← Назад к обзору

Крутой

Сплетение узлов и звонки из Белгорода

Прошло две недели с тех пор, как Сибрис уехал, оставив после себя лишь запах одеколона на подушке и пустоту в небольшой питерской студии. Макар вернулся к привычному ритму: школа, которую он ненавидел, бесконечные стримы и вечерние посиделки в Дискорде. Но что-то изменилось. Его привычная токсичность теперь была скорее защитным механизмом, чем искренним желанием кого-то задеть. Он стал чаще зависать в чатах, ожидая заветного «в сети» напротив ника Сибриса.

В один из таких вечеров, когда за окном хлестал типичный петербургский дождь, Макар сидел в наушниках, лениво перебирая инвентарь в игре. Вдруг в Телеграме высветился входящий видеозвонок. Это была Соня.

Макар моментально выпрямился, поправил свои осветленные волосы и натянул на лицо маску безразличия. Соня была его девушкой в интернете, жила в Белгороде и была единственным человеком, перед которым Макар не просто не хотел быть токсичным — он хотел ей подчиняться.

– Привет, мелкий, – раздался в наушниках её уверенный голос. Соня выглядела в камере как всегда безупречно: строгий взгляд, легкая полуулыбка. – Почему у тебя такой кислый вид? Опять в своей помойке проигрываешь?

– Привет, Сонь, – Макар невольно сжался под её взглядом, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. – Да нет, просто скучно. Погода дерьмо, всё дерьмо.

– Ты мне тут не ной, – отрезала она, поправляя микрофон. – Я видела твои последние кружочки. Ты какой-то дерганый. Что, твой омич совсем тебе мозг вынес?

Макар замялся. Соня знала про Сибриса. В их странном мире границы между дружбой, любовью и чем-то большим были настолько размыты, что скрывать что-то не имело смысла. Тем более Соня любила контролировать каждый его шаг.

– Он просто уехал, – буркнул Макар, утыкаясь носом в воротник худи. – А ты... ты когда приедешь? Ты обещала, что, может, осенью получится.

– Когда я решу, тогда и приеду, – Соня прищурилась. – А пока сиди тихо и не смей мне тут истерики закатывать. Ты понял меня?

– Понял, – выдохнул Макар. Ему нравилось, как она доминирует в разговоре. Это давало ему ощущение структуры, которой так не хватало в его хаотичной жизни.

В этот момент в общий канал Дискорда ворвался Лисс. Лисс жил в Коломне, ему было всего двенадцать, но он был тем самым «клеем», который удерживал их компанию от окончательного распада. Он был добрым, всегда готовым выслушать, но если его доводили — мог выдать базу не хуже Макара.

– Всем привет! – голос Лисса звучал бодро. – Макар, ты опять с Соней воркуешь? Я тебе там в личку скинул гайд по новой мете, ты хоть посмотрел?

– Отвали, Лисс, не до тебя сейчас, – привычно огрызнулся Макар, хотя в его голосе не было настоящей злобы.

– Ой, началось, – Лисс вздохнул, и послышался звук открываемой пачки чипсов. – Макар, ты же знаешь, я могу и разозлиться. Опять будешь потом извиняться и просить, чтобы я тебе объяснил, как этот уровень пройти. Соня, привет! Как там Белгород?

– Привет, мелкий, – Соня смягчилась. Лисса любили все. – В Белгороде шумно, как обычно. Но я держусь. Макар вот только нервы треплет.

– Он просто скучает по Сибрису, – Лисс рассудительно хрустнул чипсиной. – Я вчера с Сибрисом переписывался, он говорит, что в Омске сейчас завал по учебе, но он скоро выйдет на связь. Макар, не будь токсиком, напиши ему первым что-нибудь нормальное, а не свои маты.

– Я сам разберусь, что мне писать! – Макар вскинул голову. – И вообще, Лисс, иди уроки делай, тебе завтра в школу рано.

– А тебе нет? – подколол Лисс. – Ладно, я вообще чего зашел. Сибрис просил передать, чтобы ты заглянул в почтовый ящик. Он что-то отправил тебе экспресс-доставкой.

