← Назад к обзору

Ларзан

Крах железного века

Прошло три года с тех пор, как Ла, обитающая в теле Тарзана, покинула берега Африки. Мир знал лорда Грейстока как героя, пережившего личную трагедию, человека, который направил свою дикую энергию на благотворительность и международную дипломатию. Мало кто догадывался, что под безупречно сшитыми костюмами от лучших портных Лондона скрывается кожа, не знающая пота, и мускулы, заряженные темной магией Атлантиды. Она научилась говорить на их языках, пить их вина и улыбаться их женщинам, скрывая за золотистым блеском глаз бездонную ненависть к цивилизации, которая, словно язва, разъедала планету.

Сегодня здание ООН в Нью-Йорке напоминало встревоженный улей. Генеральная Ассамблея собралась для обсуждения экологического кризиса, но истинной причиной волнения было присутствие «Короля Джунглей». Тарзан стоял за трибуной, его широкие плечи казались слишком массивными для этого стерильного зала из стекла и бетона.

– Господа, – начал он, и его голос, усиленный микрофонами, пророкотал под сводами зала, заставляя делегатов замолкнуть. – Вы веками строили свою власть на страхе и разрушении. Вы создали оружие, способное испепелить саму жизнь, которую я поклялся защищать.

– Лорд Грейсток, мы ценим вашу приверженность природе, – прервал его председатель, – но этот форум посвящен политике, а не философии.

Тарзан медленно поднял голову. В его глазах вспыхнуло синее призрачное пламя — то самое, что когда-то освещало алтари Опара. Воздух в зале внезапно стал густым и холодным.

– Вы ошибаетесь, – прошептал он, но его шепот услышал каждый. – Это форум посвящен концу вашего времени.

Он вскинул руки. С его пальцев сорвались струи эфирной энергии, сплетаясь в сложные геометрические узоры прямо в воздухе. Охрана бросилась к трибуне, но наткнулась на невидимую стену силы, которая отбросила их, словно сухие листья. Делегаты в ужасе повскакали со своих мест.

– Что вы делаете? – закричал представитель США. – Это безумие!

– Я освобождаю мир от вашего главного костыля, – ответил Тарзан.

Его сознание, расширенное магией Атлантиды, проникло в глобальные сети. Он видел каждую шахту, каждую подводную лодку, каждую мобильную пусковую установку. Ядерный арсенал планеты, гордость человеческого гения, теперь пульсировал в его ладонях, как послушный зверь.

– Ключи запуска... коды... – Ла усмехнулась внутри мужского тела. – Всё это прах перед волей древних богов.

По всему миру системы оповещения взвыли в предсмертной агонии. На экранах радаров в Неваде, Сибири и пустынях Китая замигали тысячи точек. Ракеты, эти стальные иглы, начиненные смертью, начали пробуждаться. Но они не летели друг в друга.

С оглушительным ревом тысячи двигателей воспламенились одновременно. Люди по всей планете наблюдали, как их «гаранты безопасности» устремляются в небо вертикально вверх. Ракеты пронзали облака, уходя в стратосферу, покидая пределы земного притяжения. Они улетали в бесконечную пустоту космоса, превращаясь в крошечные искры, которые вскоре исчезли в черноте Вселенной.

В зале ООН воцарилась гробовая тишина. Люди смотрели на Тарзана с тем первобытным ужасом, который их предки испытывали перед грозой или извержением вулкана.

– Ваше «солнце» погасло, – произнес Тарзан, опуская руки. Его голос теперь звучал не как голос человека, а как приговор самой судьбы. – Вы больше не можете шантажировать планету уничтожением. Вы безоружны. Вы голы.

Он шагнул вперед, и трибуна под его весом треснула, словно сделанная из картона.

– А теперь слушайте мои требования, – продолжил он, обводя зал ледяным взглядом. – С этого момента человечество возвращается к своим истокам. Железный век закончился. Ваша техника, ваши заводы, ваши города — всё это подлежит демонтажу. Земля больше не принадлежит вам. Она принадлежит жизни во всем её многообразии.

