← Назад к обзору

Ласковый ангел

Цена «Ангела»

Ночь в Петербурге всегда была для Джокера временем силы, но сегодня она стала его личным адом. После того как Геныч и ребята вытащили его из шахты, адреналин еще долго бурлил в венах, притупляя ощущения. Он отказался от госпитализации, лишь позволил медику Ворона наложить тугую повязку на плечо и вколоть какой-то стандартный обезболивающий коктейль.

– Отлежись, Саня, – бросил Геныч, высаживая его у дома. – Завтра Ворон будет в духе, лабораторию накрыли, товар изъяли. Ты герой дня.

Джокер лишь криво усмехнулся, едва сдерживая стон при попытке пошевелить рукой. В тот момент он думал только об одном — доползти до кровати и провалиться в глубокий сон без сновидений.

Сон пришел быстро, но оказался не спасением, а ловушкой.

Сначала ему снилась шахта. Снова та же липкая тьма, запах сырого бетона и хриплое дыхание умирающего парня в углу. Но в этот раз парень не умирал молча. Он поднялся, его глаза, черные, как смола, смотрели прямо в душу Джокера.

– Ты тоже попробовал его на вкус, – прошептал мертвец, протягивая к Александру костлявую руку. – Ангел поцеловал тебя, когда ты падал.

Джокер проснулся от собственного крика, который застрял в горле хриплым спазмом. Комната была залита холодным лунным светом, пробивавшимся сквозь неплотно задернутые шторы. Он попытался вдохнуть, но легкие словно сжало стальным обручем.

Боль, которая раньше была лишь фоновым шумом, внезапно взорвалась внутри него. Это не был просто ушиб или перелом. Казалось, что по его сосудам пустили расплавленный свинец. Каждая клетка тела вибрировала от невыносимого, выкручивающего жжения.

– Черт... что это... – прохрипел он, пытаясь перевернуться на бок.

Движение отозвалось такой резкой судорогой, что Джокер буквально сложился пополам. Он откинул одеяло, и в лунном свете его взгляд упал на белоснежную простыню. На ней красовались яркие, почти черные пятна крови.

Холодный пот мгновенно выступил на лбу. Он коснулся своего лица и почувствовал, что кровь идет из носа и, кажется, сочится из пор кожи на предплечье, где была ссадина. В голове всплыли слова эксперта о «Ласковом ангеле»: «Разрушает стенки сосудов, вызывает внутренние кровотечения при резком повышении давления».

Видно, в той шахте, среди разбитых ампул и испарений, Джокер вдохнул слишком много этой дряни. Или, когда он упал на груду мусора, осколки с остатками концентрата вошли под кожу. Теперь «Ангел» начал свою жатву.

Новый спазм заставил его выгнуться дугой. Боль была настолько острой, что перед глазами поплыли кровавые круги. Он понимал, что теряет сознание. Сознание, которое сейчас было его единственным шансом на выживание.

– Телефон... – мозг работал на одних инстинктах.

Аппарат лежал на тумбочке, всего в полуметре, но это расстояние казалось непреодолимой пропастью. Джокер протянул дрожащую руку, чувствуя, как пальцы не слушаются, превращаясь в чужие, онемевшие отростки. С первой попытки он лишь смахнул телефон на пол.

– Нет... нет, сука... – Александр сполз с кровати, рухнув на ковер.

Боль в плече, усиленная токсином, на мгновение ослепила его. Он лежал на полу, чувствуя, как щека прижимается к холодному паркету, а жизнь по капле уходит через невидимые раны. Собрав последние остатки воли, он нащупал корпус мобильного. Экран вспыхнул, болезненно ударив по глазам.

Зрение двоилось. Список последних вызовов расплывался перед глазами. Ему нужен был кто-то, кто не просто приедет, а поймет. Кто не задаст лишних вопросов Ворону, но вытащит его с того света.

Палец нажал на верхнюю строчку. Он даже не понял сначала, кому звонит. В ушах стоял гул, похожий на шум приближающегося поезда.

Гудок. Еще один. Долгий, мучительный интервал.

– Алло? Саша? – раздался в трубке знакомый голос, в котором смешались тревога и остатки сна. – Ты время видел? Что-то случилось?

Это был Виктор Сергеевич. Отчим. Человек, с которым у Джокера были сложные, порой натянутые, но единственно честные отношения в этом прогнившем городе.

Джокер попытался ответить, но из горла вырвался лишь сдавленный клокочущий звук. Он чувствовал, как рот наполняется теплой, соленой влагой.

– Саша! Не молчи! Я слышу, как ты дышишь. Что с тобой? – голос отчима стал резким, командным.

Александр прижал трубку к уху, чувствуя, что сознание окончательно ускользает. Стены комнаты начали медленно вращаться, превращаясь в бесконечную серую воронку.

– Батя... – прошептал он, и это слово, которое он не произносил уже много лет, далось ему с невероятным трудом. – Помоги... я... «Ангел»...

– Где ты?! Ты дома? – Виктор Сергеевич уже на ходу натягивал одежду, это было слышно по шороху ткани. – Саша, держись, я еду! Не смей отключаться, слышишь меня? Говори со мной!

– Кровь... везде кровь... – голос Джокера сорвался на едва слышный шелест. – Ключ... под ковриком... Быстрее...

Телефон выпал из его руки. Александр уткнулся лбом в пол, чувствуя, как холод окутывает его тело. Последней мыслью, промелькнувшей в угасающем мозгу, была странная ирония: он нашел лабораторию, он победил, но «Ласковый ангел» все-таки решил забрать свою десятину.

