← Назад к обзору

Культиватор

Тень над Пылающими Песками

Южная граница Мурима встретила Хоу Ли Яотинга не ласковым теплом, а удушливым зноем и запахом гнили, поднимающимся от малярийных болот. Здесь, где влияние великих праведных сект ослабевало, а законы Небес подменялись правом сильного, воздух казался густым и липким. Но для человека, чьи легкие два года впитывали яд страданий в глубинах Гуйсина, эта атмосфера была почти целительной.

Яотинг шел по пыльной дороге, ведущей к пограничному городу Ланьхай. Его шаги были бесшумны, а полы черных одежд, которые он достал в одном из разграбленных аванпостов по пути, едва касались земли. Его присутствие не вызывало шелеста травы или испуганного взлета птиц — природа вокруг него просто замирала, словно пытаясь стать невидимой.

Внутри него кипело море венозной крови. Дяньтянь, перерожденный в пламени предательства, пульсировал в такт его дыханию. Каждая капля демонической Ци, проходящая по меридианам, укрепляла его тело, делая его прочнее стали и гибче ивы. Ранг Псевдобожества требовал стабилизации, и южные земли с их хаосом были идеальным горнилом для окончательной закалки.

На горизонте показались кривые стены Ланьхая. Этот город был известен как «Столица Отщепенцев». Сюда стекались те, кому не было места в цивилизованном мире: беглые преступники, мастера запретных искусств и торговцы живым товаром.

У ворот города стояли двое стражников в поношенных кожаных доспехах. На их лицах читалась смесь скуки и застарелой злобы. Завидев одинокую фигуру в черном, один из них лениво преградил путь тяжелой алебардой.

– Эй, бродяга. Плата за вход — два серебряных или... – Стражник осекся, когда Яотинг поднял голову.

Капюшон соскользнул назад, обнажая мертвенно-бледное лицо и глаза, в которых застыла густая кровь. Стражник почувствовал, как его сердце пропустило удар, а затем забилось в бешеном, болезненном ритме. Холод, исходивший от незнакомца, прошивал даже полуденный зной.

– Или что? – голос Яотинга прозвучал тихо, но каждый слог отозвался в костях стражника скрежетом.

– Или... или проходите, господин, – пролепетал второй стражник, хватая напарника за локоть и буквально оттаскивая его с дороги. – Мы не берем плату с таких... выдающихся мастеров.

Яотинг прошел мимо, даже не удостоив их вторым взглядом. Когда он скрылся в тени городских ворот, первый стражник рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух.

– Ты видел его глаза? – прохрипел он. – Это не человек. Это демон из нижних миров.

– Заткнись, если хочешь жить, – огрызнулся второй, хотя его собственные руки дрожали. – В Ланьхае сегодня будет жарко.

Город внутри напоминал растревоженный муравейник. Узкие улочки были забиты лавками, где торговали сомнительными эликсирами и краденым оружием. Яотинг шел сквозь толпу, и люди инстинктивно расступались перед ним, создавая живой коридор. Его цель была ясна: информация и ресурсы. Чтобы достичь истинного ранга Божества, ему требовалось «Сердце Тысячи Скорбей» — редкий артефакт, по слухам, хранящийся у главы местного подпольного синдиката, известного как Черный Скорпион.

Он остановился у входа в чайную «Спящий Дракон», которая на деле была притоном для наемников. Едва он переступил порог, шум внутри стих. Десятки глаз уставились на него.

– Мне нужен владелец этого заведения, – произнес Яотинг, обращаясь в пустоту.

Из-за дальнего стола поднялся крупный мужчина с обезображенным шрамом лицом. Это был Громила Кун, местный авторитет, чья культивация находилась на пике стадии Зарождающейся Души.

– Ты слишком вежлив для покойника, парень, – усмехнулся Кун, поигрывая массивным топором. – Здесь не спрашивают, здесь берут силой. И твои странные глаза меня не пугают.

