← Назад к обзору

Кружева

Агония и экстаз в серебряных нитях

Гарри чувствовал, как мир вокруг него сжимается до размеров этой комнаты, до этого стола и, самое главное, до этого невыносимого, высокомерного и пугающе прекрасного существа в его руках. Запах Драко — смесь дорогого одеколона с нотками зеленого яблока и чего-то острого, металлического, как сама магия — забивал легкие, не давая дышать.

Пальцы Гарри, привыкшие к грубому древку метлы и палочки, казались ему самому слишком тяжелыми, когда он касался тончайшего черного кружева. Он медленно потянул за край, наблюдая, как ткань неохотно сползает с бледного плеча Малфоя. Кожа под ней была фарфоровой, почти светящейся в полумраке Выручай-комнаты, и по ней то то то то дело пробегала мелкая дрожь.

– Ты дрожишь, Малфой, – прохрипел Гарри, прижимаясь лбом к его лбу. – Неужели великий наследник Слизерина боится простого гриффиндорца?

Драко резко выдохнул, его зрачки расширились так, что от серых глаз остался лишь тонкий ободок. Он вцепился в воротник рубашки Гарри, сминая ткань своими длинными пальцами.

– Не надейся, Поттер, – голос Драко был похож на битое стекло — острый и надтреснутый. – Это не страх. Это... нетерпение. Ты всегда был медлительным, когда дело касалось чего-то важного.

Гарри усмехнулся, и эта усмешка была далека от доброжелательности. В ней сквозило хищное торжество. Он резко рванул кружевную лямку вниз, слыша едва уловимый треск рвущихся нитей. Малфой вскрикнул, но этот звук тут же потонул в новом, еще более глубоком и требовательном поцелуе.

Гарри не просто целовал его — он клеймил его, заставляя Драко выгибаться на столе, вжимаясь лопатками в разбросанные пергаменты. Холод дерева под спиной и обжигающий жар тела Гарри сверху создавали безумный контраст, от которого у Малфоя кружилась голова. Он чувствовал, как руки Гарри — сильные, уверенные, собственнические — исследуют его тело, словно карту неизведанной территории.

– Ты проиграл, Драко, – прошептал Гарри в самое ухо, обжигая дыханием чувствительную кожу. – Ты ведь понимаешь, что это значит? Теперь никаких правил. Никаких «священных двадцати восьми». Только ты и я.

Малфой судорожно сглотнул, подаваясь навстречу рукам Гарри. Его бедра, обтянутые остатками вызывающего белья, непроизвольно дернулись, когда ладонь Поттера скользнула по внутренней стороне его бедра.

– Я никогда... – Драко запнулся, пытаясь вернуть себе хотя бы крупицу достоинства, – никогда не проигрываю просто так. Ты заплатишь за это, Поттер. Каждой секундой своего самообладания.

– О, я уже плачу, – Гарри прикусил мочку его уха, заставляя блондина громко застонать. – Я схожу с ума с той самой секунды, как ты вышел из-за ширмы. Ты же этого хотел, верно? Чтобы я потерял голову?

Драко не ответил словами. Он обхватил ногами талию Гарри, притягивая его к себе, уничтожая последние дюймы пространства между ними. Кружево, которое должно было стать инструментом унижения, превратилось в катализатор их общего безумия. Оно терлось о кожу, кололось, возбуждало до предела, напоминая о том, насколько абсурдной и в то же время неизбежной была эта ситуация.

Гарри чувствовал, как его собственные барьеры рушатся. Он всегда старался быть «правильным», быть героем, делать то, что должно. Но с Малфоем всё было иначе. С Малфоем он мог быть грубым, мог быть жадным, мог позволить своей внутренней тьме вырваться наружу. И Малфой принимал это, более того — он провоцировал это.

– Смотри на меня, – скомандовал Гарри, перехватывая подбородок Драко и заставляя его поднять взгляд.

Серые глаза были полны тумана и желания. В них не было больше места для ненависти, только для этой всепоглощающей искры, которая жгла их обоих годами.

– Я смотрю, – выдохнул Драко, и в его голосе впервые не было яда. – Ты доволен, Герой? Видишь, что ты со мной сделал?

Гарри опустил взгляд вниз, туда, где черное кружево подчеркивало всё то, что Драко так тщательно скрывал под масками и мантиями. Его худоба была изящной, почти болезненной, но в каждом движении чувствовалась сталь. Гарри провел большим пальцем по линии его челюсти, затем спустился ниже, к ключицам, и дальше, к бьющемуся сердцу.

– Ты выглядишь... невероятно, – честно признался Гарри, и это признание было для него сложнее, чем любая битва с дементорами. – Я хочу содрать это с тебя зубами, Малфой. Но в то же время я хочу, чтобы ты оставался в этом как можно дольше. Чтобы ты помнил, чей это был каприз.

Драко дерзко улыбнулся, хотя его дыхание оставалось прерывистым.

– Тогда не останавливайся. Если ты думаешь, что пара кружевных тряпок заставит меня сдаться... ты плохо меня знаешь.

Гарри ответил на этот вызов действием. Он подхватил Драко под бедра, поднимая его со стола и прижимая к стене. Малфой вскрикнул от неожиданности, его руки инстинктивно обвили шею Гарри. Спина встретилась с холодным камнем, но он этого почти не заметил, потому что Гарри уже впивался в его шею, оставляя яркие отметины, которые завтра будет невозможно скрыть даже самым высоким воротником.

– Поттер... Гарри... – имя сорвалось с губ Драко как молитва или проклятие.

Услышать свое имя из уст Малфоя — не выплюнутое с презрением, а прошептанное с такой нуждой — стало для Гарри последней каплей. Он перехватил руки Драко, прижимая их к стене над его головой, и навалился всем телом, чувствуя каждую линию, каждый изгиб.

– Ты мой, – прорычал Гарри, теряя связь с реальностью. – Сегодня ты принадлежишь мне, Малфой. Никаких Малфоев, никаких Поттеров. Только эта комната.

– Я никогда... никому... не принадлежал, – Драко попытался вывернуться, но его тело предательски обмякло под напором Гарри. – Но если ты... если ты сейчас не закончишь то, что начал... я прокляну тебя прямо здесь.

Гарри рассмеялся — коротко, сухо — и его рука скользнула к последней преграде из черного шелка.

– Ты проиграл спор, Драко. А я пришел за своим выигрышем.

В этот момент магия в комнате, казалось, завибрировала в унисон с их пульсом. Свечи вспыхнули ярче, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены Выручай-комнаты. Вековые камни Хогвартса хранили множество секретов, но этот — столкновение двух непримиримых врагов, нашедших друг друга в кружеве и ярости — обещал стать самым громким из тех, что никогда не будут рассказаны.

Гарри потянул за тонкую ленту, и черная ткань наконец упала к их ногам, бесформенной кучей на дорогом ковре. Драко стоял перед ним полностью обнаженный, если не считать нескольких обрывков кружева на запястьях, и Гарри на секунду замер, пораженный тем, насколько совершенным был этот момент.

– Ну? – Драко вскинул голову, его глаза лихорадочно блестели. – Теперь ты получил всё, что хотел?

Гарри медленно покачал головой, сокращая расстояние до последнего миллиметра.

– Я только начал, Малфой. Я только начал.

Он снова накрыл губы Драко своими, и на этот раз в их поцелуе не осталось ничего, кроме чистого, незамутненного желания, которое смывало всё: прошлое, будущее, вражду и страх. Осталось только здесь и сейчас, в тишине комнаты, которая знала, что им двоим нужно было именно это — потерять себя, чтобы наконец найти.