Крутой
Петля затягивается
Соня сидела на подоконнике, глядя на экран телефона так, словно хотела прожечь в нем дыру. Сообщение было отправлено. «Прочитано». Сибрис не ответил, но Соня знала — он придет. Он слишком самоуверен, чтобы заподозрить неладное, и слишком любит играть в «своего парня» в их компании.
Лисс сидела в кресле напротив, нервно постукивая черным ногтем по подлокотнику. В комнате повисла тяжелая, почти осязаемая тишина.
– Ты уверена, что мы сможем сдержаться? – Лисс подняла глаза на подругу. – Соня, ты же знаешь себя. Стоит Макару войти в комнату с этим его видом побитой собаки, ты либо расплачешься, либо вцепишься ему в лицо.
Соня резко обернулась. Ее глаза сверкнули холодным, стальным блеском, который Лисс видела редко. Обычно Соня была яркой, шумной, живой, но сейчас она напоминала статую из льда.
– Плакать? Из-за него? – Соня издала короткий, сухой смешок. – Лисс, я три года строила эти отношения. Я защищала этого «стесняшку» от каждого косого взгляда. Я думала, что он — моя тихая гавань. А оказалось, что в этой гавани вовсю резвится мой лучший друг. У меня внутри всё выгорело. Осталась только злость.
– Сибрис — подонок, – констатировала Лисс, выпрямляя спину. – Он ведь специально это делает. Ты видела, как он на него смотрит? Это не просто интрижка. Он словно… помечает территорию. Прямо у тебя под носом.
– Вот именно, – Соня спрыгнула с подоконника и начала мерить комнату шагами. – Он хочет заявить о себе. Я видела это в его глазах еще месяц назад, но списывала на его обычную заносчивость. А Макар… Боже, Макар. Мой нежный фембой. Весь такой хрупкий, в этих своих чулочках и оверсайз-худи, которые я ему покупала.
Она остановилась перед зеркалом и поправила волосы. Красивая. Вспыльчивая. Преданная. И теперь — преданная в другом смысле этого слова.
– Мы не будем просто кричать, – продолжила Соня тише. – Мы заставим их чувствовать себя максимально неуютно. Я пригласила их на «серьезный разговор о будущем». Пусть думают, что я хочу обсудить наши с Макаром отношения или планы на лето. Пусть расслабятся. А когда они сядут рядом, когда Сибрис начнет свою обычную игру в «защитника», мы выложим карты.
– Я возьму на себя Макара, – кивнула Лисс. – Буду давить на жалость и совесть. Он слабый, он расколется первым. А ты… ты бей по Сибрису. Он ненавидит, когда его выставляют дураком.
Соня кивнула, глядя на свое отражение.
– Я хочу, чтобы они поняли: они не просто нас обманули. Они уничтожили всё, что было между нами. И я не собираюсь уходить тихо.
***
В то же время в квартире Сибриса время словно замедлилось. После бурной страсти наступило странное, тягучее затишье. Макар лежал, уткнувшись лбом в плечо Сибриса, чувствуя, как его собственное сердце постепенно замедляет бег. На его бледной коже, прямо под ключицей, уже расцветал багровый след — метка, которую невозможно будет скрыть даже самым высоким воротником.
Сибрис лениво перебирал пальцами пряди волос Макара. Его телефон, брошенный на прикроватную тумбочку, коротко завибрировал.
– Соня пишет, – небрежно бросил Сибрис, даже не потянувшись к аппарату.
Макар вздрогнул, и это движение не укрылось от Сибриса. Парень приподнялся, испуганно глядя на телефон, словно тот был заряженным пистолетом.
– Что… что она пишет? Сиб, посмотри, пожалуйста.
Сибрис вздохнул, нехотя дотянулся до телефона и прочитал сообщение вслух. Его голос звучал ровно, почти скучающе, но в глазах промелькнула искра азарта.
– «Завтра в четыре у меня. Нужно поговорить всем вместе. Не опаздывай».
Макар побледнел еще сильнее, если это вообще было возможно. Он сел на кровати, обхватив колени руками. Тонкая ткань его одежды казалась ему сейчас слишком прозрачной, беззащитной.
– Она знает, – прошептал он, и его голос дрогнул. – Сиб, она точно знает. Лисс тоже была там, в школе… они видели нас. Я чувствую это.
Сибрис сел следом, обнимая Макара со спины и прижимаясь грудью к его лопаткам. Его руки, сильные и уверенные, сомкнулись на животе парня.
– Ну и пусть знает, – прошептал Сибрис прямо в ухо Макару. – Тебе не надоело прятаться? Не надоело притворяться её ручным мальчиком, пока я — тот, кто на самом деле знает, какой ты на вкус?
