крутое порно
Синтетический запах отчаяния
Звук отключившегося монитора оставил в ушах тонкий, зудящий писк. Красный аварийный свет выхватывал из полумрака застывшие фигуры, делая лица похожими на восковые маски. Никто не шевелился. Даже воздух, казалось, превратился в густой сироп из тяжелых феромонов, страха и запаха остывающего железа.
С глухим металлическим лязгом из стены рядом со сценой выскочил лоток. В нем лежали восемь тонких цифровых планшетов с эмблемой перечеркнутого черепа и монохромной мордой медведя.
– Монопады... – прошептал Шейт.
Его пальцы нервно дернулись, комкая подол свитера, но он не сделал ни шага. Зато Юи подошла к лотку так спокойно, будто забирала утреннюю почту. Взяв верхнее устройство, она провела пальцем по стеклу. Экран ожил, озарив ее бесстрастное лицо голубоватым свечением.
– Здесь наши досье, – ровным, лишенным всяких эмоций голосом констатировала она. – И то, ради чего нас сюда отобрали. Наши так называемые Абсолютные таланты.
Кикса шагнула вперед, чувствуя, как внутри сжимается пружина. Ее статус альфы требовал действия, пока паника окончательно не сожрала остатки разума остальных. Она взяла планшеты и быстро раздала их.
– Смотрите свои данные, – скомандовала Кикса, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – И правила. Нам нужно знать, с чем мы имеем дело.
– Абсолютный Спасатель, значит? – донесся язвительный смешок Цуцик. Бета вертела планшет в руках с неприкрытым презрением, хотя ее пальцы подрагивали. – Какая ирония, Кикса. Притащили псину-спасателя, чтобы спасать тех, кто сдохнет в первую же неделю.
– Заткнись, Цуцик, – процедила Литара. Альфа уже прочла свой экран, и ее плечи напряглись еще сильнее. – Мой профиль — Абсолютный Телохранитель. И я повторяю: пока я дышу, никто никого пальцем не тронет. Правила убийственной игры меня не волнуют.
– Ой, как благородно! – фыркнул Шейт. Омега кривил губы, глядя на экран своего монопада, где черным по белому значилось: *Абсолютный Парфюмер*. – Телохранитель без оружия против психопата с кнопкой от взрывчатки. Ты действительно думаешь, что твои собачьи замашки кого-то спасут? Я вот чую твой страх, Литара. От тебя несет горелым деревом. Твой хваленый альфа-контроль уже трещит по швам.
Литара сделала шаг к Шейту, ее глаза опасно сузились, но парень даже не моргнул — лишь вскинул острый подбородок с вызывающей, стервозной ухмылкой. Он знал, как бить по больному.
– Хватит! – прикрикнула Кикса. На мгновение ее аура вспыхнула жаркой, давящей волной, заставив Шейта сбиться с дыхания, а Литару — скрипнуть зубами. Кикса тут же сбавила напор, виновато прикусив губу. – Мы не враги друг другу. Давайте просто проверим жилой блок. Медведь говорил про лазарет и блокаторы.
– Еда... – подала голос Ризи. В ее глазах стояли слезы, но в руках она крепко сжимала свой монопад. На экране светилась надпись: *Абсолютный Пекарь*. – Если там есть кухня... скажите, что там есть мука и масло. Я не могу думать, когда пахнет кровью и железом. Мне нужно что-то испечь, иначе я сойду с ума!
– Кухня подождет, дурочка, – жалобно простонала Кото.
Абсолютный Айдол дрожала всем телом. Ее сладкий, ванильный аромат сделался липким и удушливым, выдавая крайнюю степень истерики. Она вцепилась обеими руками в плечо Киксы, игнорируя то, как дернулась от неожиданного контакта спасательница.
– Кикса, пожалуйста... Ты видела правила? Там написано, что комнаты запираются на ночь, но в ванных комнатах замков нет! А если у меня начнется течка? Мой цикл должен был начаться через три дня! Без блокаторов любой альфа просто выломает мою дверь и... и...
– Никто ничего не выломает, – отрезал резкий голос.
Мимино стоял у выхода из зала, прислонившись к дверному косяку. Капюшон сполз, открывая темные, затравленные глаза. В его руках монопад с надписью *Абсолютный Взломщик* казался детской игрушкой.
– Если кто-то сунется к чужим дверям, я вскрою его собственную и перережу глотку во сне, – бросил он ледяным тоном. – Держите свои железы при себе. Меня тошнит от вашей вони.
– Ты слишком много лаешь для того, кто прячет собственную шею, – тихо заметил Шейт, прищурившись. Парфюмер повел тонким носом, втягивая воздух. – Блокаторы медицинского класса, да? Скрываешь свой запах так отчаянно, будто боишься, что мы узнаем, какая ты на самом деле жалкая омежка... или трусливый альфа.
