← Назад к обзору

Ларзан

Кровь и корона

Солнце только начинало пробиваться сквозь густые кроны деревьев, когда Тарзан — точнее, то существо, что теперь носило это имя — покинул пределы Опара. Могучие мускулы работали с безупречной точностью, превращая каждый прыжок в акт первобытной грации. Ла чувствовала себя так, словно всю жизнь была закована в кандалы, которые наконец-то пали. В женском теле она была вынуждена полагаться на хитрость, яды и магию; теперь же сама её плоть была абсолютным оружием.

Её путь лежал к хижине на побережье. Там ждала та, кого прежний владелец этого тела любил больше жизни. Для Ла Джейн Портер была не просто женщиной, она была символом слабости Тарзана, якорем, который удерживал этого полубога в мире человеческих сантиментов. Чтобы окончательно утвердиться в новой роли, Ла должна была уничтожить этот якорь.

Она не бежала по земле, как обычный человек. Она летела сквозь ветви, наслаждаясь тем, как грубая кора царапает кожу, как ветер бьет в широкую грудь. Чувства были обострены до предела: она слышала сердцебиение птиц в гнездах, чувствовала запах соли, доносящийся с океана, и сладковатый аромат цивилизации, который исходил от поселения людей.

Хижина показалась впереди — маленькое, хрупкое строение из дерева и соломы. У крыльца стояла женщина. Джейн расчесывала свои длинные светлые волосы, глядя на тропинку, ведущую в лес. В её глазах читалось беспокойство, которое мгновенно сменилось радостью, когда она увидела знакомую фигуру, спрыгнувшую с ветки огромного фикуса.

– Тарзан! – Джейн бросила гребень и бросилась к нему. – Слава богу! Тебя не было два дня, я уже места себе не находила. С тобой всё в порядке? Ты ранен?

Ла замерла, позволяя женщине приблизиться. Она смотрела на Джейн сверху вниз, изучая её лицо с холодным любопытством исследователя, препарирующего насекомое. На губах Тарзана появилась странная, жесткая ухмылка.

– Я никогда не чувствовал себя лучше, Джейн, – голос прозвучал глубоко, с легким рокотом, который заставил женщину вздрогнуть.

Джейн остановилась в шаге от него, её улыбка медленно угасла. Она была умной женщиной и обладала интуицией, отточенной годами жизни в дикой природе. Что-то в осанке мужа, в том, как он держал голову, в этом непривычном блеске золотистых глаз, казалось ей чужим.

– Ты... ты кажешься другим, – прошептала она, непроизвольно отступая назад. – Что произошло в Опаре? Ла снова пыталась тебя удержать?

Тарзан сделал шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство. Он протянул огромную руку и коснулся её щеки. Его пальцы были жесткими, лишенными той нежности, которую Джейн привыкла чувствовать.

– Ла больше нет, – сказал он, и в его глазах вспыхнуло торжество. – Она достигла того, к чему стремилась. Опар пал к её ногам, но этого мало. Мир слишком велик, чтобы ограничиваться одним городом.

– О чем ты говоришь? – Голос Джейн дрогнул. – Тарзан, ты пугаешь меня. Твой взгляд... в нем нет тепла.

– Тепло – это для костров и слабых душ, – он внезапно схватил её за плечо, и его пальцы впились в плоть. – Твой Тарзан был глупцом. Он обладал силой льва, но сердцем домашнего пса. Он защищал тех, кто должен был служить ему. Он любил тебя, и эта любовь сделала его уязвимым.

Джейн попыталась вырваться, но хватка была стальной. Ужас ледяной волной накрыл её, когда она осознала страшную истину.

– Ты не он... – выдохнула она, глядя в золотые глаза хищника. – Что ты сделала с моим мужем, ведьма?

– Я дала ему покой, – Ла в теле Тарзана рассмеялась, и этот смех разнесся по джунглям, заставляя обезьян замолкнуть. – Его душа растворилась в вечности, освободив место для истинного правителя. Теперь я – Тарзан. И мне не нужна жена, которая будет напоминать мне о человечности.

– Убей меня, если хочешь, – Джейн внезапно выпрямилась, её страх сменился ледяной решимостью. – Но ты никогда не станешь им. Ты лишь паразит в чужой коже.

– О, я стану гораздо большим, чем он когда-либо мог мечтать, – Тарзан медленно сжал пальцы на её горле. – Он был королем джунглей, но я стану императором мира. Твоя смерть – это не просто избавление от прошлого. Это жертвоприношение моему новому будущему.

Джейн не кричала. Она смотрела ему в глаза до последнего момента, пытаясь найти хоть искру того человека, которого она любила. Но там была лишь бездонная тьма и жажда власти. Хруст шейных позвонков прозвучал сухим щелчком в тишине утра. Ла разжала пальцы, и безжизненное тело Джейн упало на песок, словно сломанная кукла.