Сердце Макара пропустило удар. Он резко вскочил со стула, едва не сбив микрофон.

– Чего? Почему ты мне сразу не сказал, придурок?! – заорал он, уже выбегая из комнаты.

– Вот видишь, Соня, – донесся из наушников голос Лисса, – одно упоминание Сибриса, и наш фембойчик летит как на крыльях.

Макар проигнорировал их смех. Он выскочил в подъезд, на ходу натягивая тапочки. В почтовом ящике действительно лежал плотный конверт. Вернувшись в квартиру, он дрожащими руками разорвал упаковку. Внутри была черная вязаная шапка с небольшим вышитым логотипом их любимой группы и записка, написанная размашистым почерком Сибриса:

«Чтобы не сдох в своем Питере до моего приезда. Надень и не снимай. И да, я видел твой последний стрим — ты опять много матерился. Получишь при встрече. Скучаю».

Макар прижал шапку к лицу. Она пахла чем-то новым, но в то же время до боли знакомым. Он вернулся к компьютеру, где Соня и Лисс всё еще обсуждали какие-то игровые новости.

– Ну что там? – спросила Соня, внимательно наблюдая за лицом Макара через камеру.

– Шапка, – Макар надел её, натягивая почти на самые глаза. – Сибрис прислал. Сказал, чтобы я не мерз.

– Оу-у-у, как мило, – протянул Лисс. – Макар, ты сейчас выглядишь как грустный гномик.

– Заткнись, Лисс, – беззлобно ответил Макар. Он посмотрел на Соню. – Сонь, ты не сердишься?

Соня долго смотрела на него, а потом коротко кивнула.

– Носи, раз прислал. Но не забывай, кто здесь главная, понял? Если я приеду и увижу, что ты совсем от рук отбился с этим своим омичом, пеняй на себя.

– Я помню, – Макар послушно опустил голову.

Вечер продолжался. Они втроем играли, Лисс терпеливо объяснял Макару сложные моменты, Соня раздавала команды, а Макар, вопреки своему обычному поведению, почти не ругался. В его душе установилось странное, хрупкое равновесие. Где-то там, в Омске, был Сибрис — его спокойствие и его страсть. В Белгороде была Соня — его строгая госпожа и его поддержка. А в Коломне был Лисс — его лучший друг, который всегда знал, как разрядить обстановку.

Ближе к полуночи, когда Лисс и Соня отключились, телефон Макара снова завибрировал. Сообщение от Сибриса.

«Сибрис: Видел фото в телеге. Шапка тебе идет. Ты в ней такой... домашний. Хочу сейчас быть рядом».

Макар закусил губу и начал быстро печатать ответ, забыв про все свои маски и токсичность.

«Макар: Блять, Сиб, просто приезжай скорее. Я ненавижу эту кровать без тебя. И шапка твоя колется, придурок».

«Сибрис: Терпи. Ты же любишь, когда тебе диктуют правила. Считай это моим первым правилом на расстоянии».

Макар выключил компьютер и лег в постель, не снимая шапки. Питер за окном продолжал шуметь дождями, но теперь этот шум не казался таким враждебным. У него были они — его люди, разбросанные по разным часовым поясам, но связанные невидимыми нитями интернета и чего-то гораздо более глубокого.

Он закрыл глаза, представляя, как Соня приедет в Питер и они втроем — он, она и Сибрис — будут гулять по набережным. Это казалось невозможным, странным, даже пугающим, но Макар знал одно: он больше не один в этом огромном, холодном мире.

– Спокойной ночи, Омск, – прошептал он в темноту комнаты. – Спокойной ночи, Белгород.

И где-то на другом конце страны Сибрис, глядя на экран телефона, улыбнулся, зная, что его «мелкий матюшник» наконец-то уснул. Лисс в Коломне закрыл учебник по математике с чувством выполненного долга, а Соня в Белгороде еще долго смотрела на фотографию Макара, планируя их следующую встречу, где она обязательно покажет ему, кто здесь по-настоящему доминирует.

Жизнь продолжалась, и километры между ними были лишь цифрами на карте, которые не имели никакой власти над тем, что они чувствовали.