Яотинг слегка наклонил голову набок. В его восприятии время замедлилось. Он видел, как Ци Куна течет по его телу — грубая, несбалансированная, полная изъянов.

– Силой? – Яотинг едва заметно шевельнул пальцами правой руки.

В следующее мгновение Кун вскрикнул. Его топор, выкованный из черного железа, внезапно начал плавиться прямо у него в руках, превращаясь в вязкую, раскаленную массу. Но это было только начало. Тень Куна на полу вдруг ожила, превратившись в черные когтистые лапы, которые вцепились в лодыжки своего хозяина.

– Что это... что за магия?! – взревел гигант, пытаясь вырваться, но тень держала его мертвой хваткой, высасывая жизненные силы.

– Это не магия, – спокойно ответил Яотинг, делая шаг вперед. – Это реальность, которую ты не способен осознать. Где Черный Скорпион?

Кун, чье лицо стремительно серело, а кожа покрывалась сетью черных вен, рухнул на стол.

– В... в поместье на холме... У него сегодня аукцион... Пощади...

Яотинг не ответил. Он просто прошел мимо, и как только он покинул заведение, тень Куна вернулась в прежнее состояние, оставив мастера Зарождающейся Души лежать в глубоком обмороке, лишенным половины своей культивации.

Путь к поместью Черного Скорпиона пролегал через богатый квартал, который разительно отличался от остального города. Здесь пахло благовониями, а стены домов были украшены резьбой. Однако для Яотинга этот запах был лишь прикрытием для вони разложения, которая исходила от душ тех, кто здесь жил.

У ворот поместья его встретила личная гвардия Скорпиона — двенадцать воинов в красных масках. Они не стали тратить время на разговоры. Слаженным движением они сформировали строй «Кровавого Тумана», техника которого была направлена на подавление воли противника.

Яотинг остановился и глубоко вздохнул.

– Жалкое зрелище, – прошептал он.

Он не стал использовать сложные техники. Он просто позволил своей ауре вырваться наружу. Волна чистой, концентрированной ненависти и страдания, накопленной за два года в Гуйсине, ударила по гвардейцам.

Красные маски треснули. Воины повалились на землю, зажимая уши, из которых хлынула кровь. Их строй рассыпался, не успев даже активироваться. Демоническая Ци Псевдобожества была для них подобна весу целой горы, обрушившейся на плечи.

Двери поместья распахнулись, и на порог вышел сухопарый старик в роскошных одеждах, расшитых золотыми нитями. Его глаза сузились, когда он увидел своих поверженных людей.

– Достаточно! – выкрикнул старик. – Я — Ван Шэ, глава Черного Скорпиона. Кто ты такой и зачем пришел осквернять мой порог?

Яотинг медленно подошел к нему. С каждым его шагом плитка под ногами покрывалась инеем и трещинами.

– Ты знаешь, кто я, – Яотинг заглянул в глаза старика. – Ты слышал новости с севера. О тюрьме, ставшей могилой для праведников.

Ван Шэ побледнел. Слухи о резне в Гуйсине достигли юга всего день назад, но никто не верил, что выживший доберется сюда так быстро.

– Хоу Ли Яотинг... – прошептал глава синдиката. – Гений секты Синего Облака... или то, что от него осталось.

– То, что от меня осталось, пришло за «Сердцем Тысячи Скорбей», – отрезал Яотинг. – Отдай его, и, возможно, я позволю твоему городу прожить еще один день.

Ван Шэ задрожал. Он был опытным практиком, но перед ним стояло существо, чья мощь выходила за рамки привычного понимания боевых искусств. Это была не просто сила, это была первобытная тьма, обретшая форму.

– Артефакт... он подготовлен для аукциона. На него претендуют посланники из Долины Десяти Тысяч Ядов, – попытался возразить старик, но под ледяным взглядом Яотинга его голос затих.

– Теперь на него претендую я, – Яотинг прошел мимо Ван Шэ в главный зал, где за накрытыми столами сидели высокопоставленные гости.