Тарзан даже не взглянул вниз. Он перешагнул через труп и вошел в хижину. Ему нужно было изучить всё, что связывало прежнего хозяина с внешним миром. Карты, записи, сведения о портах и колониальных войсках. Ла знала о существовании «цивилизации» лишь из рассказов и редких столкновений, но теперь она намерена была изучить врага досконально.

Прошло несколько часов. Тарзан сидел за столом, листая дневники Джейн и отчеты экспедиций. Его разум, усиленный мощью нового мозга, впитывал информацию с невероятной скоростью. Он видел слабости этих «белых людей»: их жадность, их зависимость от технологий, их страх перед неизвестным.

– Они думают, что покорили природу, – пробормотал он, рассматривая карту Африки. – Они думают, что ружья делают их богами. Они еще не встречали бога, который умеет пользоваться их же оружием.

Он вышел на крыльцо, когда солнце уже стояло в зените. У порога собрались обезьяны племени Мангани. Они чувствовали запах крови, они видели мертвое тело «белой женщины», но они не понимали, почему их вожак стоит так спокойно.

Старый самец Акут вышел вперед, издавая вопросительное ворчание. Он чувствовал запах Тарзана, но инстинкты кричали ему об опасности.

– Слушайте меня, Мангани! – Тарзан ударил себя в грудь, издав оглушительный рев, который заставил даже самых крупных самцов пригнуть головы. – Старые законы мертвы. Я больше не буду защищать вас от охотников, если вы не станете моими воинами. Мы больше не будем прятаться.

Акут оскалился, пытаясь защитить свой авторитет, но Тарзан в одно мгновение оказался рядом. Движение было настолько быстрым, что никто не успел среагировать. Он схватил огромную обезьяну за шею и одним рывком швырнул её на землю, придавив коленом.

– Я – ваш бог! – прорычал он в самое ухо Акута. – Приведите ко мне всех. Каждое племя, каждого зверя, который может кусать и рвать. Джунгли станут моим легионом.

Обезьяны в ужасе и благоговении завыли, признавая новую, темную силу своего господина.

Ла чувствовала, как внутри неё закипает амбиция. Опар был богат золотом, но мир был полон ресурсов, о которых она раньше не догадывалась. Железо, порох, люди — всё это станет инструментами в её руках. Она планировала использовать легенду о Тарзане, чтобы втереться в доверие к колониальным властям, а затем разрушить их систему изнутри.

– Сначала прибрежные форты, – рассуждал он, глядя на океан. – Затем торговые пути. Я заставлю их верить, что Тарзан сошел с ума от горя после смерти жены, что он ищет мести. Они дадут мне оружие. Они откроют мне двери своих городов.

Он посмотрел на свои руки. На них всё еще была кровь Джейн. Он медленно поднес ладонь к лицу и слизнул красную каплю.

– Слишком долго человечество считало эти земли своей добычей, – прошептал он. – Теперь охотник и добыча поменяются местами.

Вечером того же дня к хижине подошел отряд зверолюдей из Опара. Они принесли с собой ритуальные доспехи и тяжелое копье из закаленной стали, украшенное золотом. Ла, в образе Тарзана, облачился в них, отбрасывая в сторону остатки своей прежней человеческой одежды.

– Сожгите это место, – приказал он, указывая на хижину и тело Джейн. – Пусть от прошлого не останется даже пепла.

Огонь быстро охватил сухое дерево. Пламя отражалось в золотых глазах нового правителя, когда он стоял на берегу, глядя на восток. Там, за горизонтом, лежали города Европы, высокомерные и уверенные в своем превосходстве. Они еще не знали, что из сердца джунглей на них смотрит не дикарь, а древняя воля Атлантиды, облеченная в плоть самого совершенного воина земли.

– Вы называли его человеком-обезьяной, – Тарзан вскинул копье к темнеющему небу. – Вы звали его защитником. Но вы познаете его как своего господина. Я приду не за миром. Я приду за вашими коронами.

Крик Тарзана, теперь лишенный всякой человечности, разорвал ночную тишину. Это был манифест войны. Войны, которую человечество не могло выиграть, потому что их враг знал их секреты, обладал их силой и не имел их совести.

Ла сделала первый шаг по песку, направляясь обратно в глубь континента, чтобы собрать свою армию. За её спиной догорала хижина, погребая под собой эпоху благородства и любви. Впереди была только власть — абсолютная, кровавая и вечная. И в центре этого нового мирового порядка стоял он — Тарзан, бог-император, чье сердце было сделано из черного обсидиана Опара.