Мимино метнулся к Шейту так быстро, что воздух свистнул. В долю секунды пальцы взломщика сомкнулись на горле парфюмера, впечатывая того в стену. Шейт захрипел, его глаза расширились от шока, но на бледных губах все еще блуждала ядовитая ухмылка.
– Попробуй еще раз открыть свою пасть, – прошипел Мимино прямо в лицо Шейту. Под слоем блокаторов на долю секунды просочился дикий, обжигающий запах горького шоколада и пороха — запах альфы, загнанного в угол. – И я вырву тебе голосовые связки.
– Мимино, отпусти его! – Литара уже бросилась вперед, ее рука легла на запястье парня, готовая сломать кость при малейшем сопротивлении.
Воздух в зале накалился до предела. Альфы скалились друг на друга, омеги задыхались от чужого феромонного давления, а Цуцик сжалась в углу трибун, зажимая уши и беззвучно шепча проклятия в адрес «проклятых мутантов».
– Довольно.
Слово прозвучало негромко, но с такой сокрушительной гравитацией, что хватка Мимино разжалась сама собой.
Юи стояла посреди зала. Ее взгляд — абсолютно пустой, аналитический, расщепляющий на атомы — был устремлен на сцепившихся парней. Абсолютный Аналитик. Энигма. Существо, стоящее вне биологической цепочки. От нее не исходило запаха, но давление, которое она обрушила на сознание присутствующих, было почти осязаемым. Это было не подавление альфы — это было ощущение полного ничтожества перед лицом чего-то непостижимого.
Мимино отшатнулся, тяжело дыша и пряча дрожащие руки в карманы куртки. Шейт сполз по стене, закашлявшись и растирая шею, на которой уже наливались багровые следы.
– Вы ведете себя именно так, как заложено в алгоритме Монокумы, – бесстрастно произнесла Юи. – Паника вызывает выброс кортизола. Кортизол стимулирует выработку феромонов. Феромоны провоцируют агрессию альф и уязвимость омег. Если вы продолжите в том же духе, первое убийство произойдет еще до наступления комендантского часа. Без всяких мотивов. Чистая биологическая мясорубка.
Она развернулась на каблуках и направилась к выходу.
– Лазарет на втором этаже. Я пойду оценю запасы супрессоров. Если хотите жить — прекратите метить углы и идите за мной.
Кикса переглянулась с Литарой. В карих глазах спасательницы читалась глухая решимость.
– Идем, – бросила Кикса, мягко, но настойчиво отстраняя от себя все еще всхлипывающую Кото. – Ризи, держись рядом. Цуцик... поднимайся. Сидеть здесь нет смысла.
Цуцик вскочила со скамьи, злобно отпихнув ногой валяющийся пустой стаканчик.
– Без тебя знаю, псина! – огрызнулась она, но быстрым шагом пошла следом, держась на безопасном расстоянии от альф. Ее пальцы судорожно перебирали связку самодельных отмычек и отверток в кармане комбинезона — Абсолютный Механик верила только холодной стали, но никак не людям.
***
Лазарет встретил их стерильной белизной и запахом спирта. Но надежды рухнули в ту же секунду, когда они увидели стеклянный шкаф в центре комнаты.
На полках стояло ровно восемь упаковок: четыре синих блистера с супрессорами течки и четыре красных ампулы с блокаторами гона. А под ними — цифровое табло с таймером и надписью:
*«Пополнение запасов — один раз в месяц. Приятного совместного проживания! Пу-пу-пу!»*
– Четыре дозы... – прошептал Шейт, опираясь о край медицинского стола. Его стервозная маска окончательно осыпалась, оставив лишь пепельную бледность. – Этого не хватит даже на одну полноценную волну. Если течка затянется...
– Заткнись, – оборвала его Кото, но ее нижняя губа предательски дрожала. – Замолчи, Шейт! Здесь же есть другие лекарства? Снотворное? Транквилизаторы?
– Шкафы с сильнодействующими препаратами заварены, – подала голос Юи, проверяя электронные замки у стены. – Доступ заблокирован намертво. Монокума оставил нам ровно столько, чтобы разжечь паранойю.
– Я могу взломать их, – внезапно глухо произнес Мимино из дверного проема. Он не заходил внутрь, словно опасаясь запаха медикаментов. – Мне нужно время и инструменты.
– Не смей, – отрезала Цуцик, скрестив руки на груди. – Ты слепой, придурок? Там термитные заряды над замками стоят! Я по проводке вижу! Ты сунешься туда своей отмычкой — и весь лазарет взлетит на воздух вместе с твоими драгоценными таблетками!
– Значит, будем делить, – твердо сказала Литара, вставая перед стеклянным шкафом, словно заслоняя его своим телом. – Препараты останутся здесь. Мы установим дежурство. Омеги будут брать супрессоры строго по графику, когда начнутся симптомы. Альфы...
– Альфы справятся сами, – перебила ее Кикса. Ее карие глаза встретились с взглядом Литары. – Мы не имеем права тратить блокаторы, пока омеги в опасности. Если у кого-то из нас начнется гон — мы запремся в своих комнатах.