– Ты не понимаешь… – Макар зажмурился. – Она была добра ко мне. Она любит меня. Мы все были друзьями. Если это вскроется, я потеряю всё. Все узнают. В школе прохода не дадут.
Сибрис резко развернул Макара к себе, заставляя смотреть в глаза. Его лицо было жестким, почти хищным.
– Ты потеряешь её, но у тебя останусь я. Макар, посмотри на меня. Я лучше неё. Я дам тебе то, чего она никогда не сможет. Ты думаешь, я просто так это начал? Я никогда не найду никого лучше тебя. Твоя эта хрупкость, эта покорность… это сводит меня с ума. И мне плевать, что они скажут. Мне будет абсолютно, кристально похуй на их истерики.
– Но Лисс… она же расскажет всем, – Макар всхлипнул, очки сползли на кончик носа. – Это будет конец.
– Это будет начало, – отрезал Сибрис. – Завтра мы придем туда. И мы не будем оправдываться. Мы просто скажем правду. Я хочу видеть её лицо, когда она поймет, что проиграла.
Макар смотрел на него с ужасом и восхищением. Сибрис всегда был таким — прущим напролом, не знающим сомнений. И эта сила притягивала Макара, заставляла его подчиняться, даже когда здравый смысл кричал об опасности.
– Ты правда не боишься? – тихо спросил Макар.
– Чего? Слез Сони? – Сибрис усмехнулся и снова повалил Макара на подушки. – Она переживет. Она сильная, найдет себе другого качка. А ты… ты мой. И завтра мы это просто подтвердим.
Он снова накрыл губы Макара поцелуем, пресекая любые попытки к бегству или спору. Макар почувствовал, как страх отступает, вытесненный новой волной жара. Если Сибрис так уверен, может, и правда всё будет не так страшно?
Но где-то на задворках сознания билась мысль: Соня не умеет проигрывать. И её «нужно поговорить» никогда не предвещало ничего хорошего.
Сибрис, словно почувствовав его мимолетное сомнение, стал действовать жестче. Его руки бесцеремонно исследовали тело Макара, заставляя того выгибаться и прерывисто дышать.
– Забудь о них, – рычал Сибрис, кусая мочку уха парня. – Думай о том, что я сейчас с тобой делаю.
– Сиб… ах… – Макар вцепился пальцами в простыни, окончательно теряя связь с реальностью.
В этот момент, в тишине квартиры, нарушаемой только их стонами, казалось, что завтрашний день никогда не наступит. Но часы на стене неумолимо отсчитывали секунды, приближая четыре часа дня — время, когда их уютный, порочный мирок должен был столкнуться с яростью преданной женщины.
Сибрис вошел в Макара резким, уверенным движением, заставляя того вскрикнуть и закинуть голову назад. В этом акте не было нежности — только владение, только утверждение своего права. Он ебал его так, словно ставил клеймо, словно завтрашний скандал был лишь декорацией к его личному триумфу.
Макар плакал — от боли, от удовольствия, от безысходности. Он понимал, что Сибрис ведет его к пропасти, но не мог заставить себя отпустить его руку.
Когда всё закончилось, Сибрис притянул обмякшее тело Макара к себе, укрывая их одеялом.
– Спи, малыш, – прошептал он, закрывая глаза. – Завтра будет весело.
Макар не ответил. Он смотрел в темноту, чувствуя, как на шее горит засос, оставленный Сибрисом — его черная метка, его приговор.
***
На следующее утро Соня проснулась рано. Она не чувствовала усталости, хотя почти не спала. В её голове уже сложился идеальный план. Она знала каждое слово, которое скажет.
Лисс пришла к ней в три. Она принесла кофе и выглядела так, будто собиралась на войну — камуфляжные брюки, тяжелые ботинки и взгляд, не обещающий пощады.
– Ты готова? – спросила Лисс, ставя стакан на стол.
– Более чем, – ответила Соня, надевая свое самое эффектное красное платье. – Я хочу, чтобы, глядя на меня, Макар понимал, ЧТО он потерял. А Сибрис понял, КОГО он сделал своим врагом.
Они сели в гостиной, ожидая звука дверного звонка. Минуты тянулись бесконечно.
В 15:58 звонок разрезал тишину.
Соня глубоко вздохнула, расправила плечи и посмотрела на Лисс.
– Шоу начинается.
Она пошла открывать дверь. На пороге стояли они. Сибрис — в своей обычной кожаной куртке, с наглой ухмылкой на губах, и Макар — в безразмерном свитере с высоким горлом, прячущий глаза за стеклами очков и густой челкой.
– Привет, Соня, – голос Сибриса был полон ложного дружелюбия. – Ну, и о чем таком важном нам нужно поговорить?