– Вы не можете требовать этого! – выкрикнул кто-то из толпы. – Мы не откажемся от прогресса!

Тарзан мгновенно сократил расстояние, оказавшись перед кричавшим. Он схватил мужчину за лацканы дорогого пиджака и поднял его над землей одной рукой.

– Прогресс? – Тарзан оскалился, обнажив зубы. – Вы называете прогрессом право убивать всё, до чего дотянутся ваши жадные руки? Слушай внимательно, маленький человек. Отныне вы — не хозяева. Вы — лишь один из видов. И, честно говоря, не самый полезный.

Он отшвырнул мужчину в сторону и снова обратился к залу.

– Я объявляю себя Королем Земли. Моим законом будет закон джунглей. Те из вас, кто сможет добыть огонь трением и построить убежище из ветвей, выживут. Остальные станут тем, чем всегда должны были быть — пищей.

– Это геноцид! – раздался плач женщины в задних рядах.

– Нет, – Ла в теле Тарзана холодно улыбнулась. – Это равновесие. Отныне животные будут относиться к вам так, как вы относились к ним. Вы будете дичью. Вы будете рабочим скотом. Вы познаете страх перед ночным шорохом и уважение к клыку.

Он вышел из здания ООН, не встречая сопротивления. На улицах Нью-Йорка уже начинался хаос. Машины глохли — магия Ла выжигала микросхемы по всему городу. Электричество гасло, погружая мегаполис в сумерки.

На крыльце здания его ждал Акут и еще несколько огромных обезьян, которых он тайно переправил в город. Рядом с ними стояли зверолюди Опара, сжимающие копья.

– Мой повелитель, – прохрипел Акут, склоняя голову. – Город пахнет страхом.

– Это хороший запах, – Тарзан вдохнул полной грудью, чувствуя, как бетонные джунгли начинают сдаваться под напором его воли. – Начинайте охоту. Пусть они поймут, что их стены больше не защищают их.

Он посмотрел на небо. Звезды казались ярче теперь, когда огни города начали гаснуть.

– Ты видишь это, Тарзан? – прошептал он, обращаясь к пустоте внутри себя. – Твой мир был слишком хрупким. Мой мир будет вечным.

К утру Нью-Йорк превратился в лабиринт из стали и камня, где единственным законом был голос вожака. Люди, лишенные связи, света и тепла, сбивались в кучи, глядя на тени, мелькающие в переулках. Львы, выпущенные из зоопарков, теперь патрулировали Пятую авеню, а стаи волков обживали Центральный парк.

Тарзан сидел на вершине Эмпайр-стейт-билдинг, глядя на расстилающуюся внизу тьму. На нем не было костюма — лишь набедренная повязка и золотые украшения жрецов Опара.

– Завтра мы пойдем на Вашингтон, – сказал он подошедшему жрецу. – Затем Лондон, Париж, Токио. Мы будем разрушать их гнезда одно за другим, пока природа не поглотит их руины.

– А что делать с пленными, великий Тарзан? – спросил жрец.

Тарзан посмотрел на свои руки — руки, которые когда-то обнимали Джейн, а теперь несли лишь смерть.

– Клеймите их, – приказал он. – Те, кто физически крепок, будут таскать камни для новых храмов Опара, которые я воздвигну на месте их парламентов. Остальные... пусть бегут в леса. Если они так гордятся своим разумом, пусть попробуют перехитрить леопарда в полнолуние.

Он запрокинул голову и издал крик, который эхом разнесся над затихшим океаном небоскребов. Это был крик победителя. Крик существа, которое стерло грань между человеком и зверем, между магией и реальностью.

Человечество вернулось в детство — испуганное, голодное и беззащитное. А над ним, на троне из костей и золота, восседала Ла, надевшая маску их величайшего героя, чтобы стать их величайшим кошмаром.

– Да начнется великий возврат, – прошептал Король Земли, закрывая глаза и слушая, как внизу, в темных ущельях улиц, начинается первая за тысячи лет честная охота.