– Запретесь? – подал голос Шейт, и в его тон снова вернулся яд, смешанный с паникой. – Ты серьезно думаешь, Кикса, что во время гона альфа станет смирно сидеть под одеялом? Ты хоть раз видела альфу в гоне без уздечки? Они крушат мебель, выбивают двери и берут всё, что пахнет хоть каплей смазки!
– Я сдержу себя, – с нажимом произнесла Литара, и в ее голосе прозвучала застарелая, глухая боль. – Я не стану чудовищем. Никогда.
Шейт только горько усмехнулся и отвернулся к окну, закрытому железной решеткой.
– Распределяемся по комнатам, – распорядилась Кикса, понимая, что долгие разговоры только усугубят панику. – До ночного объявления осталось меньше часа. Ризи, ты сможешь найти столовую и проверить запасы еды?
– Да! – встрепенулась девочка-бета, словно хватаясь за соломинку. – Я приготовлю что-нибудь простое. Булочки или рис... Еда помогает успокоиться. Правда ведь?
Она посмотрела на всех с такой отчаянной надеждой, что даже язвительная Цуцик не нашла в себе сил огрызнуться, лишь раздраженно отвела взгляд.
***
Жилой сектор напоминал тюремный коридор дорогого отеля. Восемь дверей, на каждой — цифровая табличка с именем и пиксельным портретом владельца.
Когда Кикса закрыла за собой тяжелую металлическую дверь своей комнаты, тишина навалилась на нее, как бетонная плита. Девушка прислонилась спиной к гладкой поверхности и медленно сползла на пол, обхватив голову руками. Пальцы запутались в огненно-красных прядях каре.
Внутри нее всё гудело. Сдерживать природные инстинкты альфы перед лицом такого количества незащищенных людей стоило колоссальных усилий. Запах испуганной Кото всё еще стоял у нее в ноздрях — сладкий, манящий, требующий подчинить, защитить, пометить. Кикса зажмурилась до цветных пятен перед глазами, с силой ударив кулаком по полу.
– Соберись, – прошептала она себе. – Ты спасатель. Твоя работа — держать строй, когда всё рушится.
Внезапно в тишине комнаты раздался сигнал монопада.
*Динь-дон-бинь-бон.*
– На часах десять вечера! – раздался из настенного динамика радостный визг Монокумы. – Наступает официальное ночное время! Двери жилого блока заблокированы снаружи до восьми утра! Столовая закрыта! Выходить в коридоры категорически... не рекомендуется, пу-пу-пу! Но помните: самые интересные убийства всегда происходят под покровом темноты! Сладких снов, мои маленькие заложники инстинктов!
Экран погас.
Кикса поднялась на ноги, подошла к кровати и села на жесткий матрас. За стеной было тихо. Слишком тихо.
Вдруг раздался еле слышный, приглушенный звук. Кикса замерла, прислушиваясь. Звук шел из вентиляционной решетки, соединяющей ее комнату с соседней — комнатой Цуцик.
Это были всхлипы.
Тихие, отчаянные, захлебывающиеся рыдания в подушку. Девушка-бета, которая днем плевалась ядом и смотрела на всех как на грязь, сейчас плакала так, словно из нее вырывали душу. Кикса опустила глаза. Она знала эту боль. Боль человека, которого собственная семья заставила чувствовать себя ошибкой природы, дефектным звеном эволюции.
Кикса протянула руку к решетке, желая постучать, сказать хоть что-то... но отдернула пальцы. Цуцик не примет жалости от альфы. Это лишь сделает ее еще более жестокой.
И в этот момент в дверь Киксы тихо, осторожно поскреблись.
Не громкий стук, а именно скрежет ногтей по металлу.
Кикса мгновенно подобралась, ее мышцы натянулись, как струны. Она подошла к двери и заглянула в электронный глазок.
В полутемном коридоре, нарушая все правила комендантского часа, стоял Шейт.
Парень дрожал всем телом. Безразмерный свитер сполз с одного плеча, обнажая бледную, почти прозрачную кожу ключицы. Но главное — Кикса почувствовала это даже сквозь герметичный уплотнитель двери.
Воздух в коридоре стремительно наполнялся запахом. Горький миндаль, перетертый с диким медом. Тяжелый, пьянящий, мучительный аромат надвигающейся течки. Глаза Шейта были затуманены лихорадочным блеском, зрачки расширены почти на всю радужку.
– Кикса... – раздался из-за двери сдавленный, прерывистый шепот, в котором не осталось ни следа прежней стервозности. Только животный, первобытный ужас. – Открой... Пожалуйста. Мой замок... кто-то сломал мой замок.
Кикса замерла, чувствуя, как ее собственный внутренний зверь с ревом поднимает голову. Рассудок требовал оставаться на месте. Монокума ждал именно этого. Но инстинкт спасателя — и слепая ярость альфы, чей сородич попал в беду — перевесили.
Она положила руку на ручку замка и с щелчком повернула ее.