← Назад к обзору

Лаборатория жизнь

Алхимия Луны и шепот древесных вен

В подземельях Отогакуре наступил час, когда время замирает, превращаясь в густую, патокообразную субстанцию. Орочимару стоял в центре своей самой сокровенной лаборатории, освещенный лишь фосфоресцирующим сиянием питательных растворов. Его тело, ставшее за последние дни настоящим алхимическим храмом, гудело от избытка энергии. Золото, интегрированное в скелет, создавало приятную тяжесть, а грудь, налитая молоком до невероятных размеров, едва удерживалась краями новой черной водолазки. Ткань на ложбинке уже начала расходиться под напором плоти, обнажая влажную от пота кожу.

– Кабуто, ты подготовил образец? – голос Орочимару звучал низко, с едва уловимой вибрацией, словно виолончельная струна.

– Да, Орочимару-сама. – Помощник подошел, неся в руках герметичный контейнер. Его взгляд, как всегда, невольно задержался на глубоком вырезе господина, где между пышными полушариями груди скопились капельки пота и молока. – Культура клеток Первого Хокаге стабилизирована в золотой взвеси. Но я должен предупредить... концентрация жизненной силы Хаширамы Сенджу в этом образце запредельна. Ваше тело может не выдержать такого резонанса.

Орочимару усмехнулся, и его змеиный язык на мгновение высунулся, пробуя воздух, пропитанный озоном.

– Мое тело теперь — золотой сосуд, Кабуто. Оно создано для того, чтобы выдерживать невозможное. Вводи.

Процесс инъекции был болезненным. Когда концентрированный экстракт клеток Хаширамы хлынул в его вены, Орочимару почувствовал, как внутри него взорвалось сверхновое солнце. Это не было просто биологическим процессом — это было вторжение первобытной природы. Его золотые кости зазвенели, входя в резонанс с яростной жизненной силой Леса.

– Ох... – Орочимару пошатнулся, его бедра тяжело качнулись, а массивная анальная пробка, казалось, стала раскаленным углем. – Какая... мощь.

Он рухнул в кресло. Его живот, плоский и подтянутый после утренней трансформации, начал стремительно округляться прямо на глазах. Это не было следствием переедания — клетки Первого Хокаге, встретившись с золотой основой Орочимару, начали бурный рост, создавая внутри него новые структуры. Живот надулся, становясь тугим и горячим, приподнимая край водолазки и обнажая пупок.

– Орочимару-сама! Ваша грудь! – вскрикнул Кабуто.

Под воздействием жизненной энергии Мокутона молочные железы Саннина начали увеличиваться с пугающей скоростью. Водолазка с громким треском лопнула по центру, и тяжелые, налитые до предела груди девятого размера вывалились наружу, удерживаемые лишь остатками рукавов. Соски, ставшие размером с крупную сливу, начали фонтанировать молоком, которое теперь имело странный, изумрудный оттенок.

– Я... я вижу... – прошептал Орочимару, его взгляд остекленел.

Мир вокруг него исчез. Лаборатория, Кабуто, звуки капающей воды — всё растворилось. Он стоял посреди бескрайнего океана энергии. Под его ногами переплетались корни, уходящие в самое сердце планеты. Он чувствовал каждое дерево в мире, каждую травинку, но его взор был устремлен вверх.

Там, в чернильной пустоте ночного неба, сияла Луна. Но теперь Орочимару видел ее не как небесное тело, а как огромную, пульсирующую тюрьму. Сквозь толщу лунного камня проступали очертания чего-то невероятного. Огромная, многоглазая сущность, опутанная корнями Божественного Древа, спала там, в холодном заточении.

– Кагуя... – сорвалось с его губ в реальности, хотя разум его был за миллионы миль отсюда.

Он видел, как от Луны к Земле тянутся невидимые нити. Жизненная сила Хаширамы, текущая в его венах, была лишь крошечным отголоском той первобытной мощи, что была запечатана там, наверху. Орочимару почувствовал, как его собственное тело начинает резонировать с Луной. Его золотые кости стали антеннами, принимающими сигнал из космоса.

– Так вот она... истинная алхимия, – прошептал он, чувствуя, как его сознание расширяется, охватывая планету. – Мы все — лишь плоды на ветвях, которые она посадила.

Внезапно видение сменилось. Он увидел женщину с длинными белыми волосами и рогами, чьи глаза были полны печали и безумия. Она смотрела прямо на него, сквозь время и пространство.

– Ты... золото и змея... – прошептал ее голос в его голове. – Слишком мал для этого мира, но слишком велик для своей плоти.

Орочимару вскрикнул и пришел в себя. Он лежал на полу лаборатории, залитый собственным молоком и потом. Его тело содрогалось в экстазе и боли. Живот, огромный и твердый, медленно опадал, возвращаясь к нормальным размерам, но внутри него теперь навсегда поселилось ощущение связи с чем-то бесконечным.

– Орочимару-сама, вы были в отключке десять минут! – Кабуто стоял над ним на коленях, вытирая его лицо полотенцем. – Ваша температура поднялась до сорока пяти градусов, я думал, вы сгорите!

Орочимару тяжело дышал, его грудь, все еще огромная и тяжелая, мерно вздымалась. Он посмотрел на свои руки — на ногтях проступили странные символы, напоминающие кору дерева, переплетенную с золотой вязью.

– Кабуто... – он схватил помощника за руку, и тот вздрогнул от силы хватки. – Луна. Нам нужно изучить Луну. Там скрыт ключ ко всему. Не к бессмертию... к истоку самой жизни.

Он попытался подняться, но ноги, ставшие невероятно тяжелыми из-за золота и новой жизненной силы, подкосились. Кабуто подхватил его, прижимая к себе его обнаженную, влажную грудь.

– Вам нужно отдохнуть, господин. Ваше тело переродилось. Клетки Первого Хокаге не просто прижились — они вступили в симбиоз с золотом. Вы теперь... нечто иное.

Орочимару позволил помощнику довести себя до бассейна. Ему нужно было охладиться. Вода зашипела, когда его разгоряченное тело погрузилось в нее. Он закрыл глаза, и перед внутренним взором снова всплыл лик запечатанной богини.

– Какое великолепное несовершенство — быть человеком, – прошептал он, поправляя намокшие заячьи уши, которые он так и не снял. – Но как сладко чувствовать себя богом, хотя бы на мгновение.

Он посмотрел на свое отражение в воде. Его кожа теперь светилась мягким, внутренним светом, а в зрачках танцевали золотые искры. Влага бассейна смывала остатки изумрудного молока, но запах — этот специфический аромат жизни, металла и желания — стал только сильнее, заполняя всё пространство нижнего яруса.

– Кабуто, принеси вино, – Орочимару откинулся на бортик, чувствуя, как внутри него пульсирует новая, древесная сила. – И подготовь телескоп. У нас впереди долгая ночь. Я хочу видеть свою новую госпожу... даже если она заперта в небесной клетке.

Он рассмеялся, и этот смех, полный триумфа и безумия, эхом разнесся по коридорам Отогакуре. Змей нашел свою дорогу к звездам, и путь этот был вымощен золотом и плотью.