← Назад к обзору

Крутой

Последний аккорд и северное сияние

Школьные коридоры казались Макару бесконечными лабиринтами, стены которых сжимались, грозя раздавить его своим равнодушием. Он чувствовал на себе каждый взгляд, слышал в каждом шепоте свое имя, хотя, скорее всего, это была лишь паранойя. Вчерашний вечер оставил после себя не только багровые отметины на шее, тщательно скрытые высоким воротником водолазки, но и липкое ощущение надвигающейся катастрофы.

Соня нашла его на большой перемене. Она не кричала, не устраивала сцен при всех, но её вид пугал сильнее любого скандала. Идеально уложенные волосы, безупречный макияж и глаза, в которых застыла холодная, расчетливая ярость. Она просто преградила ему путь у шкафчиков, и Макар невольно отшатнулся, прижимая учебники к груди.

– После уроков ты идешь ко мне, – отчеканила она, не здороваясь. – И не вздумай сбежать к своему… защитнику. Если ты не придешь, я клянусь, через час каждое фото и каждое видео, которое я успела сделать, будет в общем чате школы.

– Соня, пожалуйста, давай не здесь… – пролепетал Макар, чувствуя, как ладони становятся влажными.

– В четыре. У меня. Один, – она развернулась и ушла, даже не дождавшись его ответа.

Весь оставшийся день Макар провел как в тумане. Сибрис не появлялся в школе, и это лишало Макара последней опоры. Без его властной уверенности он чувствовал себя маленьким, беззащитным зверьком, которого ведут на бойню.

Когда он переступил порог квартиры Сони, его встретила тишина, которая через секунду взорвалась криком. Лисс была там же, она стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди, и в её взгляде не было ничего, кроме брезгливости.

– Ты пришел, – Соня стояла посреди гостиной. – Я думала, у тебя не хватит смелости посмотреть мне в глаза после того, как ты предал всё, что между нами было.

– Соня, я… я хотел поговорить, – Макар сделал шаг вперед, протягивая руку, но она отпрянула, словно от прокаженного.

– Не смей! Не смей ко мне прикасаться! – её голос сорвался на крик, переходящий в ультразвук. – Ты хоть понимаешь, кем ты стал? Ты, мой парень, мой «хрупкий мальчик», ебался с моим другом! Пока я строила планы на наше лето, ты подставлял ему задницу!

– Это не так просто, – Макар зажмурился, по его щекам потекли слезы. – Я не хотел причинять тебе боль, просто с Сибрисом я… я чувствую себя другим.

– Другим? – встряла Лисс, подходя ближе. – Ты чувствуешь себя подстилкой, Макар. Вот кто ты есть. Ты предал единственного человека, который тебя защищал.

Соня подошла к нему вплотную. Её лицо покраснело от гнева, вены на шее вздулись. Она схватила его за воротник водолазки и резко дернула вниз, обнажая темные, почти черные засосы на бледной коже.

– Посмотри на это! – взвизгнула она. – Он пометил тебя как скотину! Ты думаешь, он тебя любит? Он просто пользуется тем, что ты тряпка!

– Он меня ценит! – вдруг выкрикнул Макар, сам пугаясь своей смелости. – Он принимает меня таким, какой я есть, а не таким, каким ты хотела меня видеть!

Пощечина была такой силы, что очки Макара слетели на пол, а сам он едва удержался на ногах. В комнате повисла звенящая тишина.

– У тебя есть два варианта, – прошипела Соня, тяжело дыша. – Либо мы сейчас же забываем об этом недоразумении, ты блокируешь Сибриса, и мы пытаемся… нет, ты пытаешься искупить свою вину всю оставшуюся жизнь. Либо я нажимаю кнопку «отправить», и завтра ты не сможешь войти в школу, потому что все будут знать, какой ты извращенец и предатель. Выбирай.

Макар поднял очки с пола. Одна линза треснула, и мир для него теперь выглядел расколотым надвое. Он посмотрел на Соню — красивую, властную, но ставшую для него абсолютно чужой. Потом на Лисс, которая кривила губы в усмешке.

– Я не могу, Соня, – тихо сказал он. – Я не могу притворяться, что ничего не произошло. Я люблю его.

Соня на мгновение замерла, словно не веря своим ушам. А потом её лицо исказилось в гримасе отвращения.