***

Виктор Сергеевич влетел в квартиру Джокера через пятнадцать минут. Он не вызывал скорую — знал, что если дело связано с делами Александра и Ворона, обычные врачи могут только навредить или сдать парня полиции. У него в багажнике всегда был экстренный чемоданчик, а в голове — четкий алгоритм действий старого оперативника.

Увидев Сашу на полу, он на мгновение замер. Зрелище было не для слабонервных. Джокер лежал в луже собственной крови, бледный, как полотно, с синеватыми губами.

– Так, парень, только не вздумай сдохнуть у меня на руках, – прорычал Виктор, опускаясь рядом на колени.

Он быстро проверил пульс. Слабый, нитевидный. Зрачки почти не реагировали на свет фонарика. Виктор сорвал с него остатки футболки, осматривая тело. Когда он увидел характерные гематомы и лопающиеся сосуды, его лицо потемнело.

– Значит, «Ангел»... Мразь ты эдакая, Саша, куда же ты влез?

Он достал шприц-тюбик с мощным антикоагулянтом и еще один препарат, который должен был стабилизировать давление. Руки старого мента не дрожали, хотя в груди все сжималось от страха за этого непутевого, но ставшего родным человека.

После инъекции Джокер дернулся. Его веки затрепетали, он издал мучительный стон.

– Тише, тише, – Виктор приподнял его голову, подкладывая свернутую подушку. – Сейчас станет полегче. Я здесь.

– Батя? – глаза Александра с трудом сфокусировались на лице отчима. – Ты... пришел.

– А куда я денусь? – Виктор вытирал кровь с его лица влажным полотенцем. – Ты мне еще за прошлый раз не проставился. Рассказывай, что произошло. Только коротко.

– Шахта... – Джокер сглотнул, морщась от боли. – Рядом с лабораторией. Я упал туда... там был один... он уже «доходил». Видно, там концентрация была... запредельная. Или я порезался об ампулу.

Виктор Сергеевич нахмурился.

– Ты хоть понимаешь, что эта дрянь делает? Она выжигает тебя изнутри. Если бы я опоздал еще на десять минут, твои почки просто превратились бы в кисель.

– Я нашел их... – Джокер попытался улыбнуться, но получился лишь болезненный оскал. – Ворон доволен.

– Плевать мне на Ворона! – внезапно взорвался Виктор. – Ты о себе когда-нибудь подумаешь? Ты лезешь в самое пекло, Саша. Этот «Ангел» — это не просто наркотик, это химическое оружие. Кто-то очень умный и очень злой решил почистить район. И ты стал для них помехой.

Джокер закрыл глаза, чувствуя, как лекарство начинает действовать. Огненная боль в жилах сменилась тупой, тягучей тяжестью. Ему стало невыносимо холодно, он начал мелко дрожать.

Виктор Сергеевич накрыл его двумя одеялами и сел рядом прямо на пол, прислонившись спиной к кровати.

– Тебе нельзя в больницу, – тихо сказал он. – Там тебя достанут. Либо те, кто варит эту дрянь, либо те, кто не хочет, чтобы ты заговорил. Отлежишься у меня на даче. Я скажу Ворону, что ты выполняешь мое личное поручение по линии... скажем так, старых связей.

– Он не поверит, – прошептал Джокер.

– Поверит, – отрезал Виктор. – Сейчас ему важнее, что лаборатория накрыта. А ты... ты слишком ценный ресурс, чтобы он его просто так списал.

Александр молчал. Он чувствовал, как тепло постепенно возвращается к конечностям. В голове прояснилось, но вместе с ясностью пришло осознание: эта история с «Ласковым ангелом» только начинается. Разрушенная лаборатория — это лишь верхушка айсберга. Если синтетика такого уровня появилась на Охте, значит, за ней стоят люди куда серьезнее обычных уличных дилеров.

– Батя, – позвал он через некоторое время.

– М?

– Там, в шахте... парень был. Совсем молодой. Он улыбался, когда умирал. Сказал, что ангел ласковый.

Виктор Сергеевич вздохнул, глядя в окно на занимающийся рассвет.

– В этом и есть самая большая ложь, Саша. Смерть не бывает ласковой. Она всегда уродлива. Просто эта дрянь выключает страх, оставляя человека один на один с иллюзией.

– Я не хочу иллюзий, – Джокер открыл глаза, и в них снова блеснула та самая сталь, за которую его ценил Ворон и побаивались враги. – Я хочу найти того, кто это придумал. И показать ему, что ангелы бывают мстительными.

– Сначала встань на ноги, мститель, – Виктор Сергеевич поднялся и протянул ему руку. – Попробуем дойти до машины. И постарайся не запачкать мне сиденья, они кожаные, кровь плохо отмывается.

Джокер с трудом, опираясь на плечо отчима, поднялся. Его шатало, мир вокруг все еще был неустойчивым, но он уже не был тем беспомощным существом, которое пять минут назад умирало на полу.

Они вышли из квартиры, когда первые лучи солнца коснулись крыш питерских домов. Город просыпался, не подозревая, что этой ночью он едва не лишился одного из своих самых неоднозначных защитников.

В кармане Джокера снова ожил телефон. Сообщение от Геныча: «Лаборатория пуста. Химик ушел через подземный ход. На стене оставили надпись: «Скоро прилетят другие». Будь осторожен».

Александр удалил сообщение и сжал телефон в кулаке.

– Ну что ж, – прошептал он, глядя на розовеющее небо. – Посмотрим, у кого крылья крепче.

Виктор Сергеевич завел мотор, и старый джип медленно выехал со двора, увозя израненного Джокера в тень, где ему предстояло зализать раны перед новой, куда более опасной битвой. «Ласковый ангел» улетел, но его тень все еще накрывала район, обещая новые жертвы. И Джокер знал: в следующий раз падением в шахту он не отделается.