Аукцион был в самом разгаре. В центре зала, в прозрачном сосуде из горного хрусталя, пульсировал черный камень, напоминающий человеческое сердце. От него исходили едва заметные волны негативной энергии.

При появлении Яотинга гости вскочили со своих мест. Один из них, высокий мужчина в зеленых одеждах с эмблемой ядовитой змеи, выступил вперед.

– Наглец! Ты прервал собрание великих...

Договорить он не успел. Яотинг просто взмахнул рукой, и голова говорившего лопнула, как перезрелый плод, забрызгав соседей кровью и остатками мозга.

– У кого-то еще есть возражения? – спросил Яотинг, обводя зал взглядом.

Тишина стала абсолютной. Даже самые отчаянные головорезы юга поняли: перед ними не человек, а стихийное бедствие.

Яотинг подошел к постаменту и коснулся хрусталя. Сосуд разлетелся в пыль. Он взял «Сердце Тысячи Скорбей» в руку. Камень запульсировал сильнее, чувствуя родственную энергию. Черные вены на руке Яотинга вспыхнули алым, когда он начал поглощать силу артефакта прямо на глазах у онемевшей публики.

– Слишком долго я был жертвой, – произнес он, чувствуя, как внутри него рушатся последние преграды на пути к истинному Божеству. – Теперь пришло время миру стать моей жертвой.

Он повернулся к Ван Шэ, который стоял у входа, не смея пошевелиться.

– Собери всех мастеров этого города, кто не боится запятнать руки кровью. Скажи им, что у них появился новый господин. Те, кто откажется, умрут до рассвета.

– Куда... куда мы направимся, мой господин? – голос Ван Шэ дрожал от смеси ужаса и внезапно вспыхнувшего фанатичного восторга.

Яотинг посмотрел на север, туда, где за горами скрывались те, кто лишил его всего. В его воображении возникли лица Чэнь Вэя и Линь Мэй. Он почти чувствовал их страх, который, несомненно, уже начал разъедать их души после послания Сяо Вэня.

– Сначала мы очистим юг, – ответил он. – Мы создадим армию, какой не видели эти земли со времен Эпохи Хаоса. А затем... затем я вернусь домой. И тогда живые позавидуют мертвым.

Он вышел из поместья, и ночное небо над Ланьхаем окрасилось в багровые тона. «Сердце Тысячи Скорбей» полностью растворилось в его теле, завершая трансформацию. Теперь он не просто практик демонического пути. Он — само воплощение возмездия.

В ту ночь в Ланьхае не спал никто. Город содрогался от криков и звуков сражений — Яотинг лично вырезал те кланы, которые посмели заявить о своей независимости. К утру на главной площади возвышалась гора из тел, а перед ней на коленях стояли сотни выживших мастеров, присягая на верность Демоническому Богу.

Хоу Ли Яотинг стоял на вершине этой горы, глядя на восходящее солнце. Оно больше не слепило его. Напротив, свет казался ему бледным и немощным по сравнению с той тьмой, что теперь горела в его груди.

– Чэнь Вэй, Линь Мэй... – прошептал он, и ветер подхватил его слова, унося их на север. – Ждите. Моя тень уже накрыла ваши земли.

Первый этап его плана был завершен. Юг пал к его ногам менее чем за сутки. Теперь, обладая армией и сокрушительной мощью, он был готов начать свою игру на великой шахматной доске Мурима. И в этой игре он не собирался оставлять в живых ни одного короля.

Яотинг закрыл глаза, прислушиваясь к биению своего нового сердца. Каждое сокращение напоминало ему о боли Гуйсина, о холоде цепей и о вкусе предательства. Эта боль была его топливом. Эта боль была его истинной силой.

– Идем, – скомандовал он, не оборачиваясь.

За его спиной тысячи воинов пришли в движение. Южный поход начался, и мир еще не знал, что это начало конца старого порядка. Кровь на снегу юга была лишь прологом. Настоящая симфония смерти только начинала звучать.