– Тогда пошел вон. Между нами всё кончено. Навсегда. И не надейся на пощаду. Я уничтожу вас обоих.

Макар развернулся и пошел к выходу. Лисс проводила его в спину словами, которые больно жалили, словно осы.

– Удачи в канаве, шлюшка. Надеюсь, Сибрис выкинет тебя раньше, чем ты успеешь сменить чулки.

Макар выскочил из подъезда, глотая холодный вечерний воздух. Его трясло. Он шел по улице, не разбирая дороги, пока в кармане не завибрировал телефон.

– Малыш, я жду тебя у себя, – голос Сибриса в трубке звучал спокойно и надежно. – Приезжай. Сейчас же.

Когда Макар вошел в квартиру Сибриса, он просто рухнул в его объятия. Он плакал навзрыд, рассказывая о криках Сони, об угрозах и о том, что теперь их жизнь превратится в ад. Сибрис слушал молча, лишь крепче прижимая его к себе и поглаживая по спине.

– Пусть кричит, – наконец сказал Сибрис, отстраняясь и заглядывая Макару в глаза. – Она бесится, потому что потеряла контроль. А ты теперь свободен. Тебе больше не нужно быть её аксессуаром.

Он приподнял подбородок Макара, заставляя его посмотреть на себя.

– Ты хочешь, чтобы всё это закончилось? – спросил Сибрис.

– Да… – прошептал Макар.

– Тогда докажи мне, что ты действительно мой. Забудь про них всех.

Сибрис сел в глубокое кресло и потянул Макара на колени. Макар, понимая без слов, опустился ниже. Его движения были робкими вначале, но, чувствуя одобрительную руку Сибриса в своих волосах, он становился увереннее. Это был акт окончательного отречения от прошлого. Пока Соня, вероятно, рассылала свои гневные сообщения, здесь, в полумраке комнаты, Макар растворялся в человеке, который стал его личным богом и его единственным прибежищем.

Позже, на широкой кровати, Сибрис не давал ему передышки. Это была ночь без сна, ночь, полная страсти, которая граничила с одержимостью. Сибрис входил в него снова и снова, словно вытравливая из памяти Макара любые воспоминания о Соне, о школе, о страхе.

– Мы уедем, – прошептал Сибрис под утро, когда они лежали, переплетясь телами, изможденные и счастливые. – Как только ты получишь аттестат. У меня есть связи, есть деньги. Мы не останемся здесь, в этом болоте.

– Куда? – едва слышно спросил Макар, засыпая на его плече.

– На север. В Норвегию. Там никто не будет на нас указывать пальцем. Там будем только мы и тишина.

Слова Сибриса не были пустой угрозой или мечтой. Следующие несколько месяцев были тяжелыми: Соня действительно выполнила свою угрозу, и Макару пришлось пройти через насмешки и бойкот в школе. Но каждый вечер он возвращался к Сибрису, и это делало его неуязвимым. Лисс и Соня смотрели на них в коридорах с ненавистью, но они уже были призраками из прошлой жизни.

Прошло пять лет.

Холодный ветер с фьордов трепал полы дорогого кашемирового пальто Макара. Он стоял на террасе их виллы в пригороде Осло, глядя на темную воду, в которой отражались огни города. Он больше не был тем забитым мальчиком в треснувших очках. Его образ стал утонченным, дорогим — Сибрис не жалел средств на своего любовника, превратив его в настоящее произведение искусства.

– Опять мерзнешь? – Сибрис вышел на террасу и накинул на плечи Макара плед, обнимая его сзади.

Сибрис стал старше, его взгляд стал еще более властным, а бизнес в сфере логистики приносил доходы, о которых они в своей провинциальной школе даже не мечтали.

– Просто думаю о том, как всё изменилось, – Макар повернулся в его руках и улыбнулся. – Ты ведь обещал, что мне будет похуй. И ты был прав.

– Я всегда прав, малыш, – Сибрис коснулся губами его лба. – Пойдем в дом. Скоро начнется северное сияние.

Они вошли в залитую теплым светом гостиную, оставив далеко позади маленькие обиды, крики Сони и яд Лисс. В этой холодной, богатой и свободной стране они нашли то, что искали — друг друга и тишину, которую никто не смел нарушить.