в секторе Шармбатона.
– С превеликим удовольствием, Гарри, – не скрывая брезгливой улыбки в адрес Фаджа и Поттеров, ответил французский политик.
Они вышли, сопровождаемые грозным строем Дугласа Гордона и Шиничи Одзаки. Джеймс Поттер опустился на колени рядом с плачущей женой и хныкающим сыном. Его руки тряслись. Тот мальчик… его старший сын… он не был просто сильным магом. От него исходила мощь, рядом с которой даже магия Дамблдора казалась блеклой свечой на ветру.
***
Матч завершился глубокой ночью победой Ирландии, но Гарри не смотрел на летающих на метлах игроков. Он сидел в шатре французского лагеря, очищая клинок японского танто, подаренный Гордоном. Флёр сидела рядом, тихо читая книгу по древним кельтским рунам.
Внезапно идиллию разорвал звук, который Гарри узнал бы из тысячи.
Взрывы. Крики боли и животного ужаса. Запах паленой плоти, бензина и темной, гнилостной магии.
– Началось, – поднял голову Гордон, мгновенно взводя затвор своего дробовика, заряженного зачарованными урановыми патронами.
Жан-Пьер Делакур с палочкой наготове выбежал наружу и через секунду вернулся с мрачным лицом:
– Пожиратели смерти. Они напали на лагерь магловских смотрителей и поджигают палатки. Аврорат парализован, британцы в панике бегут в лес.
– Трусы, – сплюнул капитан. – Одзаки, бери автомат. Обеспечить периметр французского лагеря. Любой, кто приблизится в маске или с горящей палочкой — огонь на поражение.
– Есть, сэр! – отозвался Шиничи.
– Гарри, останься с девочками! – крикнула Апполин, прижимая к себе испуганную Габриэль.
– Нет, – спокойно ответил юноша.
Он поднялся на ноги. Его костюм исчез, уступая место тактической форме Сил Защиты Земли, усиленной биополимерной броней. В его глазах вспыхнул первобытный, смертоносный лазурный свет.
– Они посмели принести войну туда, где находится моя семья. Отец учил меня, что территория стаи неприкосновенна. Нарушители должны быть истреблены.
– Гарри… – Флёр схватила его за руку, но в ее глазах не было страха. Там была гордость и безграничная вера. – Сожги их.
Он коротко коснулся ее губ своими — горячими, пахнущими озоном, — и шагнул в темную, охваченную пожарами ночь.
Лагерь превратился в филиал преисподней. Палатки пылали гигантскими факелами. В воздухе над головами висела семья маглов — палаточных смотрителей, над которыми издевалась толпа из трех десятков людей в остроконечных колпаках и серебряных череповидных масках. Они хохотали, посылая проклятия в бегущих волшебников.
Среди беглецов Гарри заметил «золотое трио» и чету Поттеров. Джеймс отчаянно пытался организовать оборону, посылая вспышки оглушающих заклятий, но Пожиратели отбивали их с легким смехом, отвечая «Круциатусами» и «Сектумсемпрами». Годрик Поттер, зажав палочку дрожащими пальцами, прятался за спину матери, его хваленая храбрость испарилась без следа.
– Глядите! – взвизгнул один из масочников, указывая на одинокую фигуру, неспешно идущую прямо сквозь горящие обломки. – Еще один щенок решил поиграть в героя! Авада…
Он не успел договорить заклинание.
Гарри исчез с места с глухим звуковым ударом. В следующую долю секунды он оказался перед Пожирателем. Его правая рука, мгновенно покрывшись угольно-черной, бронированной чешуей и заканчиваясь полуметровыми адамантовыми когтями, вонзилась в грудь наемника, пробивая защитные чары и ребра, словно мокрую бумагу.
Раздался сухой хруст. Тело Пожирателя обмякло и было отброшено в сторону, словно сломанная кукла.
– Что за черт?! – закричал другой, посылая смертоносный серповидный луч «Диффиндо».
Заклинание ударило Гарри прямо в плечо — и с визгливым рикошетом ушло в небо, оставив на чешуе лишь слабую белую царапину, которая затянулась за долю секунды. Природная регенерация клеток Годзиллы вкупе с токсичной, радиоактивной кровью отвергала любые попытки разрушить ткани.
Гарри издал звук. Это не был человеческий голос. Это был утробный, раскатистый рык титана, от которого завибрировала сама земля под ногами, а пламя пожаров испуганно прижалось к траве.
Его тело начало стремительно трансформироваться. Одежда не разорвалась — она состояла из специального материала, разработанного учеными Сил Защиты Земли. Рост Гарри увеличился до трех с половиной метров. Мышцы вздулись колоссальными узлами, лицо вытянулось в массивную челюсть, усеянную тройным рядом загнутых зубов-кинжалов, способных дробить титановую броню. За спиной хлестнул тяжелый, шипастый мускулистый хвост, одним ударом расколовший каменный валун неподалеку. А вдоль позвоночника, от затылка до кончика хвоста, развернулись три ряда бритвенно-острых, зубчатых костяных пластин, мерцающих тусклым серебром.
Это была идеальная боевая форма. Воплощение ярости Годзиллы Кирю-эры 2002 года, адаптированное под смертоносный ближний бой.
Пожиратели смерти застыли в неописуемом, парализующем ужасе. Даже старшие Поттеры и их сын, замершие в полусотне ярдов, забыли, как дышать.
– Д-демон… это демон! – заверещал кто-то из нападавших. – Убейте его! АВАДА КЕДАВРА!
Пять изумрудных лучей смерти ударили гибрида одновременно в грудь и шею.
И ничего не произошло.
Гарри сделал глубокий вдох. Пластины на его спине вспыхнули ослепительным, нестерпимо ярким сине-голубым светом. Воздух вокруг монстра накалился до температуры плавильной печи, трава под его лапами мгновенно обратилась в пепел. Заклинания смерти не просто развеялись — они были поглощены, переработаны в чистую кинетическую и термоядерную мощь.
Чудовищный хвост свистнул в воздухе, сметая четверых волшебников и ломая им кости еще до того, как их тела вреза