Соня отступила в сторону, пропуская их в квартиру. Она не улыбалась.
– Проходите, мальчики, – сказала она, и в её голосе Сибрис впервые уловил нечто такое, что заставило его ухмылку на мгновение дрогнуть. – У нас сегодня будет очень… откровенный разговор.
Макар прошел мимо неё, стараясь не касаться даже краем одежды. Он чувствовал, как у него дрожат колени. Лисс, сидевшая в кресле, проводила его тяжелым взглядом.
Все четверо собрались в гостиной. Воздух был настолько наэлектризован, что казалось, искры вот-вот полетят от мебели.
– Итак, – начала Соня, садясь напротив них и скрещивая ноги. – Я долго думала, как начать этот разговор. Но потом решила, что честность — лучший вариант. Макар, милый, тебе не жарко в этом свитере?
Макар вздрогнул и непроизвольно поправил воротник.
– Н-нет, всё нормально, – пролепетал он.
– Правда? – Соня наклонилась вперед, её глаза сузились. – А мне кажется, ты что-то прячешь. Или КТО-ТО оставил на тебе что-то, что ты не хочешь мне показывать?
Сибрис фыркнул, откидываясь на спинку дивана и по-хозяйски кладя руку на плечо Макара.
– Соня, не ходи вокруг да около. Мы же все взрослые люди. Если у тебя есть претензии — высказывай.
– Претензии? – Лисс подала голос, и её тон был полон яда. – Сибрис, у нас не претензии. У нас есть доказательства того, что вы двое — лицемерные твари.
Макар сжался, пытаясь стать как можно меньше. Сибрис же, наоборот, выпрямился, и его рука на плече Макара сжалась сильнее.
– Мы видели вас вчера в спортзале, – спокойно произнесла Соня, глядя прямо в глаза Сибрису. – Каждую секунду вашего… уединения.
В комнате воцарилась гробовая тишина. Макар перестал дышать. Сибрис замер, но его взгляд оставался дерзким. Он не отвел глаз.
– И? – выплюнул Сибрис. – Раз видели, значит, объяснять ничего не надо.
– Ты даже не будешь извиняться? – голос Сони дрогнул, ярость начала прорываться сквозь ледяную маску. – Ты, мой лучший друг, спал с моим парнем за моей спиной!
– Твоим парнем? – Сибрис рассмеялся, и этот смех был сродни пощечине. – Соня, посмотри на него. Он никогда не был твоим. Ты просто использовала его как аксессуар, как милую игрушку. А он… он хотел настоящего. Того, что могу дать ему я.
Макар поднял голову, его глаза были полны слез.
– Соня, прости… я не хотел… – начал он, но Лисс перебила его.
– «Не хотел»? Ты с ним трахался в школе, Макар! Пока Соня ждала тебя после уроков! У тебя вообще есть совесть?
– Хватит на него орать, – Сибрис встал, загораживая Макара собой. – Мне похуй на ваше мнение. Мне похуй на ваши обиды. Да, мы вместе. Да, я его ебу, и ему это нравится гораздо больше, чем твои нежные прогулки за ручку, Соня.
Соня тоже вскочила. Её лицо пылало.
– Ты думаешь, это сойдет тебе с рук? Думаешь, ты такой крутой, Сибрис? Ты — предатель. И ты, Макар, ничуть не лучше. Вы оба стоите друг друга.
– Мы уходим, – бросил Сибрис, хватая Макара за руку и рывком поднимая его с дивана. – Нам больше не о чем говорить.
– Уходите, – прошипела Соня. – Но знайте: завтра об этом будет знать вся школа. Я позабочусь о том, чтобы каждый твой «крутой» дружок, Сибрис, узнал, чем ты занимаешься в свободное время. И о тебе, Макар, тоже узнают всё.
Макар всхлипнул, закрывая лицо руками. Сибрис лишь обернулся у самой двери.
– Валяй, Соня. Мне будет похуй. Потому что у меня есть он. А у тебя — только твоя злость.
Дверь с грохотом захлопнулась.
Соня осталась стоять посреди комнаты, тяжело дыша. Лисс подошла к ней и положила руку на плечо.
– Мы их уничтожим, Соня. Обещаю.
– Нет, – Соня вытерла одинокую слезу, которая всё-таки скатилась по щеке. – Они сами себя уничтожили. Мы просто поможем миру это увидеть.
А на улице, в сгущающихся сумерках, Сибрис крепко сжимал руку дрожащего Макара.
– Всё кончено, – шептал Макар.
– Всё только начинается, – ответил Сибрис, и в его голосе не было ни капли сожаления. Только торжество хищника, который наконец-то забрал свою добычу навсегда.